Город постоянной темноты

Каждое утро начиналось одинаково: ранний подъем был для меня адом, как и ранний отбой. Даже спустя четыре года я не мог привыкнуть засыпать в десять вечера и вставать в шесть утра. Обычно мой сон начинался как раз тогда, когда мои товарищи уже занимали очередь к умывальнику. -Ты в порядке? Сегодня Крестный Отец будет давать контрольную по прошлой теме. У меня есть шпаргалки на все варианты. Малыш Питти достал из сапога замыленный сверток, сложенный раз в восемь. Каждый должен был оторвать от свертка по одному варианту и сунуть себе в сапоги, а потом в случае необходимости, уже на самой контрольной обменять на свой вариант. -Лучше уж провести пару часов в карцере. – Шепнул я. -Эй, сегодня дают волшебную бобовую кашу, если ты будешь продолжать в том же духе, твое желание исполнится. – Усмехнулся Карл. Я бросил ложку в тарелку и встал из-за стола. Почти никто никогда не доедал обеды и завтраки, потому что съесть даже ложку этого корма было сверхчеловеческим усилием. Наверное, даже жеваная резина поношенных сапог была изысканнее, чем столовская еда. Я решил немного пройтись перед школой. -Эй, Джек! – Люк выглядывал из кустов за корпусом подсобок. -Люк? Какого черта ты там делаешь? Он махнул рукой, и мне пришлось подойти. -Тебе уже рассказали? Я по глазам понял, о чем он говорит. -Марти не будет разведчиком. – Ответил я. Люк обернулся, боясь, что нас застукают. Он был прав, нашей репутации не поспособствует факт, что мы шушукаемся в кустах. -Думаю, нам не стоит общаться несколько дней, или даже недель. Нужно, чтобы все улеглось, понимаешь? Вот и он о том же! С кем мне тогда общаться? С Карлом? Этот полоумный мог быть хорошим служкой, но трещал без умолку. Если к болтовне Люка я уже привык, она, во всяком случае, была разнообразной, то трескотня Карла всегда сводилась только к одной теме: из чего делают котлеты в столовой и как долго прожила та собака, чьи кишки пошли на сосиски. -Это напоминает мне разговор двух разведенок. Ты боишься их? Я могу попросить парней, они помогут. -Помогут? – Раздраженно выкрикнул Люк, тут же прикрыв рот ладонью. – Они будут ходить за нами конвоем? Прости, но мне и так хватает надзирателей. – Перешел он на шепот. -Ну, и катись тогда ко всем чертям! – Бросил я и выбрался из кустов. На улице никого не было. Сторож на школьном крыльце докуривал сигарету и я обернулся на Люка в последний раз. Прозвенел первый звонок, и я помчался к школе. Не хватало еще получить порку за опоздание на урок. Первым уроком была история и, по обещанию Малыша Питти, Крестный Отец, мистер Гарфанкл, учитель истории и социальных дисциплин, раздал нам контрольный тест. Я смотрел на розоватый бланк с вопросами, как упрямый осел на ручей, который не знает, как обойти, думая только о том, что можно с собой сделать, чтобы не писать. Я ни черта не знал по истории Гражданских войн в Риме. По лицам моих одноклассников, я понял, что они были осведомлены не лучше. Даже Макс, наш лучший ученик, у которого было только одиннадцать троек из четырнадцати предметов и была даже одна пятерка по музыке, за что мы называли его Моцартом. Даже он тупо уставился в зашторенное темными плотными занавесками окно, будто пытался пропустить свое сознание наружу. Кто был главным противником Юлия Цезаря в период Гражданских войн в Риме? На первый вопрос нужно было вписать имя в пустую строку. Я поерзал. В сапоге жгла кожу через штаны шпаргалка. Мне достался третий вариант, а шпаргалка двенадцатого варианта. Я повернулся назад, пытаясь вычислить, у кого из моих одноклассников могла быть нужная спасительная записка. -Мистер Рипли? – Окликнул меня учитель. Его взгляд маленьких поросячьих глазок прожигал насквозь. -Да, сэр. – Быстро поднялся я на ноги. -Что Вы там ищете? Педагоги были теми немногими, кто обращался к нам на Вы, даже когда они же отправляли нас на порку. -Ничего, сэр. – Повинно посмотрел я в пол и сел. -Хорошо, тогда лучше сосредоточьтесь на работе. – Он снова уткнулся в иллюстрированный энциклопедический журнал и время от времени похмыкивал, будто находил там нелепые ошибки. Я снова посмотрел назад и теперь обратил на себя внимание Чарли Кэролла. Я показал ему три пальца, потом кулак, один палец и еще два. Он кивнул и незаметно указал большим пальцем на Марка Бьюкенена. Я посмотрел на Марка и свистнул. Не слышит. Сидящий на втором ряду Марти покосился на меня, и я махнул головой, чтобы он позвал Марка. Он свистнул и постучал карандашом по столу один раз, потом выдержал паузу и стукнул еще три раза. Это означало, что сидящий на первом ряду, на третьей парте ученик должен был отвлечься от теста. Подействовало. С помощью ребят мы с ним обменялись шпаргалками и я разложил лист на колене. Крестный Отец поднялся со своего места, и я закинул ногу на ногу, чтобы скрыть шпаргалку. Учитель походил между рядами, заглянул нам в листки и с нечитаемым выражением лица снова сел на свое место. Никогда не поймешь, не замечает учитель, что ты списываешь или просто притворяется, что не видит. Урок подошел к концу, и мы сложили все листки на столе у Гарфанкла. Никто не знал, где Малыш Питти доставал шпоры к контрольным, но сомнений в их правильности не было ни у кого. Между нами был единогласный и непоколебимый уговор: не списывать все дословно. «Допускай ошибки, чтобы не получить по спине» - таков был лозунг всех классов и всех учеников. За каждую двойку следовало обязательное наказание в виде порки, а если двойка выходила в семестре, то тебе кроме порки, три раза в неделю в течение месяца следовало еще и драить туалеты в школьном корпусе. И еще неизвестно, что страшнее: физическое или моральное унижение. -Списал? – Спросил меня шепотом Малыш Питти, когда мы шли из кабинета истории на физкультуру. Я кивнул. -Пачка «Голдфингера». – Коротко добавил он и скрылся за рослыми ребятами. За все нужно платить. Пачка дешевых сигарет, которые мы все же могли достать, была не самой большой ценой. Последним уроком в этот день была литература и, честно признаться, это был единственный предмет, который мы ждали с нетерпением. Мисс Ровински была единственной женщиной в лагере и, конечно, становилась постоянным объектом двусмысленных намеков со стороны учеников. Хотя, надо отдать ей должное, выходила она из всех этих ситуации с достоинством. -Тетушка Энн, можно я выйду. – Слащаво ухмыляясь, окликнул ее Чарли. Она отвлеклась от написания темы на доске и посмотрела на парня поверх очков. -Ладно, племянничек, ты выйдешь, но объясни за каким чертом? Несмотря на свой интеллигентный вид, выражаться она могла очень горячо. -У него стояк! – Крикнул кто-то с задней парты. Класс взорвался. Мисс Ровински опустила голову, повернулась и снова стала писать на доске твердой рукой. -Итак, джентльмены, на сегодня вы должны были прочесть первые десять глав из романа «Убить пересмешника». Мы поморщились. Марти издал тошнотворный жест, я усмехнулся. -Кто мне расскажет биографию автора? Мистер Рипли? – Да что ж за день-то! Я самый заметный? -Простите, мэм, я не подготовил. Она нахмурилась. -Почему? – Сурово уточнила она. -Я был в карцере. – Простодушно пожал я плечами. На секунду лицо ее озарилось смущением. Встречались еще учителя, которые с сочувствием относились к нашему положению. Но, на самом деле, лучше бы они вообще нас не замечали, чем жалостливо посматривали через плечо, морщась, когда нас вели в «пыточные». -Хорошо, Вы единственный, кто был в изоляторе? – Ее голос был по-прежнему невозмутимым, но глаза судорожно бегали. -Да, мэм. – Кивнул я. -Хорошо. Мистер Бьюкеннен? Марк с лицом приговоренного прошел к доске. Мисс Ровински пыталась вытащить из Марка хоть каплю информации об авторе книги, которую мы должны были прочитать. Было похоже на допрос невиновного. Наконец, мисс сдалась, и мы перешли к анализу произведения. -Как вы думаете, почему предок семьи – Саймон Финч, несмотря на свои религиозные взгляды, все же купил рабов? – Она села за стол и закинула ногу на ногу. Длинная шотландская юбка открывала только щиколотки, но учитывая, что видел весь лагерь в прошлую ночь, скрывать мисс Ровински больше было нечего. Вообще-то, мы со страхом ожидали, что после ее случки с Бобби она уйдет из школы, но она была также невозмутима как и всегда, и никто не посмел даже напомнить ей о той истории, хотя похабные шуточки всегда были у нас в ходу. Я некстати вспомнил о Люке. Серьезны ли были угрозы братьев Варма? Как много людей разделяли их версию? Мы действительно смотрелись гомиками? Я подумал, что в лагере мало кто из ребят имел постоянных друзей. Все тусовались либо большими компаниями, которые менялись с момента перехода парня из одной возрастной группы в другую, либо предпочитали одиночество. Возможно, поэтому мы с Люком смотрелись бельмом на глазу. Мы подружились почти сразу, как я попал в Обитель. Меня переправили сюда в восемь лет из лагеря на юге штата, после того, как я разбил подаренный директору моего тогдашнего интерната хрустальный кубок от губернатора. Конечно, я понимал, что это просто повод и меня давно готовили к переводу в это богом забытое место. Люк уже жил здесь и был первым кого я встретил по прибытии. Я еще не знал, что общаться с ребятами других групп запрещено, поэтому наивно поплелся за ним на рыбалку. Рыбалка в Обители была единственным законно допустимым развлечением. Вместе с нами было еще несколько ребят, в том числе и новобранцы, как я. Потом было совместное раскуривание косяка, кража сигарет из стола Оуэнса, замазанные краской окна спальни директора интерната и первая отсидка. Я улыбнулся. -Мистер Рипли? Вам в голову пришла удачная идея, и Вы готовы ей поделиться? – Голос мисс Ровински вывел меня из забытья. -Простите, мэм. Глупо улыбаясь, посмотрел я на нее. Звонок с урока спас меня и, оголив свои 24 зуба, наполовину гнилые, наполовину обломанные, радостно улыбнулся. -Хорошо, Вам повезло, мистер Рипли. – Недовольно пробурчала она. Кажется, учителям доставляет удовольствие ставить двойки ученикам и они доходят до безумия, если им этого не удается. Мы выбежали из школы и посмотрели наверх. Небо было серым, как и всегда, а в воздухе пахло дымом. Круто взбитое облако выбросов катилось по небу, затеняя окружающий мир еще сильнее. Безразличная серебристо-серая небесная высь. Город постоянной темноты. *** Джастин лег на диван. Гитара лежала посреди комнаты на полу, собирая пыль в резонаторное отверстие. Кругом было тихо и даже докучливые соседи молчали. Джастин подумал о сегодняшней встрече с осведомителем. Ему намекнули, что речь пойдет об «Обители Рая». «Обитель Рая» всегда было привлекательным для журналистов и простых обывателей местом: закрытое заведение, вокруг которого крутилось легенд больше, чем вокруг Кентерберийского замка. Джастин помнил, как еще в школе их, особенно хулиганистых учеников, пугали Обителью. Для десятилетних ребят это было одновременно и захватывающе, и устрашающе. И вот теперь, спустя почти тридцать лет, Джастин получал возможность пробраться туда, практически законно. Оставалось дождаться подходящего момента. Дверь в спальню открылась и в комнату вплыла молодая рыжеволосая девушка, с длиннющими, почти до самой задницы, кудрявыми волосами. -Привет. – Сладко улыбнулась она. Джастин приподнялся на диване и одарил ее взглядом с ног до головы. -Не ждал тебя сегодня. Женщина села на диван, рядом с Джастином. -Я думал, ты наложила эмбарго на наши отношения. – Усмехнулся он. Женщина наклонилась над ним и крепко поцеловала в губы. -Я ответила на твой вопрос? Джастин ухватил ее за волосы и оттянул назад. -Не совсем, но я понял, что санкции дезактивированы. Женщина победоносно улыбнулась и навалилась на него. Телефон зазвонил не вовремя и Джастин вытащил руку, которой до этого ласкал грудь женщины. -Алло? – Зло ответил он. -Мистер Саймон? Незнакомый голос казался приветливым, но сейчас Джастину было наплевать, даже если бы ему сообщили о вручении Пулитцеровской премии. -Кто это? -Вы по-прежнему хотите попасть в «Обитель Рая»? Джастин спихнул недовольно ворчащую женщину и сел. -Не то чтобы я стремился стать воспитанником, но разузнать все изнутри хотелось бы. Голос на другом конце провода усмехнулся. -Я жду Вас через тридцать минут в обозначенном месте. Джастин посмотрел на свою спутницу, которая, надув губы, смотрела на него исподлобья. -Через тридцать минут. – Подтвердил он в телефон. Женщина соскочила с дивана, натянула блузку и, метнув яростный взгляд на мужчину: -И ты еще спрашиваешь, почему я наложила эмбарго?! Джастин вздохнул и посмотрел на нее щенячьими глазами. -Пошел к черту! – Бросила женщина, захлопывая дверь. Джастин специально опоздал на несколько минут, чтобы издалека понаблюдать за странным незнакомцем. Это был невысокий мужчина, лысоватый, с седыми висками и тугим кошельком в руках. Он заказал черный кофе и тост с черничным джемом. Саймон поморщился. Сейчас что завтрак? -Вы звонили мне? – Спросил Джастин, подойдя к его столику. -Мистер Саймон? – Поднял на него глаза незнакомец. Джастин кивнул. -Присаживайтесь. -Простите, но мама учила меня не обедать с незнакомцами. Мужчина осклабился. Он отодвинул кофе и положил на стол кошелек. -Сами посмотрите или мне показать? Джастин сел напротив и медленно открыл кошелек. Внутри было баксов четыреста, немного мелких монет и три фотографии. -Знакомые? – Спросил незнакомец сквозь жеманную улыбку. Джастин разложил фотографии перед собой и стал внимательно их рассматривать. Молодые люди, еще почти мальчики, рыжеволосые и как две капли воды похожие друг на друга. -Кто они? – Поднял Джастин глаза на незнакомца. -Первые воспитанники. Те немногие, кто смог выбраться из этого ада и остаться людьми. Джастин покосился на проходящего мимо официанта. Казалось, что он попал в шпионский детектив. -Я один из них. – Незнакомец показал пальцем на среднюю фотографию и натянуто улыбнулся. Джастин потер лоб рукой и подозвал официанта. -Принесите мне виски. Лучшего, что у вас есть.