Город постоянной темноты

Я открыл глаза и увидел знакомый уже потолок больницы. Только Саймона рядом не было. В кресле у кровати сидела молоденькая медсестра, которая читала «LIFE» и вряд ли мечтала провести время со мной рядом. -Мистер Рипли, - дружелюбно улыбнулась она, когда увидела, что я очнулся. – Как Вы себя чувствуете? – Я попытался встать, но она обратно уложила меня на постель, только лишь приподняв подушки. – Лежите, лежите. Вам лучше сейчас сохранять покой. Я позову доктора Сэдока. Еще раз улыбнувшись, девушка ушла, и я остался один на несколько минут. Странное чувство охватило меня. Я, как будто, начинал осознавать реальность. Я Джон Рипли, тридцати семи лет, юрист по образованию, закончивший колледж в штате Нью-Йорк. Специализируюсь на помощи сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, вхожу в государственный комитет по охране прав ребенка и развитию ювенальной юстиции. Не женат и никогда не был. Детей нет. Родственников тоже. Единственным близким другом является Джастин Саймон. У меня есть квартира на Манхеттене и небольшой домик в Мичигане, куда я езжу рыбачить летом и ранней осенью. Я люблю лососевую запеканку с болгарским перцем и рисом, бренди и трюфели с кокосовой посыпкой. Терпеть не могу свою секретаршу, хотя она и отличный работник; не выношу праздник 4 июля; и готов перестрелять всех, кто слушает альтернативный рок. Мой любимый композитор Шопен, у меня есть три рисунка Пикассо, доставшиеся мне от очень состоятельного клиента, и еще у меня взрослый разряд по стендовой стрельбе. Мелочи, которые не каждый раз встречаются в твоей жизни, но составляют твою личность, я их помнил, но совершенно не помнил, как выбрался из Обители и, что случилось с Люком. Пока я вспоминал все это о себе, вернулся доктор Сэдок. Он был еще менее улыбчив, хотя и попытался состроить из себя добряка. -Как Вы себя чувствуете, мистер Рипли? – Спросил он, пододвигая кресло ближе к моей койке. -Я начинаю вспоминать. Доктор явно не скрывал своего удивления. -Что Вы помните? – Он достал из кармана блокнот и карандаш и стал делать пометки по мере моего рассказа. После того, как я сообщил ему все факты из своей биографии, которые мог вспомнить, он удовлетворенно кашлянул и натянуто улыбнулся. Конечно, его работа не располагала к радости, но мне всегда казалось, что лучшим способом расположить к себе пациента является улыбка, разве нет? Я пересмотрел сериалов? -Что ж, мистер Рипли, судя по тому, что мне известно, все изложенное Вами, правда. Хотя мне нужно удостовериться в этом с помощью мистера Саймона. Вы ведь не против? Я покачал головой. Как я могу быть против. -Но это пока не помогло мне решить вопрос с моим детством. Как я стал тем, кем стал? Доктор протяжно выдохнул. -Это и есть наша главная задача, но лучше бы мы приступили к ее исполнению после обеда. Вам нужно подкрепиться. Я жду Вас у себя в кабинете в три часа. Подойдет? Я хотел было сказать, что не хочу есть, но настойчивый, непробиваемый взгляд врача дал понять, что ничего не выйдет. -Конечно, сэр. – Нехотя согласился я. Естественно еда здесь отличалась от той, что я помнил по столовой Обители. Не было тухлых рагу или прогнивших каш, не было черствого хлеба и затхлого чая. Мне подали легкий грибной суп-пюре с гренками, маленькую порцию овощных котлет с картофелем-фри и сладкий пирог с черникой. Даже сытый не отказался бы от такого лакомства. Во время обеда мне удалось рассмотреть пациентов клиники. Среди них были и совсем овощи, которых с ложечек кормили терпеливые санитары; и на вид совершенно нормальные, но какие-то потерянные, будто оказались в чужом городе без навигатора и знания языка. Наверное, со стороны я выглядел также. Особенно буйных кормили отдельно в своих палатах, старательно отгораживая от остального «нормального» общества. Я ел неспешно, наслаждаясь по-настоящему вкусной пищей, и смотрел, как скрывает свое раздражение младший медперсонал, когда «овощи» измазывались в супе или расплескивали его, обливая кипельно-белые халаты санитаров. Те, кто обслуживал себя сам, после окончания трапезы не расходились, а составляя приборы на специальный стол, возвращались на свои места и занимались своими делами: кто-то рисовал, кто-то, как и я, глазел кругом, кто-то пел про себя детские песенки, кто-то насвистывал арию Магдалины из «Иисус Христос Супер Звезда». Мы встретились взглядом с одним парнем, моложе меня лет на пятнадцать, но, судя по взгляду, таким же новичком. Я опасался, что он подойдет ко мне и начнет расспрашивать, чего мне сейчас совсем не хотелось. Как я мог объяснить ему кто я, если и сам не до конца понимал. Но на мое счастье, парень, посмотрев на меня пару минут, достаточно пристально, перевел все свое внимание на другого пациента, теперь уже его буравя взглядом. Я посмотрел на часы, над дверью в столовую. Без пятнадцати три, пора идти к Сэдоку. *** Доктор Сэдок дождался пока я усядусь в кресло напротив него, осмотрюсь и немного привыкну к обстановке. В прошлый раз наш разговор прервался неожиданно и Сэдок, скорее всего, опасался повторения инцидента, поэтому дал мне немного успокоиться, а может, пытался успокоиться сам. -Мистер Рипли, Вы готовы? Странно, тот же вопрос я хотел задать ему. Я кивнул, и врач снова достал свой блокнот. Он положил его на стол так, чтобы все записи были загорожены подставкой под ручки, и я мог рассмотреть его пометки, только если бы наклонился над самым столом. Да и мне и дела не было до его записей. Лишь бы помогло, пусть хоть «Махабхарату» переписывает. -Конечно, сэр. Только зовите меня Джон или Джек. А то, мне кажется будто я Ваш начальник. Доктор слабо улыбнулся. -Тогда уж, чтобы не оказаться Вашим начальником, пусть я буду Брэдли. Я, улыбнувшись, кивнул. -Что последнее Вы помните? -Из детства, имеете в виду? – Я нахмурился. – Незнакомца. Странного. Он приехал в Обитель сразу после изнасилования Люка. -Что в нем было странного? – Карандаш заскрипел по бумаге и доктор, не смотря на меня, продолжал разговор. Я крепче сжал подлокотники кресла, будто напрягал тем самым извилины в голове. -Не знаю. Может, он просто был незнакомым и поэтому казался странным. -Как он выглядел? Я посмотрел на стены кабинета, увешанные дипломами и лицензиями, фотографиями и картинками из психологических тестов, на полки с книгами и темные обои, которые, тем не менее, успокаивали, и попытался расслабиться. -Можете закрыть глаза. – Посоветовал психиатр. Я так и сделал и сконцентрировался настолько, чтобы вспомнить последний день в Обители. *** Человек, который приехал на черном Роллс-ройсе вошел в корпус вместе с директором, который чуть ли не подпрыгивал от напряжения. Я поспешил к себе в барак, опасаясь, как бы Оуэнс не сломал мне челюсть за очередной прокол. К счастью, контролеры еще не приходили, и я спокойно приготовился к новому дню. Мне не терпелось поговорить с Саймоном. Он видел незнакомца? Знал его? Что привез с собой этот человек? На сегодня в расписании стояла география, а, значит, мы с Джастином могли договориться о встрече, без посторонних глаз. Я уже думал, что выпрыгну из штанов, пока не получил записку от Джастина, что он ждет меня сегодня после ужина у себя. Я посмотрел на парней в классе, но все из них были заняты своими делами и ни один не обратил на меня внимание. Хорошо. Я спокойно выдохнул и попытался сделать вид, что интересуюсь уроками, на последующие три часа. Когда мы вышли из школы, Роллс-Ройса уже не было, значит, незнакомый посетитель укатил восвояси. Интересно, о чем они договорились с директором? Я случайно заметил Люка на улице, когда он шел в барак, но подходить не стал. Он, кажется, меня не заметил и понуро вышагивал по улице. Ветер снова поднял пыль, которая быстро скрыла его худую фигуру за горизонтом. Я, спасаясь от песчаной бури, побежал в барак. Нужно было быстро пообедать и спешить на трудотерапию. Сегодня нашему бараку поручили отмыть окна в корпусе, где жили учителя. Несказанная удача! Кажется, спустя двенадцать лет мытарств, Вселенная, наконец, решила пропустить белую полосу по моей жизни. *** Я вздохнул и открыл глаза. Кабинет Сэдока и его напряженное, сосредоточенное лицо. Он, кажется, замер в одной позе и боялся пошевелиться лишь бы не спугнуть мои воспоминания. -Все хорошо, мистер… Джек? *** Я снова закрыл глаза. После обеда мы распределили участки для работы и мне, естественно, достался этаж Саймона вместе с его окнами. Наспех протерев окна соседних комнат, даже не особенно заботясь о том, попадет мне за некачественно проделанную работу или нет, я поспешил в комнату Джастина. -Сегодня можем поговорить никого не боясь. – Сказал я, заходя в его келью с ведром и тряпками. -Его величество счастливый случай. – Улыбнулся он. -Ты видел гостя Хейвса? – Спросил я, взбираясь на подоконник. -Который приехал на Роллс-Ройсе? – Уточнил Саймон, садясь за свои крошечный письменный стол у окна и раскладывая тетради. – Видел. -Кто это был? Ты знаешь его? -Понятия не имею, кто это, но вряд ли почтальон. Я кивнул, тщательно протирая стекло. Оно должно блестеть просто, потому что это растянет мое время здесь. -Интересно, что он привез? Наверняка, какую-нибудь пакость. – Я поморщился. -Я постараюсь выяснить. Мне нужно будет позвонить кое-кому. Мне удалось сфотографировать его. Я чуть было из окна не вывалился, когда услышал это. -Фотография? Так это же… -Эй, осторожнее, - Саймон подхватил меня под локти и стащил с подоконника, - не спешил бы ты так. Я позвоню кое-кому и, надеюсь, скоро узнаю, что это за человек. *** Я снова открыл глаза. -Что-то не так, Джон? Вы знаете, кому звонил мистер Саймон? Я тряхнул головой, пытаясь восстановить реальность и воспоминания, привести в порядок перемешанные картины. -Я помню. Только мне нужно немного времени. Все события крутились теперь где-то на кончике пальцев. Я явственно ощущал их присутствие, их крепкий запах и твердость у себя в мыслях, но уцепиться за них пока мог только одними ногтями. Мне нужно было время, чтобы вспомнить. Я снова закрыл глаза. *** -Я поверить не могу, что ты просто так взял и отдал им все! Я поверить не могу! – Надрывно кричал Честер. Робин с лицом провинившегося щенка смотрел на носки своих ботинок и понуро качал головой. Честер раздраженно фыркнул, а Робин воодушевленно кивнул. -Да! Я должен был отдать ему все или они бы убили меня, а, может, и Саймона. Я не мог рисковать всем! -А так ты думаешь, что не рискнул ничем?! Они же поймут все! Они закроются, как улитки в раковине! Мы никогда больше не сможем их выманить! – Яростно кричал Честер. - Постой, постой! – Он достал из кармана фотографию. – Этот человек приезжал к тебе? Он показал фото Робину и тут недолго думая кивнул. -Откуда у тебя это? – Спросил он. -Саймон прислал. – Беспечно ответил редактор. -Саймон?! – В голос воскликнул Робин. Мужчина улыбнулся. -Конечно, а ты думал он там гусей пасет? Он заснял этого человека, когда тот посетил директора Обители. -Ты узнал, кто он? – Спросил Робин. Честер фыркнул. -Еще бы. Это Алан Исааков – выходец из Чехословакии, бывший сотрудник органов госбезопасности в социалистическом правительстве. Работал вместе с Хейвсом еще до его назначения в Обитель. -Почему он работает с ними? – Рассматривая фотографию, спросил Робин. Честер пододвинул второе кресло к столу Честера и сел. -Лет двадцать назад он вынужден был мигрировать в Штаты, потому что всплыла кое-какая не самая лестная информация. Его вынудили уволиться из органов и больше никогда не попадаться на глаза спецслужбам. Наступила долгая минута молчания. -Он педофил. – Добавил тот. Мужчина испуганно втянул воздух и зажмурился. -Вот в чем дело. Все к этому и вело. Как раньше мы не поняли. – Сокрушенно пробормотал Робин. Он выронил фотографию и закрыл лицо руками. -Все они пользовались положением, чтобы удовлетворить свои мерзкие желания. Они… Честер не дал Робину договорить. -Исааков попался на том, что приглашал мальчиков-подростков из чешских приютов к себе или в сауну, или на закрытую дачу под Прагой, где развлекался. По предварительным данным он развратил не меньше десятка ребят. -О, Господи! – Вздохнул Робин. - И ему спустили это с рук?! – Удивился он. Честер пожал плечами. -Союз развалился, прошли бархатные революции, все менялось, никому ни до чего не было дела. Новой власти не нужны были новые «сенсации». Честер покачал головой. -Я никогда толком не понимал, что творилось в Обители, хотя прожил там все детство. Теперь я понимаю, что происходило с этими мальчишками, почему многие из них просто становились неуправляемыми или забитыми, как уличные коты, или сходили с ума. Боже мой! – Он вознес руки к потолку и обрушил их на колени. -Что с Саймоном? – Спросил Робин, после долгой паузы. -Я думаю, ему нужно быстрее заканчивать всю эту эпопею. Они все равно рано или поздно выйдут на него и тогда уж точно нам несдобровать. Если уж они не поскупились на обращения с детьми, то с Джастином церемониться не станут. Робин понимающе кивнул. -Ты передашь ему эту информацию? -Быстро, как только смогу. Я боюсь, что его могут слушать. Нужно вытащить его из Обители хотя бы на пару часов для личной встречи. МакКларенс закивал в знак согласия. -А что если они устроят слежку? – Поинтересовался Робин. -Во всяком случае, там у него еще больше шансов попасться. – Ответил Честер. – Да им и не до него. Пока. *** -Мистер Рипли, Джек, - Сэдок был напуган не меньше моего. Когда я очнулся от своего полугипноза, когда осознал все, что говорил, когда понял, что происходило на самом деле меня, будто, из ушата холодной воды окатили. Я жил там? Я выжил там? Мой психиатр, судя по его выражению лица, которое тщательно скрывало смесь недоумения и страха, чувствовал себя свидетелем на Нюрнбергском процессе. Когда ты неожиданно узнаешь, что творилось под твоим носом, а ты и ухом не повел. -Сейчас, - я зашелся в приступе кашля, который душил меня, - сейчас Обитель существует? Сэдок посмотрел на меня исподлобья, виновато, как служебный пес, который не смог угнаться за грабителем. -Нет. Вскоре после Вашего освобождения Обитель Рая закрыли. Всех воспитанников перевели в другие учебные заведения. -А я попал под патронат Саймона. – Вспомнил я. Мысли мчались как за плотной дымкой смога, как будто, тот туман, который годами окутывал Обитель, проник под кожу, под корку в голову, и теперь остался там, не давая вспомнить всего. Охраняя свои секреты, как отлично натренированный бультерьер. -Нам, наверное, нужно закончить на сегодня. – Предложил врач, опасаясь то ли моего переутомления, то ли собственного. Я кивнул, встал и вышел из кабинета. До своей палаты я шел очень долго, обдумывая, переваривая все сказанное. Теперь все становилось на свои места. Я был там. Я вернулся оттуда. Но Люк нет. Я вспомнил наш разговор у забора, когда он говорил мне, как мечтает вырваться наружу. Я думал, что он наивен, что мы никогда не покинем того ада, что мы никогда не станем свободнее, но в душе мечтал о том же. Просто боялся обозначить свою мечту, как и большинство из моих товарищей. Мы смеялись над теми, кто мечтал о большем, чем просто вкусный суп на День Благодарения, в душе завидуя им, за смелость. Я вошел в свою палату и опустился на кровать. По моим щекам текли слезы, и я не мог их остановить, да и не хотел. Люк навсегда остался там! Он так хотел стать свободным, а в итоге оказался запертым в этом городе, как лабораторная мышь в клетке. Мои глаза закрылись, и я снова очутился в Обители, снова в детстве, снова там, где Люк был жив. *** Я вышел из комнаты Саймона и решил проследить за директором. Почему-то в тот момент мне казалось, что я уже ничего не потеряю. Я вошел в корпус, и, по счастливой случайности, понял, что охраны нет рядом. В углу стояли ведро со шваброй и пару коробок с порошком. Ладно, для конспирации пойдет. Я схватил ведро, взял тряпки и порошки и поплелся к кабинету Хейвса. Еще из коридора я услышал крики директора и вопли Шарпа. Оуэнс что-то поддакивал, в той же громкой манере, но, казалось, держался в стороне. Подойдя к двери, я поставил ведро рядом и стал прислушиваться. -Ты не понимаешь? В дневнике он рассказал обо всем! А если бы это вылилось наружу! Хорошо, что эти придурки Варма ни черта не соображают. У них ума меньше, чем у Деда! А если бы дневник попал в другие руки? Если бы они дошли «до самого интересного»? – Хейвс, наверняка, слюной брызгал от негодования. -Они не дошли! – Возразил ему Шарп. – Лучше спроси себя, откуда у Робина это досье? «Кто такой Робин?» – Нахмурившись, подумал я. -Он был воспитанником здесь. – Пожал плечами Хейвс. -Он был воспитанником здесь сорок лет назад. Какого дьявола он может знать о нынешних ублюдках? Я оглянулся, опасаясь, как бы меня не поймали и снова приложил ухо к двери. -… слил ему информацию. – Услышал я остаток ответа Хейвса. Черт! Надо же было в этот момент отвлечься! Он назвал имя! Имя! -Как она связана с ним? Она?! Женщина?! Кто из женщин мог бы знать об Обители? Кто… Я чуть было не упал от озарившей меня молнии. Мисс Ровински! Она все знала! Она работала здесь не один год! Она все могла вынюхать и слить кому-то информацию. Зачем? Что за информация? Что они сделали с ней? У меня руки задрожали от волнения и я выронил швабру. Она с грохотом упала на пол и я отпрянул от двери быстрее, чем ожидал. Дверь распахнулась, снеся ведро и мыльная вода разлилась по полу. -Ты?! Какого черта ты тут делаешь?! – Выкрикнул Оуэнс, выскочивший в коридор. Я смотрел на него выпучив глаза. -Я…я…я наказан, сэр. – Пролепетал я. Мужчина недоверчиво сощурился. -Пошел вон! – Рявкнул он. – Собирай свои манатки и проваливай отсюда! Я быстро поднял ведро, посмотрел на растекшуюся лужу на полу, схватил швабру и побежал прочь. Господь Всемогущий! Если я задумывался о смерти, то в ту секунду больше всего, я был уверен, что они задушат меня прямо там. Выбежав на улицу, все еще держа в руках швабру и ведро, я наклонился вперед и стал тяжело дышать. В голове роились мысли. Мисс Ровински слила какую-то информацию некоему Робину. Что это за Робин? Знает ли о нем Саймон? Ровински была знакома с Джастином до Обители? Он знал, что она «стучит»? Я посмотрел на окна администрации. Везде были плотно задернуты шторы. На углу курили вышибалы, они смеялись и не обращали на меня внимания. Я решил еще раз поговорить с Саймоном.