Взгляд янтарных глаз

Ясуко просыпается ближе к девяти утра, но продолжает лежать в объятиях Тэтты. Тусклый луч солнца попадает прямо в глаза девушки, от чего та жмурится и выставляет ладонь вперед, дабы защитить глаза от лучей. Несмело Ясуко приоткрывает глаза и её взору предстает комната в серых оттенках, как и одеяло, которым была накрыта пара. На стене светло-серого цвета висит плазма, по которой вчера Кисаки и Хайтани смотрели фильмы, а под телевизором установлена небольшая полочка под пульт и ресивер. Левее, в притык к стене, стоит рабочий стол, а выше расположились жёлтые полочки под книги, которые Кисаки иногда давал почитать девчонке. Стул, который должен стоять у рабочего стола теперь стоит в другом углу комнаты, рядом с белым комодом с желтыми акцентами, а на нем лежит черная юбка и белая рубашка. Так, стоп! Ясуко сразу же откидывает край одеяла и видит себя в фиолетовой футболке парня. Щеки разрывал алый цвет, а желание провалиться сквозь землю продолжало расти. И пусть девчушка всеми способами пыталась не издать ни звука, парень всё же проснулся. Вот только проснулся он немного раньше младшей, однако продолжал притворяться спящим. — Что-то случилось, Ясу? — пробормотал парень, утыкаясь носом в шею девчонки. Сильно даже не пытался прижиматься, реакция на утренний подъём может быть разной, а сегодня Кисаки точно не хочет экспериментировать. — Ты всё видел? — Ох, пожалуй не стоит забывать, что Ясуко подросток, которая боится быть даже в купальнике, а тут сам раздел, сам одел. — М? У тебя даже не на что смотреть, а ты спрашиваешь? — Кисаки явно не умеет подбирать слова, хотя даже в его голосе слышится тот стёб, после которого он заслуженно получает локтем в пресс. — У самого смотреть то не на что. — Хотя это вряд ли правда, но никому, кроме Кисаки это и неизвестно. Ясуко не стремилась залезть ему в штаны. — Ты обиделась? — Тэтта делает виноватую мордашку, а потом легко касается губами плеча Ясуко. — Не обижайся, мне в тебе и это нравится. Хоть девчонка ещё несколько минут дуется, но потом всё-таки поворачивается к парню и крепко того обнимает, а над ухом слышится легкая усмешка. Пара продолжает лежать в обнимку, пока в животе Ясуко не раздаются звуки желудка, требующего еды, любовью-то не наешься! И приходится вставать с мягкой кровати, идти в ванную чистить зубы, а потом отправляются на кухню. — Есть какие-нибудь предпочтения? — Кисаки открывает холодильник и смотрит на продукты, куда в дополнение лезет и Хайтани. — Может оладьи? — Хайтани переводит взгляд на Кисаки и тот кивает. Парень достает яйца и молоко, а из шкафчика пакет с мукой и начинается процесс готовки. Кисаки перед готовкой проверяет запястье Хайтани и успокаивает: красного следа не было. После завтрака Ясуко вспоминает, что нужно делать ещё и домашнюю работу, и не только ей. Кисаки помогает прорешать все примеры и номера, так ещё и объяснил несколько тем, которые Хайтани ещё не изучала. Пусть девчонка не может помочь парню так же, как и он ей, но всё равно пытается помочь, хотя парень рассказывает темы и решение, после чего Ясуко даёт несколько правильных ответов, а потом закрывает тетрадь и учебник. Остаток дня проходит на улице, где Ясуко честно попросила джемпер Тэтты под предлогом «холодно», хотя было это далеко не так, ибо было двадцать градусов тепла. Ближе к вечеру парень носил девчонку на спине и рассказывал про банду, а в конце добавил неестественное «люблю». Каким-то чудесным образом Кисаки разрешил ненадолго оставить свой джемпер Хайтани, так что долгие объятия рядом с дверью в квартиру девчонки становятся последними. Ясуко заходит домой и впервые не рада привычным стенам в мятных оттенках. Слишком тихо. Девушка снимает обувь и ставит на черную полочку, после чего идёт в гостиную и включает телевизор на каком-то фильме: это нужно для шума, лишь бы эта гробовая тишина пропала. Хайтани кладет школьную сумку рядом с белыми шкафчиками, которые находятся под той же плазмой и выходит из комнаты, направляясь на кухню. Посреди белого пространства расположился стол из темного дерева и такие же четыре стула, по левую сторону от входа расположился холодильник мятного оттенка, а к нему пристроились кухонные шкафчики, раковина и плита. Ясуко подходит к электрическому чайнику и нажимает на кнопку, разворачивается, и уходит из кухни в комнату. Нежные тона собственной комнаты стали чем-то чужим, неприятным, так что девушка не включает комнатный свет, а переодевается в свете, падающего от фонарного столба на улице. Девчонка достает белую вешалку из шкафа и вешает джемпер, а рубашку и юбку откладывает в сторону, надевает длинную футболку Рана, берет отложенную одежду и идет в ванную. Одежду закидывает в корзину с бельём, включает холодную воду из крана и набирает воды в ладошки и умывается. Какая-то через чур быстрая смена настроения. Вдруг до ушей Ясуко доходит телефонная мелодия и девушка даже не касается полотенца, лишь воду выключает и идёт в гостиную. На сумке лежит телефон, а на экране красуется «Ханма». — Привет, — сразу начал парень на другом конце провода. По интонации голоса Ясуко понимает, что тому скучно, в общем-то, как и самой девчонке. — И тебе привет.— Хайтани садится на диван и откидывает голову назад. То ли так отражается усталость, то ли слишком много эмоций, которых сейчас просто нет. — Ты что-то хотел? — Верно. — Ханма довольно хмыкает и продолжает: — Ты сегодня была с Кисаки? — Вроде того, что-то случилось? — каждое слово даётся с трудом, лучше было бы не брать этот телефон и не отвечать, хотя может что-то важное произошло. — Нет, просто он сегодня вообще на звонки не отвечал. Ты чего такая грустная? — Шуджи на полном серьёзе задает вопрос, а в голову лезут разные мысли насчёт своего друга. — Он тебя обидел? — Нет, ничего подобного, — девчонка пытается не выдать короткую усмешку, которая появляется в интонации всего на секунду, — лимит эмоций был превышен. Ты позвонил только, чтобы спросить про Кисаки? — Не хочешь покататься на байке? — Ясуко отчетливо слышит, как Шуджи выдыхает, скорее всего опять курит. — Конечно, во сколько? — неплохое предложение, так что Хайтани даже не думает об отказе, а просто соглашается и слышит стук во входную дверь. — Это ты? — Одевайся потеплее, я подожду на улице. — Ханма сбрасывает вызов, а воображения что бы одеть подводит, так что девушка вновь одевается полностью в чёрное, вновь черная кепка, уже знакомые Ханме черные штаны и кофта, только вот место кроссовок на высокой подошве Хайтани одевает кеды с белыми шнурками и выходит из квартиры. — Привет. — Ясуко натянуто улыбается, за что получает легкий удар по макушке. — Не надо мне такой улыбки, мелкая, — Ханма садится на байк и сжимает рычаг сцепления, включает первую передачу, а Хайтани закрывает дверь на ключ, и убирает его в карман штанов, после чего садится позади Ханмы и обхватывает торс старшего. — Что это такое? — Ханма начинает газовать, отпускает сцепление и байк тронулся с места. — Я так привыкла держаться. — Ясуко отпускает торс Шуджи, пока байк едет на маленькой скорости и хватается за крепление позади. — Я не говорил, чтобы ты отпускала, ебнешься ещё где-нибудь, а мне потом ещё и получать от Кисаки и твоих, — серьёзно проговаривает Ханма, а ухмылка сама появляется на лице, когда Хайтани послушно возвращает руки в первоначальное положение и упирается грудью в спину парня. «Маленькая, но всё же есть. Упругая», — Ханма пытается не задать единственный вопрос, который сейчас был на кончике языка: «Ты серьёзно не надела лифчик? » и он смог, вот только вылетел другой вопрос, — Что делали с Кисаки? — Помогли друг другу с домашкой, а потом гуляли, в основном ходили, — Хайтани даже не пытается подбирать слова, чтобы парень в очередной не доебался до какой-нибудь мелочи или момента. — Устала? — Так, что за забота на словах… Ханма себя вообще не понимает, когда рядом находится эта мелкая, но точно понимал, что не позволит обидеть её. Что-то из разряда «новое». — Есть такое, но желание покататься сильнее.— Хайтани закрывает глаза, а внутри такая безмолвная безмятежность. — Со мной? — Ханме то ли по приколу говорить что-то подобное, либо в следующий раз он промоет рот мылом, прежде чем сказать что-то. — Да, именно с тобой, — опа, а девчонка то умеет подкатывать — обстановочка накалилась. Ханма полностью уверен, что его сердце пропустило пару ударов, даже больше, а потом забилось в бешеном ритме, будто так и наровилось выскочить из грудной клетки. На лице застыла гримаса удивления и непонимания, руки сильнее сжали резиновые чехлы под собой. И Ханме нечего ответить: он в полном шоке, а в горле застряла фраза с явным стёбом ситуации, но он не может выдавить из себя и звука. Для парня такое происходит впервые и какая должна быть на это реакция ему не известно, а очень жаль. Ясуко не задаёт больше вопросов, она всё прекрасно слышит, но не придаёт этому большого значения: не хочется мучить Шуджи вопросами. Девица открывает глаза, когда слышит шум воды, а потом ещё и мотор замолкает. — Перерывчик, — объявляет Шуджи и отпускает подножку, дожидается момента, когда Ясуко слезет с байка, а после и сам Шуджи слезает, попутно доставая пачку сигарет из кармана. — У тебя новые сигареты? — Девушка замечает совсем иную пачку сигарет, нежели неделю назад: серая пачка с ярко-красными символами кардинально отличались от белой пачки с синей надписью на английском. Ханма только кивает, достает зажигалку, одну сигарету и начинает прикуривать, а пачку и зажигалку вновь убирает в карман. Парень переводит взгляд на девушку, которая, словно маленький ребенок, смотрит на звездное небо с широко открытыми глазами в которых отражалась каждая звездочка, пока голова девчонки не повернулась в сторону парня, где их взгляды столкнулись, но никто не спешил отводить взгляд. Только дым иногда мешал их зрительному контакту. Ясуко смотрит на Шуджи глазами полными благодарности, а весь внутренний мир Шуджи переворачивается с ног на голову и похоже, не хочет становиться обратно на ноги; в голове пусто, а ноги подкашиваются в сторону, так и норовя уронить парня. А девушка спокойна; она не замечает легкую улыбку на лице парня; она не боится как-то облажаться перед другом; не боится быть ребёнком, который сначала делает, а потом только берется за голову и начинает думать, так что и в этот момент она отключает голову, и делает несколько шагов, вставая рядом с парнем, как с давним знакомым, и в состоянии полного расслабления касается своей макушкой локтя Шуджи. Парень готов отдать полдуши Сатане, лишь бы этот момент не заканчивался. На улице уже далеко за полночь, а Шуджи готов стоять так ещё часа два, хотя лучше все двадцать четыре. Они стали друг для друга комфортными, как настоящая пара, вот только Хайтани с Кисаки, а Ханма один, его верные подружки — сигареты. В один момент ноги девицы расслабляются до такой степени, что тело подкашивается в сторону. Всё происходило, как в фильме: Шуджи ловит Ясуко за спину и наклоняется над ней, а после выдыхает дым сигарет прямо в лицо девушки, но та не издает и звука, лишь делает вдохи этим самым дымом и смотрит прямо в глаза парня. Янтарные глаза, в которых можно утонуть, горели яркими огоньками и их было хорошо видно даже сквозь дым, хотя и янтарная пара глаз девушки тоже незабываемо засядет в памяти парня. Проходит всего несколько секунд, которые кажутся вечностью. Приятная вечность, которая только что закончилось. — Спасибо. — Девушка встаёт на ноги, а парень отпускает спину Ясуко и делает шаг назад. Впервые молчание говорит больше обычных слов. Парень докуривает сигарету и бросает окурок в ближайшую мусорку, после чего садится на байк, где его вновь крепко обнимает девушка. Сегодняшняя ночь не даст Ханме заснуть, он это уже прекрасно понял, так что быстро заводит байк и едет обратно. Шуджи не торопится, не видит смысла, а может просто не хочет его видеть. Ясуко благодарит парня за такую прогулку и крепко обнимает Шуджи, а парень аккуратно снимает кепку с девушки и теребит её волосы, после чего вручает кепку и отправляет домой вместе со «спокойной ночи, миледи», и получает то же самое в ответ, но только с его именем. Девушка легко открывает дверь и заходит в квартиру, а парень уезжает домой. В эту ночь Ясуко и Шуджи так и не смогли уснуть. Шуджи додумался позвонить Ясуко в четыре утра и позвать на крышу: встретить рассвет. Парень покупает пару баночных напитков в круглосуточном магазине и едет к девушке, а она даже не переоделась, хотя это не имело значение. Окраина Токио, крыша многоэтажной заброшки, красивый рассвет и двое друзей. Голова Ясуко лежит на груди Шуджи, а он упирается в кирпичную стенку, но не жалуется, даже мысли не было. Только в шесть утра подростки оказываются дома, где собираются к школьным будням.