Право рождения

      Шаги Люциуса эхом отдавались от мраморного пола, заполняя коридор и создавая жутковатое ощущение того, что в пустом помещении находится кто-то ещё. Он шёл медленно и размеренно, предупреждая её о своём присутствии — если Нарцисса вообще могла его заметить. Он шагнул внутрь детской.              Нарцисса лежала на боку спиной к нему. Она свернулась калачиком на кушетке, которую они поставили рядом с кроваткой. Она должна была принадлежать ей — утром, днём и ночью. Нарцисса не хотела, чтобы няня проводила здесь ночи. Она сама выбирала кушетку, подойдя к делу со всей ответственностью. Но он уже в третий раз находил её здесь, бледную как смерть. В третий раз после луж крови.              В углу комнаты, комкая наволочку в узловатых пальцах, стояла Миппи. В её глазах блестели слёзы, но она стояла молча, ожидая.              Люциус медленно двинулся к жене, словно пол превратился в стекло. Он сел на край кушетки в нескольких дюймах от её бёдер и помедлил, не уверенный, хотелось ли ей прикосновений.              — Всё в порядке, — сказал Люциус. Он знал, что это неправда. — Всё хорошо.              Спина Нарциссы дрогнула от сдерживаемых рыданий.              Кончиками пальцев он коснулся её талии и, когда Нарцисса не оттолкнула его, прижал ладонь к её животу.              С их свадьбы прошло три года. Целитель неоднократно напоминал им, что это в порядке вещей, что вынашивание здорового малыша может занять время. Но Люциус видел, как с каждым выкидышем тот всё сильнее хмурился на этих словах. После второго было проведено множество тестов, которые показали, что они оба здоровы и способны иметь детей.              Но их мечта начала ускользать. И Люциус всё чаще находил жену рыдающей в детской.              — Думаешь, это сделала Белла? — тихо спросила она.              Люциус шокированно моргнул.              — Цисса, о чём…              — Я думаю… думаю, она нас прокляла. — Её грудь бесшумно приподнялась. По носу скатилась слеза. — Она не простила нас. Она забрала их у нас, я знаю, что это она…              — Не надо… — Люциус глубоко вздохнул и погладил её живот. — Она — твоя сестра. Она бы не стала. В глубине души она тебя любит.              Нарцисса не шевелилась, если не считать слабого сокращения мышц её живота на каждом выдохе. Люциус постарался сосредоточиться на её дыхании и на том, как благодарен ей за всё.              У него не было братьев и сестёр. Он никогда не знал более крепкой связи, чем любовь к жене. Люциус никогда не ощущал безусловной любви — такой, которая существует между кровными родственниками. Теперь Беллатриса была ему всё равно что чужой, и он не знал, были ли его слова хоть немного правдивы. Но он также знал, что, хоть Беллатриса никогда не хотела детей сама, превыше всего она ценила чистоту крови.              — Если не веришь, что она не причинила бы тебе вреда, подумай логически, — сказал Люциус. — Беллатриса никогда бы не подвергла опасности чистокровного ребёнка.              Тишину нарушил громкий всхлип. Нарцисса широко открыла рот, задыхаясь от отчаяния. Он хотел бы забрать слова назад, но было поздно. Люциус потянулся вперёд и попытался взять её за руку, но Нарцисса отдёрнула её и заплакала.              — Оставь меня, — простонала она.              — Цисса.              — Пожалуйста, я хочу остаться одна.              Она лежала с открытым ртом и беззвучно плакала. Совсем отстранившись от него, Нарцисса притянула колени к груди.              У него защипало в глазах. За носом скопилось угрожающее давление. Он поднялся, почувствовав, как ускользает из-под ладони её тело.              Люциус хотел детей. Хотел. Он просто считал само собой разумеющимся, что однажды они появятся. Они обсуждали это перед свадьбой, впервые разделив постель. Нарцисса хотела не меньше трёх. Люциус был не против наследника и второго ребёнка, но согласился с тем, что трое — это замечательно.              Теперь они изо всех сил пытались родить хотя бы одного.              Нарцисса испустила тяжкий вздох, оплакивая нечто большее, чем нерождённого ребёнка. Возможно, даже больше, чем семью: она крепко сжимала в руке нефритовое ожерелье.              Люциус взглянул на Миппи. Эльфийка кивнула ему, обещая остаться с ней.              Он покинул комнату, прежде чем из глаз покатились первые слёзы.       

***

      Люциус вытер влажные ладони о колени. Кресло перед столом Сигнуса Блэка было неудобным, что, как он думал, сделали намеренно. Люциус запомнил это. Пока Сигнус закрывал дверь, повернувшись к нему спиной, Люциус придал лицу выражение уверенного превосходства. Впервые в жизни оно было лживым.              Дверь позади закрылась, и Люциус закинул ногу на ногу. Сигнус обошёл стол и опустился в своё кресло.              — Итак, — сказал мистер Блэк, почесав челюсть. — О чём ты хотел поговорить?              Люциус откинулся на спинку стула.              — У меня к вам предложение.              — Надеюсь, это не очередная задержка, — отозвался Сигнус, окинув его жёстким взглядом. — Моя старшая дочь помолвлена в течение шести лет. Просить о большем стало бы издевкой.              Люциус сосредоточился на том, чтобы расслабить плечи.              — Я начал понимать вас, Сигнус. Думаю, мы похожи больше, чем я предполагал. — Блэк промолчал, сжав зубы. — Почему только вы и я рано покидаем званые ужины Вальбурги? — Люциус склонил голову. — Мы делаем то, что должны, но наши настоящие интересы заключаются в другом. В чём-то ближе к дому, если позволите.              Сигнус просто смотрел на него, и Люциус почувствовал знакомую волну власти — полный контроль над разговором и каждым из участников. Он вытянул руки, сжимая подлокотники кресла.              — Беллатриса, с другой стороны, — медленно продолжил он, — разительно другая.              Сигнус цыкнул и подался вперёд, облокотившись о стол.              — Прекрати играть со мной, Люциус. Ты женишься на ней или нет?              Вздохнув, Люциус картинно потёр бровь.              — Боюсь, что нет, — он встретил ледяной взгляд Сигнуса. — Боюсь, мы не подходим друг другу. Я не мог поспорить с этим, когда мне было тринадцать, но теперь я повзрослел и точно определил, какой мне нужен брак. — Сигнус открыл было рот, но Люциус оборвал его: — Такой, как у вас. А не как у моих родителей.              Люциус внимательно смотрел, как Сигнус медленно закрыл рот. Он ещё не понимал, но уже приблизился к этому.              — Я не женюсь на Беллатрисе, и тому есть множество причин. Её темперамент, предательское исчезновение её сестры — или я мог бы пустить слух о том, что она бесплодна, — Люциус пожал плечами, словно любой из вариантов был возможен. — Но на самом деле я не хочу рушить вашу репутацию, Сигнус. У меня есть идея получше.              Сигнус выглядел так, словно в любой момент у него из ушей повалит пар. Он кипел от ярости, едва сдерживаясь.              — Я люблю вашу дочь, — просто сказал Люциус.              Блэк прищурился. А затем его озарило, и напряжение сменилось настороженностью.              Люциус позволил словам повиснуть в воздухе, пока Сигнус, откинувшись на спинку кресла, размышлял.              — Нарцисса — моя любимица, Люциус, — сказал он после небольшой паузы.              — Как и для меня, — кивнул он.              Сигнус вздохнул и провёл рукой по лбу, как бы прогоняя головную боль.              — Ты не женишься на Белле… но женишься на Нарциссе.              — Да.              — И, полагаю, ты выбросишь её, как только следующая девушка украдёт твоё сердце.              Люциус задрал подбородок.              — Не было ни одной девушки до неё, не будет и после. Она владеет моим сердцем с той секунды, как я её увидел.              Сигнус уставился на него изучающим взглядом. У него не было таланта к легилименции, как у жены и дочерей, но даже без этого Люциусу захотелось возвести ментальные стены.              — Она заслуживает лучшего, — прошептал Сигнус.              — Согласен.              — Ты был лучшим вариантом для Беллатрисы, но Нарцисса могла бы найти кого-то намного…              — К сожалению, я не позволю этому случиться.              Сигнус поджал губы.              — Неужели?              — Если вы не дадите согласия на этот брак, я сделаю так, что все узнают, почему я не женился на Беллатрисе Блэк. Это может быть неправдой, но скандал поднимется громкий, уверяю. Я добьюсь того, чтобы имя Блэков оказалось уничтожено, если вы отберёте у меня Нарциссу.              Люциус смотрел, как слова вонзились в Сигнуса, будто клыки в бледную шею. Схватка истощила мужчину. Внезапно он показался таким хрупким, что Люциус выпрямился и заговорил прямо.              — Она для вас бесценна, я знаю. И я буду относиться к ней так же. Всё, чего я хочу — чтобы она была в безопасности.              — Ты так говоришь, но я знаю, чем вы с моей старшей дочерью занимаетесь после встреч у Вальбурги. Убийства маглов в прошлом месяце? Нападение на прошлой неделе?              — Это не я…              — Не лги мне, мальчишка. Ты, может, и не произносил заклинания, но наблюдал, как они истекают кровью, разве нет?              У Люциуса пересохло в горле. Идея принадлежала Теду Нотту. А Малфой не знал, как выбраться, пока не увяз по самые уши.              После он задумался, всегда ли на окраинах поместья паслись фестралы, но спросить отца означало признать, что теперь он видит их.              — Ты не можешь обеспечить её безопасность, — сказал Сигнус. — Ты уже безрассуден. Ты говоришь, что не хочешь войны, а сам идёшь в ногу с дураками, из-за которых мы стоим на её пороге. Что случится, когда ни тебя, ни меня не будет рядом, чтобы защитить её?              — Я не позволю ничему с ней случиться.              — Я видел и слышал достаточно, чтобы понять, что приближается. А ты с Беллой — в самом центре…              — Даже если погибну я, клянусь, она будет в безопасности.              Сигнус нахмурился. Люциус прочистил горло.              — Поместье Малфоев — особое. На нём наложены такие чары, какими не может похвастаться никто в нашем мире… на случай смерти хозяина, — он замолчал, давая Сигнусу время, чтобы осознать его слова. — Если со мной что-нибудь случится, о Нарциссе и наших детях позаботятся. Поместье станет неприступным. Хозяйка и наследники переживут любую войну и атаки. Никто не сможет войти и выйти — только Малфои по крови или браку, — Люциус сглотнул. — Даю вам слово, что я принудительно активирую защиту, если до этого дойдёт. Чтобы защитить её.              Обещание повисло в воздухе, словно туман.              Сигнус внимательно вглядывался в него. Наконец он вздохнул, и Люциус почувствовал, как ослабло давление в груди.              — Что ж, похоже, вы не оставили мне выбора, мистер Малфой.              — Мой любимый тип решений.              — А что с репутацией Беллатрисы? — снова потерев глаза, спросил Сигнус. — Я не могу отдать Нарциссу, пока Белла не пристроена, так что тебе придётся подождать…              Люциус поднялся с кресла и застегнул мантию.              — В гостиной ожидает молодой человек. Его зовут Рудольфус Лестрейндж, и он желает жениться на вашей дочери.              Сигнус ошеломлённо на него уставился, а затем, сдувшись, махнул рукой.              — Скажи ему, пусть войдёт.       

***

      Беллатриса Блэк и Рудольфус Лестрейндж поженились в августе на скромной церемонии в поместье Лестрейнджей. Гостям хватило ума не комментировать смену локации и смену жениха. Два месяца спустя, всего через неделю после восемнадцатилетия Нарциссы, новоиспечённая журналистка по имени Рита Скитер в разделе светской хроники на целых три страницы расписала помолвку Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк.              И никто больше не проронил ни слова о предыдущей помолвке Люциуса Малфоя.              Две недели спустя, во время первого похода Нарциссы в Хогсмид, Люциус Малфой встретил её у ворот и проводил в деревню. Но именно Нарцисса затащила его в крошечный переулок, наложила дезиллюминационное заклинание и приказала ему снова заставить её стонать.              Люциус подошёл к делу основательно, покрывая лёгкими поцелуями линию её челюсти и поглаживая кончиками пальцев бёдра. Нарцисса умоляла его ускориться, но прошло не меньше получаса, прежде чем он наконец отодвинул промокшую ткань трусиков и впервые дотронулся до неё. Его пальцы ловко дразнили клитор, и Нарцисса задыхалась, с такой силой вцепившись в волосы Люциуса, что чуть не вырвала их с корнем.              Она наблюдала за его лицом в момент, когда он погрузил в неё палец. Люциус приоткрыл рот, и горячее дыхание обдало её лицо. Скольжение было таким медленным и размеренным. По её щеке скатилась слеза, когда он уткнулся ей в шею и прошептал: «Я люблю тебя». Он ещё раз провёл по клитору, и Нарцисса с тихим криком кончила.              Когда Нарцисса завершила обучение в Хогвартсе, Люциус прибыл на платформу девять и три четверти, чтобы её встретить. Он заключил её в объятия и целовал, пока у неё не закончился воздух в лёгких. Люциус отправил её багаж вперёд и пообещал проводить до дома. Но они немного отклонились от маршрута.              В комнате над «Дырявым котлом» Люциус намеревался лишь снова касаться её пальцами — может, языком. Но Нарцисса скинула мантию ещё до того, как он запер дверь. Люциус не стал спорить. В маленькой комнате, построенной для простолюдинов, они занялись любовью — за три недели до свадьбы. Он едва успел задремать после второго раза, как Нарцисса потрясла его и спросила, через сколько времени они смогут сделать это снова.              В июле в замке Шамбор Нарцисса Блэк вышла замуж за Люциуса Малфоя. Ни одна из её сестёр не присутствовала на свадьбе.       

***

      Люциус ждал у металлического стола, смотря на стену так, будто там красовался великолепный пейзаж, а не сырой камень.              Он простудился. В горле першило, голос стал глухим, и его постоянно бил озноб. Но он ни за что не скажет об этом страже. Он просто смирится.              Когда дверь открылась, вошла его жена и, не успел охранник закрыть дверь, как она произнесла:              — Давай по-быстрому. Ты ведёшь себя как ребёнок.              Люциус надулся, лишь подтверждая её слова.              — Я тоже рад тебя видеть.              Нарцисса отмахнулась.              — Ты не принимаешь запросы сына на встречу? Когда ему нужна подпись на контракте?              — «Контракте»? Не будь так педантична. Мы договорились на словах, и это всё, что имеет значение, — сказал Люциус. — Что я хотел бы знать, так это почему он до сих пор не помолвлен.              Нарцисса приподняла подбородок.              — Мы неправильно её поняли. Я неправильно её поняла.              Люциус нахмурился. Это было далеко от реальности. Он и сам это видел. Конечно, мисс Грейнджер была упряма и не могла рассмотреть пользу прямо у себя под носом, но Драко был ей небезразличен, иначе она не пришла бы к нему в Азкабан.              — Это неправда.              Нарцисса вздохнула и выдвинула металлический стул.              — Ну, тогда мы слишком быстро на них надавили, — сев, она скрестила ноги в лодыжках. — Уходя отсюда, она выглядела до смерти перепуганной. Сказала мне, что у неё нет намерения выходить за Драко замуж.              Люциус нахмурился ещё сильнее.              — В чём проблема? В обязательствах перед кем-то другим? Недостатке уверенности?              — Возможно, мисс Грейнджер просто его не хочет, — сказала Нарцисса. Она звучала немного потерянно, словно провела немало времени, пытаясь найти ответ.              — Хочет, — ответил Люциус, вспомнив колдографии, присланные ему на прошлой неделе. В том переулке у бара они набросились друг на друга, как собаки во время течки. Он был шокирован, увидев снимки, но в то же время уверен, что кто-нибудь написал бы ему о предстоящем публичном объявлении.              — Я сделала всё, что могла, — устало сказала Нарцисса. — Иногда людям просто нужно найти друг друга.              Люциус сжал губы. Ему не нравилось ожидание. Когда он был в их возрасте, у него имелись настоящие внешние причины, удерживающие его вдали от Нарциссы. В чём, Мерлина ради, заключалась проблема этой магловской девчонки?              — Я здесь не поэтому, — сказала Нарцисса. Она разгладила юбку, притянув взгляд Люциуса. Вероятно, намеренно. К его удивлению, юбка доходила только до колен. Наверное, пошла новая мода. — Почему ты не встретишься с ним?              Люциус пожал плечами и обогнул стол, чтобы быть ближе к ней.              — А зачем? У нас есть договорённость. Он получит своё наследство.              — Да? — спросила она. — Первого числа?              Люциус кивнул. Но даже в тот момент он знал, что всё возможно провернуть по-другому. У его сына была возможность получить всё сразу, и Люциус мог быть тем, кто даст ему это.              Нарцисса расправила плечи, вытягивая шею. Люциус проследил за движением.              — Хочу напомнить, — сказала она, — что если ты будешь мешать делу или ещё раз влезешь в дела мисс Грейнджер, я тебя уничтожу.              Его губы дрогнули.              — Есть к чему стремиться, — он вытянул руку и провёл кончиками пальцев по ключице Нарциссы. Она позволила это, взмахнув ресницами.              Однажды она поймёт. Нарцисса всегда видела фигуры на шахматной доске, но редко играла две игры одновременно. Люциуса же окружали сразу четыре доски, и он мог выиграть все партии, если будет терпелив.              Нарцисса подняла на него взгляд, и Люциус провёл костяшками пальцев по её скуле, возвышаясь над ней, стоя всего в нескольких дюймах. Для любого другого человека это была бы позиция власти.              — Если наш сын не получит то, что хочет, «Пророк» напечатает о нашем разводе, — сказала она.              Люциус собирался сказать, что она повторяется, когда она поднесла пальцы к шее. Он думал, что Нарцисса собирается оттолкнуть его, но затем она расстегнула первую пуговицу блузки. Его пульс ускорился.              — Сначала я оставлю простое уведомление, — ровно произнесла она, медленно расстёгивая пуговицы. — Всего строчку, напечатанную Ритой. Но это будет только началом.              Люциус даже не стал притворяться, что не смотрит. Обычно он испытывал себя на прочность и не сводил взгляд с её лица. Но он изголодался.              Показался изгиб груди, и мелькнул новый кружевной бюстгальтер. Его жена была неисправимой кокеткой.              Нарцисса смотрела ему в глаза.              — В тот самый момент, когда ты будешь нуждаться во мне сильнее всего — в жене, верной и преданной жене… — Её пальцы порхали по пуговицам под грудью, медленно вытягивая блузку из-под пояса юбки. Люциус зачарованно следил за каждым новым открывшимся участком бледной кожи. — Я не только не появлюсь рядом. Я воткну в тебя нож.              В этот момент она распахнула блузку, сбрасывая шёлк с плеч. Идеально срежессированная сцена.              Люциус склонил голову набок, позволяя взгляду окинуть её идеальную грудь. Он заметил, как напряглись соски под кружевом, умоляя его погладить их большим пальцем, а затем передать эстафету губам и языку. Он с трудом удержал руки на столе, по сторонам от бёдер.              Нарцисса сидела перед ним со спущенной с плеч шёлковой блузкой и всё ещё скрещенными лодыжками. Стоило ей замереть, и Люциус наконец посмотрел ей в глаза. Они оба знали, что его член уже твёрдый — штаны топорщились прямо у неё перед носом.              Люциус изогнул бровь.              — Продолжай?              Уголок губ Нарциссы дрогнул.              — Лишь хотела убедиться, что ты всё ещё слушаешь, дорогой.              Она медленно встала, намеренно едва задев грудью его тюремную робу. Нарцисса всегда была высокой, но сейчас, когда он опирался о стол, как простолюдин, их лица оказались на одном уровне. Губы обожгло её дыханием.              — Через несколько лет, когда ты предстанешь перед Визенгамотом, чтобы они пересмотрели твой приговор, — сказала она, поднимая руки к его воротнику, — я не только не буду на твоей стороне, — Нарцисса скользнула пальцами по большим грубым пуговицам его рубашки и остановились на завязках штанов, — я позабочусь о том, чтобы Рита опубликовала непристойную статью с подробным описанием нашего брака и последующего развода.              Люциус задержал дыхание, когда она потянула за шнурок, и уставился на её рот, из которого вылетали искусные угрозы.              — Я вытащу на свет все те отвратительные вещи, которые мы похоронили. — Её пальцы обхватили член, и Люциусу потребовались все силы, чтобы не затрепетать ресницами, как школьнице.              — Я позабочусь о том, чтобы ни у кого не осталось и капли жалости к Люциусу Малфою, — прошептала Нарцисса, почти касаясь его губ своими. Он неосознанно приоткрыл рот и горячо выдохнул, когда её рука начала скользить по члену. — Ты понял?              Люциус напрягся всем телом. Губы Нарциссы были идеально розового цвета, а грудь, как он заметил, бросив взгляд вниз, тяжело вздымалась и выпирала из бюстгальтера. Нового бюстгальтера, который она купила для него и этого момента.              Нарцисса сжала член так, как Люциусу нравилось. Глаза закатились и закрылись сами собой.              — Цисса…              — Ты понял, Люциус? — повторила она. Её голос проник прямиком в кровь, и Люциус с неловкостью почувствовал, что уже близок к оргазму. — Ты не будешь вмешиваться ни в дела Драко, ни в его личную жизнь.              Её движения ускорились. Люциус пытался сдержаться. Пытался думать о чём-нибудь другом. Но Нарцисса настойчиво делала все его любимые вещи.              Шахматные доски в разуме задрожали. На каждой из них Люциус был на четыре хода впереди — так близко к тому, чтобы получить всё.              Внезапно Нарцисса замедлилась и остановилась. Люциус открыл глаза. Он был так близок, а она просто выжидающе смотрела на него.              Люциус поднял окклюменционные стены, чтобы она не увидела ни доску с десятью частями наследства, ни другую — с мадам Мишель и мисс Трусдейл. Ни то, как все эти доски были связаны. Ни третью, ожидающую момента, чтобы принести в жертву короля…              — Я понял, — солгал он.              Люциус не был уверен, что она поверила.              Но Нарцисса возобновила движения и, не сводя с него взгляда голубых глаз, второй рукой потянулась к его ладони и позволила взять себя за грудь.              Люциус кончил молча, касаясь её губ открытым ртом в подобие поцелуя.              — Я пришлю сюда твоего сына на Рождество, — сказала Нарцисса, вытерев руку о его штаны и накинув блузку. — Не играй с нами, Люциус.              Восстанавливая дыхание, Люциус наблюдал, как её грудь скрылась под белым шёлком. Нарцисса постучала в дверь, призывая охранника, а Люциус ещё даже не успел натянуть штаны.              Не взглянув на Люциуса, Нарцисса вышла из комнаты, и у него всё похолодело внутри, а слова застряли в горле.              — Мой муж простудился. — Услышал он перед тем, как закрылась дверь. — Пожалуйста, проследите, чтобы ему сварили зелье.              Дверь захлопнулась. Его губы растянулись в улыбке. Он вернулся к разглядыванию каменной стены, двигая шахматные фигуры по одной доске.       

***

      Крики прозвучали в полночь. Шесть часов спустя из спальни, которую они переоборудовали в родильную комнату, с дикой паникой в глазах вышла целительница, чьи услуги стоили баснословных денег и которую Люциус нанял для жены.              И Люциус отправил их в Мунго.              Целители переполошились и тут же забрали Нарциссу; её крики эхом разносились по коридору, пока за процессией не захлопнулась дверь.              Пробило полдень. Люциус мерил шагами комнату ожидания, набрасываясь на каждого, кто проходил мимо, и требуя сообщить, где его жена. Он разбил вазу, угрожал заведующему акушерским отделением и связался через камин с министром с просьбой предоставить ему личные дела всех целителей, работающих в Святого Мунго, включая показатели смертности их пациентов.              Ещё и Тёмная метка жгла уже два часа. Он не знал, чего хотел Тёмный Лорд, и ему было всё равно.              Двадцать минут назад в комнате материализовалась серебристая лань, приглушив его ярость.              — Люциус, — тягучим голосом Северуса произнёс Патронус, — где бы ты ни был, пожалуйста, дай о себе знать. Тёмный Лорд думает, что ты сбежал.              Люциус рассмеялся. Как будто бы он мог сбежать от Тёмного Лорда и от неизбежного будущего волшебного мира.              — Я в Мунго, — ответил он лани. — Нарцисса рожает. Я недоступен.              Патронус кивнул и выпрыгнул в окно.              Целитель Морроу распахнул дверь, которую Люциус лично пытался выломать этим утром, и Люциус бросился к нему. Заметив кровь на лимонной мантии, он остолбенел.              — Мистер Малфой, мы предприняли попытку извлечь ребёнка через брюшную полость, но возникли серьёзные осложнения…              — Дайте мне её увидеть, — сказал он.              — Боюсь, это невозможно. Ситуация продолжает развиваться, и наша команда не может позволить себе отвлекаться…              Люциус сделал шаг вперёд. Целитель был невысокого роста, и Люциус использовал это преимущество.              — Вы вообще представляете, кто я? И что я могу с вами сделать?              Целитель сглотнул.              — Да, сэр.              — Вы отведёте меня к ней…              — Нет, сэр. И любое насильственное проникновение приведёт к появлению отдела магического правопорядка…              Люциус рассмеялся.              — Авроры сейчас бесполезны. Вы должны это знать.              Целитель поморщился.              — Вы хотите рискнуть свободой и оказаться в Азкабане ради первого крика своего сына?              Сердце заколотилось как сумасшедшее. Мир вокруг будто растянулся.              — Мальчик? — прошептал он.              Уверенность целителя дрогнула.              — О. Я не знал, что вы не в курсе. Да, это мальчик.              У Люциуса подкосились ноги. Он перестал давать имена плодам. Люциус с Нарциссой перестали покупать чепчики и пинетки. Они заперли детскую, и Люциус перестал спрашивать пол.              Он шагнул назад. Должно быть, целитель сказал что-то ещё, поскольку сейчас выходил через вращающиеся двери, закрытые для Люциуса, и возвращался к его жене.              Люциус сел в кресло. Впервые за всё время, что здесь находился. Он был на ногах с момента, когда пробило полночь.              Ваш сын.              Он уставился на линолеум под ногами и попытался засунуть мальчика в ящик, поглубже в шкаф, за закрытую дверь, в дом на другом континенте.              Перед ним раздался хлопок, и из вихря аппарации появилась Беллатриса.              — Где она? — заметив Люциуса, спросила она.       

***

      Платить человеку, чтобы он пырнул тебя ножом под ребро, оказалось не очень-то весело.              У Люциуса не было подобных травм с первой войны, когда тогда он был гораздо моложе. Без боевого адреналина боль ослепляла.              Томпсон даже поморщился. Люциус подумал, что это странно. Эта мысль стала последней перед тем, как он потерял сознание от боли.              В течение следующих нескольких часов он то приходил в себя, то снова проваливался в беспамятство, но когда перед глазами поплыли яркие лампы и синие занавески, Люциус понял, что план сработал.              И цветы, которые он заказал, уже стояли на подоконнике. Прекрасно.              Целители проинструктировали его и дали Бодроперцовое зелье, а затем пришёл аврор, чтобы составить рапорт на офицера Томпсона. Как и договаривались, Люциус в точности описал последствия Империуса.              — На самом деле он неплохой человек, — сказал он. — Я ни за что не поверю, что Томпсон сделал это по собственной воле.              Люциус терпеливо пождал, прежде чем спросить медсестру, сообщили ли его семье.              — Да, насколько я знаю, ваши жена с сыном сейчас здесь.              Люциус кивнул, стараясь не переступить грань между беспомощностью и сонливостью. Сонливость не поможет ему добиться посещения.              — Я бы хотел их увидеть. Когда сочтёте нужным.              Медсестра либо была сочувствующей дурой, либо обаяние Малфоя удивительным образом сохранилось. Она сказала, что предупредит охранника у двери, что он готов к посещениям.              Когда первой вошла маглорождённая девчонка, ради которой его сын едва не пустил жизнь под откос, Люциус пришёл в полный восторг.              — Мисс Грейнджер, — сказал он. — Я надеялся, что вы будете здесь.              Ему показалось, что она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки.              — Мистер Малфой. Я удивлена, что вы включили в свой список посетителей моё имя.              — Конечно, мисс Грейнджер. В конце концов, вы практически член семьи.              Это прозвучало именно так, как он намеревался. Люциус наблюдал за её очевидным замешательством. Мисс Грейнджер вздрогнула.              — Почему вы рассказали Драко о занятиях? — спросила она с отчаянием в голосе. — С какой целью вы решили так поступить?              Люциус улыбнулся.              — Я предположил, что он уже в курсе. Я понятия не имел, что у вас двоих будут секреты друг от друга.              И тогда мисс Грейнджер совершила нечто удивительное. В ней словно проснулась дремавшая до этого гадюка. Она выпрямилась во весь рост и изогнула бровь, в точности скопировав его жену.              — Как это, должно быть, скучно — быть запертым в Азкабане, не имея возможности с кем-то поиграть. — Люциус наблюдал, как она положила руки на изножье кровати, словно на перила балкона. — Вам стало слишком некомфортно? Нарцисса больше не разговаривает с вами. Наследство — единственное, что всё ещё связывает вас с сыном, — и то, утекает. Что насчёт меня: я пыталась играть по вашим правилам. — Он смотрел, как мисс Грейнджер притворяется, что соединила все кусочки головоломки. Как будто она вообще могла угадать каждый ход на шахматной доске. — И вы решили добавить остроты?              Люциус понял, что она ему нравится. Он окинул её взглядом и решил, что да, будет весьма неплохо иметь в семье львицу. Змеи слишком хорошо выучили его трюки.              — Как вы изменились, мисс Грейнджер, — сказал Люциус. — Я мог бы отдать должное мадам Мишель за то, что она усовершенствовала вас как личность, мисс Паркинсон за то, что она изменила ваш стиль, и мисс Трусдейл за то, что научила вас двигаться… Но есть кое-что ещё.              Её взгляд мог резать стекло.              — Минутку-минутку. Не говорите, что это было «во мне всё это время». Не тогда, когда я прошла через все эти испытания.              Губы Люциуса изогнулись в улыбке. Она не была стопроцентной гриффиндоркой, это точно.              — Из вас выйдет прекрасная леди Малфой, мисс Грейнджер.              Она отшатнулась. И это так напомнило ему Нарциссу — молодую, из того времени, когда она знала все правила игры, но не подозревала, что играет.              И Люциус осознал: Драко не знал, как поставить мат. Он мог поставить фигуры в правильную комбинацию и преуспеть во всём…              Но он не захватит королеву.              Ему ещё предстояло сделать настоящее предложение. По-настоящему закрепить свои намерения. И вот теперь мисс Грейнджер стояла перед ним и гадала, какое место отведено ей в этой истории.              — Я не понимаю, — выдохнула она.              Люциус кивнул. Всё зависело от него. Как и в большинстве случаев.              — Видите ли, мисс Грейнджер, — сказал он, непринуждённо переведя взгляд в окно, — наследство Малфоев должно быть передано лишь в день свадьбы наследника. Так происходило веками. И только в том случае, если невеста будет одобрена, — Люциус взглянул на мисс Грейнджер и увидел, что она всё ещё растеряна. — Рано или поздно вам бы пришлось пойти на эти занятия. Драко хотел получить наследство как можно раньше. Я просто не стал тянуть время.              — Если бы вы сразу передали наследство, то вы бы не смогли контролировать невесту, — ответила она. Она была так близко, но так далеко. — Вы манипулировали мной, заставляя посещать занятия.              Люциус поморщился от этого слова.              — Ну же, мисс Грейнджер. Вы сами принимали все решения. Мне почти ничего не пришлось делать.              «Дураки. Несчастные влюблённые идиоты», — подумал он. Сколько они оба мечтали о том, чтобы мисс Грейнджер стала леди Малфой, но так ничего и не предприняли? Эта проблема была ему хорошо знакома. Тех лет боли, которые принесла им его помолвка с Беллатрисой, можно было бы избежать, если бы только Нарцисса была более эгоистичной. Если бы только он раньше поговорил с отцом и Сигнусом Блэком.              Мисс Грейнджер, казалось, противилась неизбежности, будто предпочитала сама принимать решения.              — Зачем вам всё это делать? Почему вы вмешались? Зачем вмешали их всех?              Люциус хмыкнул. Однажды она поймёт. Однажды мисс Грейнджер увидит тоску в глазах собственного сына, когда ему разобьёт сердце то, что он не сможет заполучить. И тогда она обрушит небеса на землю ради того, чтобы дать ему это.              — Я уже говорил вам, мисс Грейнджер. Всё, что я делаю, я делаю для своего сына.       

***

      Глаза Беллатрисы лихорадочно блестели, будто ей снова пятнадцать и она потеряла младшую сестру. Она окинула взглядом комнату ожидания, словно Нарцисса могла рожать в одном из потёртых кресел.              — Она в операционной, — сообщил Люциус. Слова показались ему такими… неправильными. Обуревавшая его на протяжении последних шести часов ярость передалась свояченице.              — Значит, ребёнок скоро родится? — требовательно спросила она.              Люциус открыл рот. И закрыл. Он внезапно почувствовал себя чудовищно уставшим.              — Я не знаю.              — Не знаешь? — ощерилась Белла. — Ты не знаешь?              — Она здесь уже шесть часов.              — Этого недостаточно, Люциус. Когда они забирают её у тебя — ты должен рушить стены.              Беллатриса направила палочку на запертые двери и выкрикнула отпирающее заклинание. Ничего не произошло. Она взрывала их, плавила и била, но они не поддавались. Та небольшая часть разума, что всё ещё мыслила логично, подсказала, что Мунго не впервой разбираться с нетерпеливыми родственниками в комнате ожидания.              Тяжело дыша, Беллатриса плюхнулась в кресло напротив.              — Это неприемлемо, — сказала она. — Думаю, можно пройти по другой лестнице.              — Белла. Пожалуйста, дай целителям сделать свою работу.              Она в отвращении фыркнула, потеребив чёрную юбку.              Тишину нарушало только тиканье часов на стене. Люциус считал удары сердца.              — Значит, этот тоже мёртв? — Голос Беллы был резким и холодным. Она ковыряла ногти. — Не понимаю, к чему вся суета, если этот тоже мёртв. Просто вытащите его.              — Он не мёртв. Он… не мёртв.              Несказанное слово повисло в воздухе. Пока.              Белла рассмеялась.              — Значит, она наконец подарила тебе сына. — Её зубы сверкнули в улыбке. — Моя сестра наконец-то исполнила свою самую заветную мечту — выносила наследника. О, счастливый день, — она откинулась на спинку кресла и вытянула ноги.              Люциус проигнорировал её, закрыв глаза. Он снова начал считать.              — Ты же знаешь, что погубил её, да? — тихо спросила Белла.              Люциус скрежетнул зубами.              — Весь мир был у её ног. И она решила бросить всё ради тебя.              — В том-то и дело, Белла. Она решила. Она приняла решение, не желая быть такой, как ты.              — Конечно, она хотела быть как я, — зашипела Белла. — Она боготворила меня до того дня, как встретила тебя!              Воздух пронзил крик, и они резко повернулись на звук. Крик раздавался из коридора за дверьми, которые они тщетно пытались открыть.              Ледяной ужас пронзил его нутро, когда Белла вскочила и бросилась к дверям.              — Кто бы там ни был, знайте, что я покромсаю вас один за другим…              Тот же самый целитель открыл дверь. Пепельный цвет его кожи заставил Беллу умолкнуть. Люциус шагнул вперёд, словно на эшафот.              — У вашей жены разрыв матки, — сказал целитель, и по коридору разнёсся ещё один крик, отдавшись в костях Люциуса. — Скоро ей введут седативное.              — Нам нужно её увидеть, — сказала Белла.              — Это невозможно, если вы хотите увидеть её живой. Нет времени.              Слова упали к ногам Люциуса, и он пошатнулся, теряя равновесие. Воздух между ними с Беллатрисой сгустился, и они замолчали. Перед глазами потемнело.              — Мне нужно вернуться. А вы должны прекратить попытки прорваться внутрь. Это отвлекает нас от работы.              — Сэр, — произнёс Люциус, когда целитель повернулся к дверям. — Ребёнок?.. — он судорожно вздохнул, не сумев закончить фразу.              — Жив? На данный момент, да. У него зажата голова, а из-за разрыва ему не хватает кислорода. Мы проводим оценку рисков и стараемся сделать всё возможное, чтобы извлечь ребёнка и стабилизировать кровопотерю вашей жены…              — Тогда пусть он задохнётся, — спокойно сказала Белла. Оба мужчины посмотрели на неё, и она пожала плечами. — Остановите кровотечение.              Люциус как наяву увидел мальчика, улетающего от него на игрушечной метле.              — Боюсь, это противоречит распоряжению миссис Малфой сосредоточить усилия на ребёнке, — осторожно отозвался целитель.              Люциуса словно окатили ледяной водой. Он склонил голову набок и сделал шаг вперёд.              — Что?              Целитель сглотнул.              — Несколько часов назад миссис Малфой подписала распоряжение о том, что приоритетом в оказании помощи является ребёнок. Что… что если встанет выбор, мы должны спасти младенца, — целитель окинул взглядом их обоих. — Она сказала, что вы оба приняли это решение.              — Это не так, — прорычал Люциус. — Целитель Морроу, вы не будете следовать этому распоряжению. Ваша новая задача — любой ценой спасти мою жену, даже если придётся пожертвовать ребёнком.              Отказаться от мальчика на метле оказалось легко. Если он не может быть ему отцом вместе с Нарциссой, то какой в этом смысл? Стать как Тед Нотт? Его жена умерла при родах, оставив лишь крошечного беспомощного младенца взамен?              — Простите, мистер Малфой, — ответил целитель, откуда-то обретя уверенность. — Я не могу пойти против желаний вашей жены.              Люциус схватил его за воротник и прижал к стене.              — Ты вообще представляешь, с кем говоришь? Понимаешь, что я могу с тобой сделать? И с теми, кто тебе дорог?              — Мистер Малфой…              — Для тебя — лорд Малфой. А теперь возвращайся и спаси мою жену. Мальчик может умереть. Если ты вернёшься с ребёнком и без моей жены, я убью каждого человека в этой больнице, ты меня понял?              Люциус дёрнул его на себя и оттолкнул к дверям. Морроу пошатнулся, едва не упав, и задрал подбородок.              — Мы делаем всё, чтобы спасти и вашу жену, и сына, мистер Малфой. Мы примем трудное решение только в случае крайней необходимости.              Целитель поправил мантию и вышел из комнаты, поспешив по коридору.              Люциус наблюдал за медленно закрывающейся дверью — словно книга на последней главе.              Вдруг рука с чёрными ногтями вцепилась в дерево, не давая двери захлопнуться. В поле зрения появилась Белла. Её глаза были влажными, но решительными.              — Мы не можем позволить этому ребёнку убить её, — прошептала она.              Люциус уставился на неё, не в силах произнести ни слова.              — Ты убьёшь его, или это сделать мне? — спросила она.              Перед глазами поплыло, но он знал, о чём она говорила. Знал, что сказал целителю Морроу. Но затем Люциус представил, как завтра Нарцисса проснётся и не увидит рядом ребёнка. Как посмотрит на него и поймёт, что он сделал.              Взгляд Беллы потяжелел.              — Слабак, — выплюнула она.              Она распахнула дверь и бросилась в коридор, вытаскивая палочку.              Спотыкаясь, Люциус последовал за ней, но ноги будто налились свинцом. Он должен её остановить. Он должен обезвредить её, дать целителям сделать свою работу и выяснить, смогут ли они спасти их обоих. Люциус открыл рот, чтобы окрикнуть её.              Откуда-то послышался крик ребёнка. Из его сердца?              Белла замерла, вглядываясь в операционную.              Люциус не знал, сколько времени он так простоял. А потом до него дошло, что крики Нарциссы прекратились, сменившись плачем ребёнка.              Что означало…              Они выбрали ребёнка.              Беллатриса стояла, не шелохнувшись, и он знал — это потому, что она смотрела на тело мёртвой сестры.              Люциус бросился к ней и оттолкнул в сторону.              Его жена шевелилась, живая. По её лицу текли слёзы, пока она пыталась дотянуться до извивающегося свёртка на кровати справа от неё.              Мальчик.              Она была жива, но бледна и вся в крови.              — Пожалуйста, дайте мне его подержать, — прошептала она.              — Миссис Малфой, он здоров, — сказала медсестра, накладывая чары. — Но вас нужно подлатать.              — Пожалуйста, — взмолилась она.              Люциус шагнул вперёд, и Нарцисса повернула голову в его сторону. Она просияла, улыбнувшись так же ярко, как восемь лет назад в беседке, когда сказала ему «да».              — Люциус, это мальчик, — счастливо прохрипела она.              Он попытался подойти к ней, но вокруг неё сгрудились шестеро целителей: они накладывали диагностические чары на её окровавленный живот.              Люциус оглянулся на Беллатрису, но её уже не было.              Повернувшись, он увидел, как рука Нарциссы упала на кровать, и целитель Морроу кинул на него настороженный взгляд.              — Она без сознания, но всё в порядке. Стойте там, пока мы не закончим.              Кивнув, Люциус поднял лицо к потолку и часто заморгал. Пальцы подрагивали, но дыхание успокаивалось.              — Могу я подержать его? — наконец спросил он.              Проведя последний тест, медсестра вложила в его руки ребёнка.              Нарциссу привели в сознание, но она была слаба. Он слышал, как Морроу произносил что-то подбадривающее.              Ребёнок был очень маленьким и не переставал кричать, словно хвастаясь, что у него получилось. Что он выжил.              Люциус держал его на руках и удивлялся, как вообще мог подпустить к нему Беллу так близко. Мальчик извивался, то сжимая, то разжимая крошечные кулачки и моргая серыми, прямо как у него, глазами.              Люциус улыбнулся Нарциссе, и она улыбнулась ему в ответ.              До этого момента он любил только одно существо в этом мире. Мысль, возникшая в голове, ошеломила Люциуса — теперь защищать нужно было их двоих. Двоих людей, ради которых он готов пожертвовать жизнью.              — Хорошо, — сказал целитель Морроу. — Мы заканчиваем, лорд и леди Малфой.              С помощью медсестры Люциус опустил ребёнка Нарциссе на грудь. Жена что-то тихо защебетала и погладила мальчика по головке. Люциус опустился на колени рядом с ними, как можно ближе прижавшись к ребёнку.              — Драко, — просто сказала Нарцисса.              Это имя было идеально.              — Драко, — повторил он.              Мальчик посмотрел в его сторону. Люциус наблюдал, как взгляд сына скользнул по его лицу и длинным волосам, словно любуясь. Кажется, он улыбнулся.              Люциус решил, что эта улыбка — единственное, ради чего стоит жить. Потянувшись, он провёл пальцем по маленькому носику. Он станет острым и аристократичным, как и его — Люциус знал это.              — Ты — Малфой и Блэк, сын, — прошептал он. Мальчик повернулся на звук его голоса. — Ты — лучший среди всех. Это твоё по праву рождения. И ты заслуживаешь самого лучшего.              Мальчик — Драко — казалось, почти понял его слова.              Люциус коснулся пальчиков сына.              «Найди то, что делает тебя счастливым, и я сделаю это твоим. И так будет до самой моей смерти», — подумал он.