footnote

Скарамучча заходил в квартиру Казухи не реже, чем тот воровал еду из его холодильника, и уходил оттуда с тяжестью на душе за не дай бог оставленную соринку. Он каждый раз удивлялся тому, как с таким ебанутым графиком у Казухи оставалось время на уборку, при том, что квартира была вылизана до медицинской чистоты, ступать было страшно даже в чистых носках. Это было удивительно, учитывая то, что все остальное в жизни Казухи напоминало полнейший бардак. У Тартальи вообще спецом запасная пара носков в портфеле лежала, когда шел к другу в гости. Казуха просто молча смотрел на них как на идиотов, пока те чуть ли не на цыпочках ходили. Уже давно бросил уговаривать, что ему будет ровно, даже если они в уличной обуви после дождя затопчут все грязью. Скарамучча и Тарталья отправились к нему почти сразу после пар. Перевозить горшки с цветами в автобусе было бы тем еще цирком, поэтому по пути они заскочили домой к Тарталье за машиной. Поскольку тот был единственным владельцем авто из их троицы, вся работа связанная с привези-отвези-забери автоматически вешалась на него и его повидавший жизнь минивен. Сейчас же, переступив порог чужой квартиры, они уже столкнулись с трудностью. — Казуха, у тебя настолько чисто, что блестит все, ебануться, — бедный рыжий топтал коврик на входе и боялся даже шаг сделать за его пределы, будто там не ламинат, а раскаленная лава. Скарамучча был абсолютно солидарен с идеей Тартальи не покидать своеобразный «островок безопасности» и теснился там вместе с ним. — Да идите вы! — Казуха кричал откуда-то из глубины квартиры, а через пару секунд показалась его белая макушка и угрюмое лицо. — Я глиттер просыпал пару дней назад, придется смириться с тем, что теперь тут единорогом наблеванно. Чего стоите как неродные, бегом помогать. Он снова скрылся в одной из комнат, однако через пару секунд выглянул обратно с недоуменным выражением лица и в этот раз подошел ближе к парням. — Ну ничего себе, вы бухали вчера? — Казуха, все еще под впечатлением не пойми от чего, смотрел прямо на Скарамуччу. Точнее, на его крашеную макушку. — Ты как узнал, — Тарталья занервничал так, будто ему снова шестнадцать и мама в его отсутствие нашла в тумбочке пачку сигарет и сейчас предъявляла за них. — Скарамучча синий, — Казуха в шоке сгреб чужое лицо в ладони, вертя туда-обратно, затем начал шуршать в волосах, все еще не в силах поверить, что эти двое успели натворить всего за одну ночь. — Тебе пипец идет. Как будто родился с этим цветом, серьезно. — Почему раз Скара что-то покрасил или набил, так сразу бухали! — Тарталья обиженно сложил руки на груди. — Хочешь верь, хочешь нет, но Скара был стекл как трезвышко, когда тащил меня за краской. — Ты хорошенький такой. Мне очень нравится, — кажется, Казуха совсем не слушал оправдания рыжего, полностью погруженный в то, чтобы нахваливать и крушить укладку Скарамуччи, который стоял с абсолютно тупым выражением лица. — Не помню, чтобы ты отговаривал нас бить парных мотыльков на жопе. Казуха его трогает и хвалит, господи ты боже мой. Скарамучча что, умер? — Будь я тогда трезвым, обоих за уши оттащил бы домой, — закатил глаза Казуха. От него пахло чистой одеждой и совсем немного лекарствами. Видимо запах остался после ветклиники, потому что обычно тот пахнет сигаретами и мятной жвачкой. Но единственное, что сейчас волновало Скарамуччу, это то, что Казуха, продолжая припоминать Тарталье, чем заканчивалась каждая их попойка, обнимал его голову одной рукой, перебирая выжженные краской пряди, боже. Скарамучча чувствовал себя совсем как маленький щенок: еще немного и напрудит в штаны от счастья. И так продолжалось бы еще долго, не наступи уставший спорить Тарталья на ногу Скарамучче, вырывая у того возмущенное «эй». — Хватит обжиматься потому что, — рыжий все же стянул с себя обувь вместе с носками и потопал в сторону комнаты, откуда ранее вышел Казуха. — Етить, ты че теплицы ограбил? — Не преувеличивай, там не так много горшков, — Казуха последний раз потрепал насупленного Скарамуччу по голове и пошел помогать Тарталье, а тот продолжал стоять, пока не вспомнил, зачем они вообще здесь. Конечно, он мог бы помочь друзьям спускать цветы вниз, но Окурок сам себя не погладит, поэтому Скарамучча отправился на поиски кота. Он был обязан поделиться тем, что только что произошло. Кот Казухи всегда его слушал и любил. Хоть кто-то его любил в этой квартире!!

***

— Суккуленты можешь поливать раз в месяц, в общем они не привередливы. Пеларгонии не заливай ни в коем случае, сейчас холодно и влажность повышена, поэтому просто проверяй землю, поливай, только когда сверху она будет сухой. Азалии поливать каждый день и только теплой водой, иначе они умрут... Казуха уже битый час проводил Скарамучче экскурс по уходу за своей зеленью, а тому ничего не оставалось, кроме как прилежно записывать все на отрывные листы и клеить их рядом с соответствующей кучкой растений. В квартире Казухи цветы были распиханы по разным частям квартиры, смотрелось очень уютно, но Скарамучча никогда не обращал внимание на то сколько их. Ему буквально пришлось выделить гостиную, чтобы уместить все то, что привез ему Казуха. Теперь комната выглядит как заповедник или ботанический сад, а что самое паршивое — ему нужно будет заботиться о благополучии каждого листочка в этой квартире. Почему-то Скарамучча уверен в том, что Казуха свежует его заживо, если завянет хоть один стебелек. Боже, на что он подписался. — В принципе в холод с цветами проще, просто не забывай поливать и проветривать помещение. Но не сильно долго, они могут умереть от мороза. Это все, вроде, — Казуха обвел комнату взглядом, проверяя на каких горшках еще не наклеена бумажка с короткими рекомендациями по уходу. — А, замиокулькас, он у меня один пока что, но тут новый росточек тянется. Немного позже приду пересажу его в другой горшок. Тоже не чаще раза в две недели поливать. И следи, чтобы влага не попадала на листья, эти растения не любят такое. — Мало ли, что они там любят, — проворчал Скарамучча, но все же записал на бумажку продиктованное и налепил на пол около горшка с зеленым привередой внушительных размеров. — Мне счета за воду потом километровые придут. — Не преувеличивай. Ты в душе торчишь пока вода в бойлере не закончится. Бойлер на сто литров, Скара. Что там вообще делать так долго можно. — Перышки чистить. Все, гоу на кухню, уже время полдничать, а мы только обедать сядем. — Завтракать, — поправил его Казуха. — Тем более, шуруй давай, Тарталья там заснул внизу небось, — Скарамучча недовольно покачал головой. Рыжий его кинул еще в самом начале подкаста Казухи и ушел ждать внизу, якобы покурить приспичило, а цветочки травить не хочет. — Надо написать ему, чтобы поднялся. — Он утоптал одиннадцать пончиков, не думаю, что сейчас в него полезет еда. Казуха пожал плечами и послушно зашагал в сторону кухни, а Скарамучча за ним следом. У него все еще органы в припляс танцуют после того, как Казуха расхвалил его новый цвет волос и облапал синюю макушку со всех сторон. Тот выглядел настолько удивленным и очарованным, что, не наступи Тарталья ему на ногу, Скарамучча так и продолжал бы лыбиться как придурок. Казуха выглядел очень восхищенно. И восхищение было направлено в сторону Скарамуччи. Разве ж это не причина покричать лицом в Окурка и подрыгать ногами как влюбленная школьница, пока друзья отвозили зелень и велик Казухи к нему на квартиру. — Может возьмем еду в дорогу? — Казуха открыл чужой холодильник и прошелся сканирующим взглядом по полкам в поисках того, что оттуда можно стащить. Зацепив взглядом упаковку клубничных йогуртов, он шустро стянул себе одну бутылочку. — Само собой, — Скарамучча легонько пихнул его бедром, освобождая себе место возле холодильника, и забрал из чужих рук йогурт, — но сейчас мы все равно должны поесть нормальной еды. Казуха обреченно вздохнул и ушел греть стул филейным местом, пока Скарамучча деловито доставал из холодильника судочки с лапшой и куриными отбивными. Первое время после их знакомства Казуха думал, что Скарамучча повернут на еде и готовке, но оказалось, что так и есть. Родители Скарамуччи часто пропадали в командировках и на отдыхе, а его мелкого оставляли на бабушку, которая по сути воспитала его. От нее Скарамучча и научился как трусы с носками стирать, готовить и в целом всему, что касалось самостоятельности. Позже Казуха уже сам догнал, что для друга ничего не стоит полдня простоять у плиты, чтобы приготовить что-нибудь вычурное, а потом из-под челки наблюдать с какими лицами рыжий и Казуха уплетают его стряпню. Еще позже Казуха заметил, что еда для Скарамуччи — как один из способов проявления заботы. Вербально ему тяжело с приятностями, поэтому он делает это... по-своему. Наверное, только благодаря другу Казуха сейчас не корчится от язвы. — Не знаю как на соль, рыжий сказал мало, — Скарамучча поставил перед Казухой тарелку теплой еды с уже воткнутой туда вилкой и уселся на соседний стул, поджимая ноги. — Добавишь, если надо будет. — Тарталье даже соль бывает недостаточно соленой, — хмыкнул Казуха и отправил в рот первую порцию лапши. — Вкусно. Скарамучча буркнул что-то невнятное, чувствуя как уши внезапно начали гореть. Казуха всегда хвалит с таким выражением лица, что выть хочется. Тяжело вздохнув, Скарамучча начал трапезничать, не обращая внимания на вопросительный взгляд друга. Уже через полчаса они вместе с великами вышли из подъезда. Машины Тартальи на самозванной парковке около входа в дом видно не было, как и самого рыжего. — Может отлить отошел, — выдвинул предположение Казуха на вопрос Скарамуччи «Куда съебался придурок?». Он достал из внутреннего кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, прикуривая сразу две. — На машине в кусты поехал? Скарамучча закатил глаза на смешок Казухи и поставил велик так, чтобы тот опирался на его бок. Он забрал протянутую сигарету, затянулся и полез за телефоном, чтобы набрать Тарталью. Тот поднял трубку спустя три гудка с довольным: — Потеряли маму, малыши? — Дошутишься, рыжий. Ты куда пропал? В трубке были слышны звук мотора и ехидные смешки. Скарамучча, кажется, догадывался, что пытался сотворить друг. Внезапно Казуха оказался прямо около его лица, прижимаясь щекой к чужому телефону, чтобы тоже слышать, о чем говорят друзья. Пиздецки близко. Скарамучча сглотнул. — Передай Казухе, пусть не обижается на меня. Думаю далеко не уеду с пончиками в желудке, — Тарталья театрально вздохнул. — В общем, веселитесь без меня сегодня, чмоки. И скинул трубку. — Пиздец, — Скарамучча раздосадованно вздохнул, поворачиваясь лицом к Казухе, который уже успел отстраниться и курил себе сейчас, спокойно глядя на Скарамуччу. — Предатель рыжий. — Не расстраивайся, в другой раз поедем все вместе, — Казуха затушил окурок о подошву кроссовка и в который раз за день потрепал Скарамуччу по голове. Знал бы тот, что Казуху на синий тянет, давно перекрасился бы. — Докуривай и погнали.