footnote

— Почухай мне тут. Да не там, блять, а тут! Дай сюда, — Скарамучча не выдержал, вырвал из рук Тартальи кисть и кончиком почесал зудящее место. Уже раз десятый, хотя Тарталья успел окрасить только половину головы. — Ты щас дочешешься, и будет у тебя окрас гепарда, тут все быстро надо, — он забрал кисть и продолжил мазюкать краску, строя при этом такую рожу, будто не на филолога учится, а на стилиста. Скарамучча уверен, последние плакали бы, если бы сейчас наблюдали за тем, как варварски Тарталья красит его девственные волосы. На кухонных часах уже давно перевалило за половину третьего ночи, но хмельной мозг не особо тревожился по этому поводу. Как и о том, что завтра к первой паре глаза продирать. В квартиру Скарамуччи они попали довольно давно, но ее хозяин наотрез отказался отдавать свою голову Тарталье в трезвом виде, поэтому сперва они перекусили лазаньей, захваченной по дороге домой в супермаркете, запили ужин несколькими банками сидра и только потом сели читать инструкцию. Ничего толком не вдуплив, Тарталья включил видео в ютубе и под четким руководством профессионала начал колдовать над несчастной головой друга. — Надо было идти в салон, — который раз жаловался Скарамучча. — Да успокойся ты, Казуха вот сам себя и стрижет, и красит, — распределив остатки краски по линии лба, где обычно больше всего торчат «бейби хеир», Тарталья с облегчением выдохнул. Первый этап, можно сказать, завершен. — Судя по длинне его волос, со стрижкой у Казухи трабблы такие же, как у тебя с покраской, – недовольно заметил Скарамучча. — Я щас обижусь, и будешь сам себя красить, понятно? Угроза подействовала. Скарамучча только цыкнул, но огрызнуться в ответ не осмелился. В итоге практически в полной тишине они ждали, пока пройдет время до того, как можно будет смыть краску. Плейлист Тартальи разбавлял тишину, хотя без музыки тоже было бы нормально. Им вдвоем как угодно замечательно, тем более сейчас вести разговоры банально не было сил. Скарамучча, конечно, мог бы пожаловаться и попросить выключить Тейлор Свифт, потому что на нюх ее не переносит, но вместо этого представлял, как Казуха дарит ему бумажное кольцо, когда играла «Paper Rings». С Казухой другие сценарии в голову и не лезут. Как будто все материальное перестает иметь значение, будет достаточно одного его под боком и, возможно, банки колы зеро с сигаретой на двоих. Через какое-то время Тарталья отошел покурить на балкон, а Скарамучча так и сидел, погруженный в мысли о жизни, где все было бы по-другому, если бы Казуха смотрел немного ближе, чем дальше макушки Скарамуччи. Скарамучча вот он, под боком стоит всегда, ждет чуда, а тот рот раззявляет на мудаков. Как будто чуйка на самых хреновых парней. Скарамучча себя подарком тоже не считал, но он хотя бы был уверен в том, что ни при каких обстоятельствах Казухе плохо не сделал бы. — Писец ты белый, — заржал Тарталья, как только вернулся в кухню. — Пошли смывать, уже время. А то будешь Ванпанчменом на утро. Дальше было проще, так как оставалось только посидеть с синим пигментом, снова смыть краску, и вуаля, теперь Скарамучча синий. А еще вся его ванна, руки и белая футболка, которую он не удосужился поменять на что-нибудь, что не так жалко запачкать. Когда он досушил волосы феном, начал оценивающе смотреть на себя в зеркале. Почти ничего не изменилось, у него и до покраски волосы были темные, сейчас просто отливают насыщенным синим. Ну, как минимум, хуже не стало. — Тарт, — позвал Скарамучча, когда вышел из духоты ванной. Не найдя друга на кухне, он пошел в гостиную и, увидев развалившегося на мохнатом ковре Тарталью, выгнул бровь. Пока он красоту наводил, рыжий успел заснуть, только большого пальца во рту не хватает. Сфоткав его для будущего шантажа, Скарамучча сел на корточки рядом и начал трясти чужое плечо, чтобы отправить спать на диван. Не потому что сильно переживает, а потому что ковер от слюней оттирать не хочет. В итоге растолкать друга так и не вышло, поэтому он укрыл его пледом, закрыл ведущую на балкон дверь, чтобы придурка не продуло, и ушел спать к себе. Может, такой жирный намек, как крашеные волосы, подтолкнет мысли Казухи в нужное русло. Скарамучча надеялся на это, проваливаясь в сон.

***

Возможно, Скарамуччу совсем перестала беспокоить реакция Казухи на его новый причесон, когда в семь утра из гостинной начал орать будильник Тартальи, а пятью минутами позже и его собственный. Теперь, поспав всего четыре часа, он хотел разве что отменить мир, лишь бы поваляться еще немного. И как Казуха умудрялся не забивать хер и прилежно приходить в университет после ночных смен. Видимо, сила наплевательского отношения к своему здоровью все решает. Игнорировать будильник, прозвеневший в семь тридцать, было бы уже нахальством, поэтому Скарамучча через «не хочу» оторвал голову от подушки и пошлепал босыми ногами будить Тарталью. В этот раз без поблажек: он за руки вынудил того принять сидячее положение и первым отправил в душ. Странно не странно, но у Тартальи в квартире Скарамуччи даже собственная щетка в подставке стояла, а в шкафу был личный ящик с нижним бельем и полотенцами. После многолетней дружбы такие вещи абсолютно не смущали, хотя иногда у Скарамуччи возникало чувство, что его друзья просто борзые до неприличия. Рыжий приходит ночевать у него, когда спать у себя дома настроения, видите ли, нет, а Казуха выносит из холодильника приготовленную Скарамуччей еду, потому что «на вкус как у мамы». Не квартира, а проходной двор, серьезно. Пока Тарталья чухался в ванной, Скарамучча накалапуцал им подобие завтрака: пепельница, горячие бутерброды и кофе. Себе с молоком и без сахара, а рыжему — горькую сладючую жижу, которую язык не поворачивался называть кофе. Он как раз доставал тарелку с едой из микроволновки, когда Тарталья появился в дверном проеме, уже не выглядящий так, будто его лицо пчелы погрызли. — Ух ты, хавчик! Спасибо, мамуль, — Тарталья взъерошил теперь уже синюю копну волос друга и одобрительно хмыкнул. — Тебе очень идет. — Благодарю, — Скарамучча всучил ему тарелку с бутерами и толкнул в сторону стола. — А за мамулю будешь посуду мыть, нахлебник. Я в душ. — Не подскользнись! До университета они добрались без происшествий. На улице была на удивление хорошая солнечная погода, из-за чего осенний мороз не так сильно чувствовался. Свежо и тепло, Скарамучче нравилась такая погода, но он все равно шел по нос замотанный в красный шарф, связанный и подаренный Казухой, боясь подхватить простуду. Вот болеть ему совсем не нравилось. Он же не сможет Казуху навещать целую неделю, а то и больше! Ну и насморк раздражает там, температура, все дела. Первой парой была история английского, что равнялось часику сна, потому что преподавательница, такое чувство, сама была не очень заинтересована в том, чтобы проводить лекцию в такую рань, а слушать ее монотонный бубнеж с открытыми глазами было физически невозможно. Он никогда и не старался особо. Скарамучча взглядом пробежался по аудитории и нахмурился, не найдя белой макушки Казухи. Может наконец решил отоспаться. Было бы славно. Тарталья, не изменяя себе, потащил его куда-то ближе к концу. Там хуже слышно, зато в затылок никто не дышит, так он оправдывал выбор места. Пара началась не ровно в восемь тридцать, преподавательница немного задержалась, но, что более важно, Казуха так и не появился. — Странно, он же трясется за свою посещаемость, — прокомментировал замеченную пропажу Тарталья. — Да кому она нужна, пусть отдыхает, — отмахнулся Скарамучча. Он подложил себе под голову шарф и сейчас планировал сладенько поспать до перерыва. — Напиши ему, вдруг случилось чего, — толкнул того в бок рыжий. — У Казухи сон чуткий, если спит сейчас, сообщение его разбудит. Успокойся и слушай про дифтонги. Скарамучча и правда вскоре задремал, а Тарталья вопреки словам друга все же решил написать Казухе. Проснется или нет — это не важно, странно то, что друг прогуливал, а такое Казуха позволял себе разве что с температурой под сорок. Может, сейчас как раз такой случай и его нужно срочно спасать.

Вы:

ты умер?

Ответ на удивление прилетел почти мгновенно. мамуля окурка: близко. мы с окурком в ветеренарке

Вы:

что ты с котом сделал

серьезное че-то?

мамуля окурка: это он что со мной сделал пожрал мои цветы траванулся теперь желудок промывают ему но в целом ничего страшного

Вы:

не сердись на него. скажи бро пусть не болеет

а мы со Скарой думали ты наконец отоспаться решил

мамуля окурка: не в этой жизни походу

Вы:

помощь нужна?

Тарталья подразумевал финансовую помощь, и Казуха это понимал. Он никогда не занимал денег, даже если совсем трудно было, а такого рода вопросы в какой-то степени раздражали. Все не настолько плохо, чтобы друзья, боже упаси, помогали ему деньгами. Тем более когда они требовались для чего-то вроде ситуаций, где питомец Казухи нуждался в помощи ветеринара. Когда брал кота из приюта, Казуха понимал, что будет нести ответственность и что лечение болячек вполне может обойтись в копеечку. Вопрос Тартальи его немного обидел, хотя Казуха понимал, что друг просто переживает, но все же... мамуля окурка: у меня есть деньги. С точкой, о как. Кажется, его действительно задел вопрос Тартальи.

Вы:

понял. напишешь потом че как с окурком

Казуха ничего не ответил, просто лайкнул сообщение и пропал из сети. Ну вот, снова нажалуется Скарамучче на Тарталью, и тот будет отчитывать за то, что рыжий обидел креветку. Что с Казухой, что со Скарамуччей по отдельности он знаком намного дольше, чем те друг с другом, но в итоге сдружились они даже крепче ожидаемого и теперь устраивают коалиции против рыжего. Один даже втюриться умудрился, просто очуметь. Телефон завибрировал спустя полчаса, и Тарталья почти с облегчением открыл чат с Казухой. Значит, не так уж и злится, это хорошо. Тот писал о том, что с котом все чики-пуки, а горшки с зеленью придется отдать Скарамучче, потому что боится, что пушистый дурак снова полезет их жрать и когда-нибудь точно откинется. А потом налетел с неожиданным предложением прокатиться втроем на великах до обрывов на окраине города, раз уж у него внеплановый выходной, а завтра только ночная смена и после университета он успеет выспаться перед ней. Тарталья даже не особо мозгуя согласился, он соскучился по Казухе. Хоть они и видятся каждый день в университете и когда со Скарамуччей заглядывает к Казухе на работу, но чтобы так, вне всего этого жутко утомляющего пиздеца, встречались погулять они непростительно редко. — Скара, вставай, я хочу кушать, — затряс его Тарталья, когда пара уже подходила к концу. — Ты издеваешься, мы завтракали недавно, — Скарамучча не потрудился открыть глаза, продолжая сопеть. — Это было почти два часа назад, — возмутился рыжий. — Кстати, сегодня Казуха привезет тебе своих деток, а потом поедем на великах кататься. Такие новости заставили Скарамуччу резко проснуться и в недоумении пялить на довольного Тарталью. — Ну там короче Окурок начудил, Казуха сейчас с ним из ветклиники едет, — он почесал затылок и пожал плечами. — Он поэтому не пришел сегодня, типа выходного напланировал, так что позвал покататься. Сказал погода хорошая, просирать день дома не хочет. Ты идешь, это не обсуждается. – Окей. С Окурком все нормально хоть? — Жить будет, если цветы себе заберешь, — Тарталья встал из-за парты, как только боковым зрением заметил, что другие студенты начали покидать свои места. — Может он еще и переедет ко мне, а, — Скарамучча недовольно покачал головой. — Серьезно, не квартира, а гараж для хлама. Чуть что сразу ко мне. — Вообще-то Казуха только тебе свои вещи досматривать отдает, потому что знает, что ты не угробишь их. Да в целом тебе он доверяет все самое ценное, не только вещи, жаловаться первым делом тоже к тебе идет, не ко мне, я даже ревную, — Тарталья щелкнул пальцем в лицо Скарамуччи. — Короче, ты для него очень важен, не обесценивай это. — К чему ты это сейчас, — не понял Скарамучча. Он просто пожаловался, даже не всерьез, так, для драмы, а рыжий начал эту ахинею нести. — Я почему-то уверен, что Казуха сам не осознает, насколько постоянно и во всем с тобой все связывает, — Тарталья хмыкнул на выражение лица Скарамуччи, который скривился так, будто Тарталья высрал самую глупую глупость. — Ну что!! Я его больше тебя знаю так-то, Казуха совсем тормоз, когда кто-то катит яйца к нему, потому что не верит, что такое в принципе возможно. Привык, что только он вечно занят этим. Надо более настырно намекать, шаришь? – Нет, подожди, ты просто с нихуя начал говорить об этом. — Вот видишь, меня нельзя одного оставлять, я далеко думать начинаю, — Тарталья первым вышел из аудитории, сразу топая в сторону выхода. Его организм требует клубничных пончиков и американо с тонной сахара. — Я просто говорю тебе, что он, возможно, френдзонит тебя неосознанно. — Лучше не думай, у тебя совсем погано выходит.