Город постоянной темноты

-Тебе нужен надежный помощник. Ты же хочешь остаться один. Мы уже не можем выполнять всю работу. Нам нужен агент внутри. Хейвс стоял над столом, оперевшись ладонями на столешницу и закрыл глаза. -Я не могу никому доверять. Я не знаю, кому доверять. Он наполовину обернулся и посмотрел на Оуэнса. -Теперь все катится к черту. Я больше не могу терпеть. Как они ходят здесь, смотрят на нас, улыбаются. Маленькие паршивые ублюдки! Я ненавижу их. – Завопил тот. Хейвс злобно улыбнулся. -Я понимаю, не тебе одному нелегко. Думаешь, мне легко смотреть на них. – Он крепко сжал кулаки и заскрежетал зубами. – О, Боже, как мне хочется их уничтожить. Чтобы они корчились под моими ногами. Я ненавижу их. – Он стукнул кулаком по столу и смел резную пепельницу на пол. -Нам нужен надежный помощник. – Повторил Оуэнс. -Кого ты предлагаешь? – Поинтересовался Хейвс. -Люка. Директор удивленно покосился на контролера и почти рассмеялся его предложению. -Ты серьезно? Лицо Оуэнса было сосредоточено и нечитаемо. -Разве похоже, что я шучу? Хейвс сел в свое кресло и протянул Оуэнсу портсигар. Тот покачал головой. -Даже сигареты в рот не лезут. – Поморщился он. -Подгони ко мне Люка. – Спокойно ответил директор. В его голове сейчас происходило что-то похожее на взрыв, в то время, как Оуэнс уже начал нервно моргать, ожидая чего-то неизбежного. *** Я все оставшиеся уроки просидел тупо уставившись на доску, сначала на математике, потом на биологии, на черчении и, наконец, на музыке. Из головы не выходил Люк – куда он мог деться в это время? Я даже попытался найти его в школе, зайдя к ним в класс и сделав вид, что ошибся кабинетом. Меня, по обыкновению, подняли на смех, но Люка я не увидел. Я поспрашивал ребят, не видели ли они чего-то подозрительного, может, его товарищи по бараку собирались что-нибудь натворить? Но никто ничего не слышал. Никто не видел его со вчерашнего дня, а так как общего сбора по поводу промывки мозгов из-за очередной нашей «шалости» не было, это означало только одно – Люк не в тюрьме. А в Обители, как ни странно только тюрьма самое безопасное место. Я вышел из школы позже всех и поплелся мимо корпуса, где жил Саймон. Окна у него были плотно зашторены, значит, он был дома и не хотел никого видеть. Но мне было плевать. Я подождал еще несколько минут, покрутившись у перекрестка, пока все ребята разойдутся и нырнул к дому. Днем было опаснее, но, во всяком случае, я думал, что шел на оправданный риск. Мне нужно было узнать, что с Люком. Саймон был единственным, кто мог мне помочь. Я долго стучал и ругался, собираясь уже уходить и бросить все те дела, в которое он нас вовлек, раз уж он не хочет со мной говорить, но двери открылись, и на пороге оказался Грегори. -Дед? Что ты здесь делаешь? – Удивился я. Он затащил меня в комнату и защелкнул задвижку на двери. -Тихо. Мистер Саймон поговорит с тобой. Сядь. – Он толкнул меня на кровать и забрал из рук портфель, поставив его у двери. -Хочешь есть? Я покачал головой. Саймона нигде не было, но даже сейчас ощущалось его незримое присутствие, казалось, будто кто-то все время следит за тобой. Паранойя. -Где Джастин? – Тихо спросил я. Дед покачал головой. -Ты знаешь, где Люк? – Слезы стали скапливаться у меня на глазах, и я яростно утер их кулаком. -Он ищет. – Ответил мне Дед, пошатнувшимся голосом. -Он? Саймон ищет Люка? – Переспросил я. Дед ничего не ответил, и я подлетел к нему, теребя кулаками по груди. Что слону дробина. Мои удары отлетали от этого бугая, как дротики от скалы. Он даже не пошевелился, пока не взял меня за плечи и снова не толкнул на кровать. -Что случилось? В дверь постучали, и я испуганно посмотрел на Деда. Тот расслаблено улыбнулся мне, заверяя, что все в порядке и открыл. Саймон. Он быстро проскользнул в комнату и заперся. -Что случилось, мистер Саймон? – Всхлипывая, спросил я. Джастин недовольно посмотрел на меня, вытащил из кармана платок и бросил его мне, как кость помойной собаке. -Люку грозит опасность. – Прохрипел он. -Что? Что случилось? – Вскочил я на ноги. -Сядь. – Рявкнул мужчина. Я еще не слышал его таким: перепуганным, злым и загнанным. -Что случилось? – Попытавшись успокоиться повторил я. -За ним следят шавки твоего директора. -Зачем?! – Воскликнул я. Дед все еще стоял у двери, будто охранял нас с Саймоном. -Он знает о нас. – Сказал учитель. – Ты доверяешь ему? И тут я понял. Саймон боится не за Люка, а за себя! Он боится, что его шкуру продадут как в мясной лавке перед 4 июля. Он боится, что Люк его сдаст! -Ты проклятая тварь! Его же убьют! – Заорал я. Даже Дед, опешив, смотрел на нас с Джастином, хлопая глазами. – Ты готов его продать, лишь бы твоя шкура осталась цела! Хочешь узнать правду любой ценой?! Боишься, что тебя выманят из твоей норы! Ты сам-то никуда не лезешь, вечно подставляешь нас с Дедом! А сам чистенький! Ты ничтожество! Я отпер замок на двери и вылетел вон быстрее пули, слыша только, как Дед намеревался меня остановить, но Саймон не дал ему. -Пусть идет! – Крикнул он. – Сейчас это будет лучше. *** Думаю, на моем лице было написано нежелание не то, что говорить, даже смотреть на кого бы то ни было, поэтому парни в столовой сразу замолчали, когда я сел за стол. -Где Люк? – Осторожно спросил Марти. Я молчал. -Я спросил, ты нашел Люка? – Громче спросил Марти, тут же посмотрев как далеко наш надсмотрщик. Я все еще ничего не ответил, размешивая в тарелке вареные макароны. -Где этот сраный Люк?! – Завопил он, и я даже испугался. Все уставились на него, столовая, до этого мирно гудевшая, замолкла, будто увидев привидение. Даже надсмотрщики опешили. -Они спустили его жалкую душонку в сортир, а ты сидишь и молчишь здесь?! Второй вопль оказал обратно действие. Все неожиданно всполошились и застучали ложками по столу, отбивая неустойчивую мелодию бунта. Надзиратели бросились к нему и, несмотря на то, что Марти даже не сопротивлялся, повалились его на землю и сцепили руки за спиной. -Ты продал его, как и остальных! Ты знаешь, где он! Нужно было убить тебя еще тогда! Ты предал нас! Ты сдал нас им! – Марти стал биться в руках вышибал, и они с трудом выволокли этого жилистого паренька из столовой. Затем раздался набат и, даже не успев начать, мы должны были закончить обед. Мы вывалили толпой на улицу, смотря как уже сдавшегося Мартина, тащат по пыльной дороге к тюрьме. Я отвернулся не в силах смотреть. Я вцепился себе в волосы и, рыдая, стал продираться через толпу, мне нужен был Саймон. Я не помню, как добрался до его комнаты и оказался внутри. Меня мутило, и я еле добежал до туалета, чтобы проблеваться. Меня отнесли на кровать и накрыли одеялом, я помню теплые и крепкие руки, гладящие меня по спине, пока я засыпал. Я отключился. Я очнулся в лазарете, но это не была больница Обители. Чистый потолок, приятный запах, мягкие простыни и легкий треск. Я повернул голову: странный аппарат был подключен к моим рукам и только тогда в горле я почувствовал трубку, которая жгла все изнутри. Рядом с кроватью, в кресле сидел тот самый старик, которого я видел в прошлом сне. Я ясно осознавал, что нахожусь в другом мире, что я – это уже не я, а этот мир не Обитель. В другое время я бы обрадовался этому, но теперь меня гложет чувство неудовлетворения. Старик улыбнулся мне и пересел на край кровати. -Как ты себя чувствуешь? Я покачал головой только слегка, но боль разлилась по всему телу, как разряд электричества. -Ты, наверное, еще хочешь спать? – Услужливо спросил старик. Я снова покачал головой и дотронулся до горла. -Нет, тебе пока нельзя вынимать трубку. Ты потерял сознание в кабинете. Ты помнишь, что было до этого? Наверное, я выглядел очень испуганно, раз старик замешкался. -Ты хочешь, чтобы я позвал врача? Я дернулся. Нет, доктора мне были не нужны. Мне нужно было объяснение: какого черта я здесь делаю и кто этот старик?! -Ты помнишь кто ты? – Будто прочитав мои мысли, спросил незнакомец. Я прохрипел. -Джон Рипли. – Подтвердил старик. – А кто я? Я сглотнул, и мне хотелось разорвать себе горло. -Ты не помнишь? Я Джастин Саймон. Ты помнишь меня? Я запаниковал, аппарат, подключенный ко мне, запищал, и я стал биться в конвульсиях. Джастин? Что с ним сделали? Почему этот человек лжет мне? Он не может быть Саймоном! Где я? Где Люк? Они убили его? Почему мы не в Обители? Я снова впал в забытье. Когда я открыл глаза, надо мной склонился Саймон и испуганно смотрел на меня своими неожиданно большими серыми глазами. Я никогда не видел их такими широкими и влажными. Он тяжело дышал, но когда я открыл глаза, он выдохнул облегченно. -Господи Иисусе, я так напугался. Ты в порядке? Что случилось? Я заплакал и бросился ему на шею. -Прости меня, прости меня, прости меня! – Кричал я, уткнувшись ему в грудь. Он гладил меня по спине, не говоря ничего и давая просто выплакаться. Когда моя истерия прекратилась, он улыбнулся и дал мне воды. Деда уже не было в комнате. -Что случилось? – Спросил он. Я посмотрел на него испуганно и почувствовал, как снова хочу реветь. -Я предал его. Ему грозила опасность, а я предал его. Что с ним? Где он? Они убьют его? – Теперь уже я завалил его вопросами. Джастин отодвинулся от меня и забрал пустой стакан из-под воды. -Они хотят привлечь его как агента. Они сделают все, чтобы он стучал на всех. Они это могут. Я уже понял. -Что ты понял? – Я даже не заметил, как перешел на ты, но и Джастину, похоже, это было безразлично. – Они убьют его? Джастин покачал головой. -Я не знаю. – Неуверенно ответил он. Я не думаю, что он действительно понимал, что-то в реальности. -Я знаю. Они убьют его. Даже если он согласится. Помнишь, ты сказал мне, что я все равно погибну, если соглашусь помогать им, рано или поздно. Почему его оставят в живых? Он выдаст им все, но меня это не волнует. Они убьют его! Нужно его предупредить. Я вскочил на ноги и побежал к двери, но Саймон дернул меня назад. -Он уже согласился. – Сказал он. *** Люк пришел в кабинет Хейвса. Его привели, словно, крокодила на веревочке. Никогда не думал, что он будет так сопротивляться. Его бросили на пол и тут же подняли, как куклу, держа за руки, потому что он, то ли от страха, то ли от сопротивления, намеревался упасть. Глаза директора были похожи на болотную гладь: спокойные, но пугающие. Топь, в которую не стоило заходить. -Все, что тебе нужно Люк, не сопротивляться природе вещей. Считай себя избранным. – Директор слащаво улыбнулся. Люк молчал, но уже твердо стоял на ногах. -Не хочешь ничего сказать? – Спросил у него Оуэнс. Люк странно, почти смеясь, посмотрел на мужчин. -Не хотите вы ничего мне сказать, - он самодовольно покосился на директора, - сэр. Он был похож на зверя, который был загнан в смертельную ловушку и в ней, понимая, что никогда уже не уйдет живым, мог открыть свой разум. Наконец, он мог сказать, что думает. -Ты будешь доносить на них. Глаза Люка расширились. -На них? – Переспросил он. Директор, кажется, стал выходить из себя. -Ты будешь доносить на них, и будешь держать язык за зубами, или пойдешь вслед за Карлом и Колли. Вот теперь все вернулось на круги своя. Страх Люка, наконец, вышел из-за маски безразличия. -Что? Вы убьете меня? – дрожащим голосом спросил он. Хейвс и Оуэнс в голос засмеялись. -Не будь дураком, Люк. Кто кого убьет? Они сами покончили с собой. Разве нет? Глаза Люка непроизвольно закрылись. Он вспомнил страшные предсмертные маски на лицах наших друзей, которые стали восковым воплощением зла, творящегося в Обители. Он тяжело сглотнул, будто проглотил булыжник. -И еще. Если твой дружок узнает о нашем разговоре, страдания Колли и Карла покажутся раем. – Хейвс качнул головой и Люка подхватили за руки, выбросили на улицу и захлопнули двери с таким оглушительным звуком, что у него чуть сердце не разорвалось. *** Я вышел из комнаты Саймона уже в темноте. Странно, что меня еще не искали с фонарями, хотя отбой был два часа назад. За все четыре года моего наличия здесь вечерней проверки не было только раз десять от силы. Когда я прошел к своей кровати, ребята зашевелились и гурьбой подошли ко мне. Я ожидал новой взбучки. -Где ты был? Я поднялся над подушкой. -Где Марти? – Посмотрел я на них. Все опустили головы. -Наверняка, в карцере. Мы даже представить себе не можем, что они с ним сделают. Странно, но они не были злы на меня, во всяком случае, мне так не казалось. -Они убьют его? – Тяжело дыша спросил я. Малыш Питти сел на кровать. -Они могут все. Ты нашел Люка? Я сжал зубы и вцепился мертвой хваткой в простынь, будто мне впаяли разрядом тока. -Он…, - я знаю, что должен был сказать, но предать его, значило для меня предать и самого себя тоже. – Просто больше ему не верьте. Я вам ничего не говорил. Вы ничего не слышали. Он больше не тот, кому можно доверять. Я понял, что парни хотели бы услышать больше, но отвернулся и, тем самым, дал понять, что разговор закончен. *** Если мы думали, что Марти светил срок в карцере, то мы ни черта так и не поняли в системе наказаний Обители. Даже самый долгий срок в тюрьме был лучшим, что могли придумать Хейвс и его шайка. Этот бастион беспредела открывался с новой стороны каждую секунду, каждую минуту нового преступления. Утро оказалось на удивлении шумным, хотя нас никто не разбудил, и сигнала к подъему не было. Мы удивились, но решили, что они снова проверяют нас. Сначала все шло как обычно: утренний моцион, заправка кроватей и сборы в столовую. Мы прождали минут пятнадцать, прежде чем выйти на улицу, все еще думая, что Оуэнс заглянет в наш барак. Но когда с улицы прибежал какой-то парнишка, чьего имени я не помню, но знаю, что он был из младшей группы, мы все ринулись за ним. Когда он крикнул, что на улице дают бесплатное представление, то мы и подумать не могли, что увидим там. Посреди площади, где пересекались дороги во все корпуса Обители, поставили деревянные колодки. На высоком помосте, метра полтора над землей были прибиты кандалы, в которых были закованы ноги нашего товарища. Марти. Он стоял, перегнувшись напополам, его голова и руки были зажаты между двумя деревянными плитами. Его лысая макушка, мелькала как маяк для извращенных подростков, столпившихся перед ним и показывающих пальцем. Он был абсолютно голым, а на спине, заднице и ногах виднелись красные полосы от побоев. Я прошел через толпу остервеневших подростков, но в моих ушах будто были затычки. Я видел, как они смеются и издевательски показывают пальцем на голого Мартина, но не слышал их. Только их физиономии, перекосившиеся от жестокости. И руки, указывающие на моего товарища. На их товарища. Знаете, суть наказания даже не в том физическом и психическом истязании, которое мы испытывали, а в том, что те друзья, с которыми ты идешь на «бардак» или в тишине осуждаешь директора, потом будут смеяться над тобой, когда ты окажешься в котле с дерьмом. Может, через смех они просто хотят выжечь из своей души осознание того, что каждый может быть следующим. Я подошел к Мартину и прикоснулся к его голове: мокрая и холодная, наверняка, окунули до этого в унитаз. Я наморщил нос и попытался не зареветь. Марти не реагировал. Его голова моталась из одной стороны в другую, как драное полотнище на ветру. -Что, гомик, дружка обидели? – Крикнул кто-то из толпы. Я повернулся и пошел прочь. Чем я могу помочь ему, если я даже себе помочь не могу. Саймон и несколько других учителей стояли на краю перекрестка и с отвращением смотрели на это адское представление. Я со слезами на глазах посмотрел на Джастина и увидел, как слезы текли по его щекам. Они – взрослые мужчины, стояли и смотрели на унижения подростка, молчали и скорбели по нему, как будто он уже умер. *** Робин МакКларенс ехал в метро и наблюдал. С его бокового места у дверей была хорошо видна странная немолодая женщина в сиреневом вязаном платье, желтых колготках и таких же ботинках, перевязанных красной резинкой. На голове у нее была высокая шляпа с тремя перьями, которые падали на глаза и прикрывали лицо. «Все сумасшедшие решили прокатиться сегодня», - подумал мужчина. Рядом с ней сидел, уткнувшись в телефон, парень в джинсовой куртке и с рюкзаком в ногах. Напротив окна стояла девушка с кудрявой белесой головой и яркими голубыми глазами. Ее спутник смотрел в темное окно, а она смущенно улыбалась другому парню, в нескольких метрах от себя. Этот парень зачарованно наблюдал за ней, будто сама Венера вышла из пены перед ним. Девчонка лет тринадцати тихо подпевала под старую рок-композицию, льющуюся у нее из наушников. А бродяга в углу, на полу, отгоняя невидимых демонов, ругал их на чем свет стоит. Пассажиры становились единым целым с вагоном метро, вливаясь в толпу и в толчее теряя себя, а вырываясь, снова бежали в новую толпу. Робин достал бумажник и вынул фото своих братьев. В то время как весь мир узнавал о Scorpions и Deep Purple, о Мартине Лютере Кинге и Уотергейте, о «шагах Нила Армстронга» и ЛСД, они с братьями просто пытались выжить. МакКларенс вспомнил об одной летней ночи в Обители. Тогда они с братьями и Честером в тайне отправились на ночную рыбалку, прихватив буханку хлеба с кухни и накопав червей на пришкольном огороде. Подойдя к условленному месту, где их «шалости» никто бы не обнаружил, парни услышали плеск воды и слабые всхлипывания. Они спрятались в кустах, оцарапавшись о шипы веток, но сдержали порывы вскрикнуть от боли. Из воды, плача и стеная, выходил кто-то из воспитанников. Его тащили за руки два вышибалы, грозя, что сделают еще хуже, если он не поторопится. Парень кивнул, сел на землю и стал натягивать на себя штаны. Даже с нескольких метров было слышно, как они скрипят по мокрой коже. Он с трудом оделся и, взяв ботинки, стал подниматься на холм. Робин и его компания спрятались дальше в зарослях и прислушались. На мальчике не было рубашки, и вся его спина была расцарапана, а на ребрах виднелись синяки от чьих-то цепких пальцев. Мальчишки закрыли рты ладошками в едином порыве, боясь даже дышать, когда один из вышибал, оглянулся в их сторону. Робин и его друзья часто вспоминали эту историю, она случилась в тот же год, что и расстрел «бунтовщиков» и затихла только когда появились большие проблемы. Но теперь она, почему-то всплыла в голове МакКларенса, который, спустя сорок лет вспомнил деталь, на которую не обратил внимания тогда. Вместе с пострадавшим парнем и вышибалами на берегу был еще кто-то третий. Взрослый и крепкий, полноватый, немного сутулый, с блестящей лысиной. Он быстро появился и также быстро исчез в темноте, когда жертву выводили из воды, но одно сейчас Робин помнил отчетливее событий вчерашнего дня: он тоже был полуголый. МакКларенс тряхнул головой. Не стоило большого труда догадаться, что мог делать голый мужчина с голым мальчиком на пляже, в темноте. Эта мысль как острая боль пронзила его голову, и он наклонился вперед. Сколько было таких мальчиков? Сколько их сейчас? *** Я не помнил, как добрел до барака, как пытался убежать от страшного видения. Надо мной стояли Люк, Саймон и Дед. Я был удивлен не меньше, чем сну, от которого только что очнулся. -Люк? – Хрипло произнес я. – Ты … Как ты? Люк улыбнулся. -Как я? Это ты отключился посреди площади. Так вот в чем дело. Я снова потерял сознание. Странно, но в этот раз я не видел ничего нового, а старые сны остались туманным облаком в голове. Я попытался привстать, но Саймон остановил меня, снова силой укладывая на кровать. -Лежи, лежи. Странно, голос был тот же, что и во сне, но не мог же быть тот старик Саймоном. Да и почему он снился мне? -Что случилось? Как Мартин? Как вы, вообще, сюда попали? – Не мог успокоиться я. -Меня завербовали. – Люк сел на край моей кровати и подоткнул под меня одеяло. Я посмотрел на Саймона и Деда. -Я знаю. Люк кивнул. -Ты же не думаешь, что я буду вас сдавать? Я сомнительно отвернулся, пытаясь уйти от ответа. -Ты не веришь мне. – Заключил Люк. Он посмотрел на Саймона и тот сел рядом. -Пойми, Джек, никто не собирается говорить, что Люк чист, но у нет выхода. Во всяком случае, мы знаем, что он будет говорить, а что нет. Но он должен будет им что-то рассказать. Иначе его убьют. Я испуганно оглянулся на Люка, но тот сидел с непрошибаемым выражением лица, будто уже давно смирился с этим. -Ты согласился? – Заикаясь, спросил я его. Он кивнул. -Сегодня я должен буду рассказать им о реакции на Мартина. Я скривился, вспомнив замученное тело моего товарища. Такого я не видел никогда. Это было хуже, чем… черт! Да это было хуже, чем все сроки, отбытые всеми воспитанниками за сорок с лишним лет в Обители. -Как он? -Отнесли в лазарет, продержав семь часов на улице. Он почти при смерти. – Саймон сжал кулаки в немой ярости. – Наверняка, единственное, что остановило администрацию в их издевательствах. Я вздохнул. -Что ты должен будешь рассказать? Люк встал с кровати и виновато уставился в пол. -Я должен сдать тебя, Джон.