Жало. Ступень первая.

      – Оракул, искусный вор и Мастер магии тинкта – неплохой набор для того, кто ещё не сбросил щенячий пух.       Волла загибал один за одним пальцы на моей руке. Указательный, средний, безымянный. Мизинец он прихватил зубами и чуть прикусил. Потом выпустил его и философски заметил:       – Ну а щенок-бастр ещё не велик, чтобы его считать. Ты уже подарила ему своё тело? Обычно ты щедра на страсть.        – Ты ревнуешь? –усмехнулась я.        – Я не умею, – просто ответил Волла. – И ты разучишься со временем. Мне интересен твой путь на скользких ступеньках. Слежу за тобой.        – Оракула ты сам отдал мне в работу, Умару я заплатила риском в эксперименте, Солли выкупила кровью. Ниранна ты подарил мне великодушно.        – Если сумеешь взять, – хмыкнул Волла. – Тогда да, он твой. Но правду ли говорит глава Потары – парень отказывался от ир-кабара? Хочет пройти Посвящение только с проводником?       – Так. Он пойдёт по следу за мной.        Я остановила руку Великой Тени, поглаживающую длинный уродливый рубец на моей груди. Волла запретил мне прибегать к исцелению магией этого шрама. Почти сразу после того как я провела свой первый ритуал. Тогда, когда я корчилась от боли и долгой лихорадки, мой кан-ир навестил меня лишь для того, чтобы лично озвучить свою волю. Шрам останется навсегда и будет мне напоминанием и наказанием за самоуверенность и дерзость. И до момента моего полного выздоровления Воллу я не видела.        Но теперь ему, похоже, доставляло особенное удовольствие лапать мою уже не такую совершенную грудь. Удовольствие, окрашенное в тона снисходительности. Знал, что меня это приводит в бешенство.       – Ты забыл про большой палец, кан-ир, – холодно сказала я. – Кого ты видишь в этом символе, раз уж мы играем в эту глупую игру? Волла убрал руку с моей груди и сделал вид, что задумался.        – Зная твою дерзость… Молот?        – Зачем нужен большой палец, которым невозможно пользоваться? Подумай ещё.       – Неужели я? – глаза Воллы игриво прищурились.       Я прикрыла глаза и мотнула головой. Пусть разгадывает эту загадку и дальше. Сохранить интерес Воллы ко мне как к любовнице, можно только постоянно подкидывая ему задачки. Простые и сложные, глупые и кристально-выверенные. Только так. Пресыщен Великая Тень, наскучить ему очень просто. Но пока я не давала ему скучать. Положение, которого я добилась, принесло мне слишком много возможностей и преимуществ, которые я не собиралась терять.        Волла довольно вздохнул и одним ловким движением поднялся с кровати. Подошёл к распахнутому окну, позволяя тёплому весеннему ветру обласкать его сухое рельефное тело. Багровые шрамы в виде молний очерчивали мышцы его спины.       И я решилась.       – Это магия?       Волла чуть повернул голову, и я заметила тень улыбки на его губах.       – Ты не пыталась читать? Почему?       – Это слишком… личное, – произнесла я. – Как Жало во мне.        – Какая несвойственная тебе деликатность, – фыркнул Волла. – Или же свойственная тебе осторожность. Да, это работа тинктаров. Модификация боевая, позволяет мне ускорять движения до уровня амеронтовских лэтов с их рывками. А в сочетании с моей магией – почти несокрушимая способность. Полезное приобретение, оно помогло мне в своё время стать Великой Тенью.         Он помолчал, потом едва слышно рассмеялся.       – Забавно, но ты пошла таким же путём. Молнии вживляли мне как до тех пор сомнительный эксперимент, в успех которого тогда не верил и сам Мастер. Я добровольно вызвался отдать своё тело тинктарам и чуть не подох в результате. Тело отторгало модификацию очень долго, я гнил заживо около года. Блевал и срал кровью ежедневно, отощал так, что почти не мог ходить от слабости. Но знаешь, что самое интересное?       Теперь он полностью повернулся ко мне, демонстрируя молнии на груди, чуть налившиеся багровым свечением.       – Со временем Мастер махнул на меня рукой. Меня милостиво оставили при лаборатории. Подыхать, судя по всему. Но приставили мальчонку – он носил мне еду, помогал по малости. Однажды, вытирая моё тело от нечистот, он начал будто шептать что-то. И так шептал каждый раз, когда делал свою неприятную работу. Я нескоро спросил его, зачем он это делает и что именно. Спросил, когда вдруг однажды утром ощутил, что я всё-таки буду жить. Знаешь, такое лёгкое, почти прозрачное ощущение… Так вот, малец ответил, что уговаривает модификацию помириться со мной. Представляешь – помириться! Я даже сумел посмеяться тогда над такой нелепостью. Но я выжил. И так начался мой великий путь. А мальчик стал и дальше изучать модификантов, вырос. Талантливый мальчик, я потом помогал ему, присылая всякие редкости для его работы. Назовёшь мне его имя, Ламаи?       – Умар, – выдохнула я.       – Да. Мастер Умар.       – Это он рассказал тебе обо мне когда-то.       Волла улыбнулся. Откровенность его стоила дорого, но вот почему он позволил себе её? Зная Великую Тень, можно предположить, что он подталкивает меня к очередному шагу, к новой ступени.        – Ты хочешь, чтобы я привлекла Умара к экспериментам с Оракулом? – осторожно спросила я. – Ищешь способ соединить магию тинкта с возможностями Запретной магии?        – Хочу, – кивнул Волла. – Но не приказываю. Тебе решать. Однако, я знаю, что ты решишь, и поэтому призываю тебя не торопиться. Скоро лето, Ламаи. И твой вызов мне. Побереги силы.       Забота? Великая Тень проявляет заботу о щенке? Невероятно и невозможно. Он подозревает, как всегда, оказываясь на шаг впереди меня, что я уже давно задумала тот же план. Для себя. И была готова предложить Умару в качестве подопытного себя же. И Волла не будет рад, если я получу то, о чём мечтает он сам. При этом Великая Тень понимает, что только я могу убедить Умара и Вэну сотрудничать.        Нет, это не забота, это предупреждение, чтобы я и не думала использовать эксперимент для своей пользы и целей. Я должна просто добиться согласия тинктара и Оракула и позволить Волле присвоить результаты того, чего они достигнут в своей работе. И я даже догадываюсь, кого хочет видеть кан-ир на лабораторном столе Умара. Того, кто уже проходил модификации, и того, кто никогда не сможет обернуть свою мощь против Великой Тени. Молот. Его ир-шад, навечно связанный клятвой с Воллой.  Но я знала ещё и то, что если я малодушно приму негласный приказ Великой Тени, то мне навсегда придётся позабыть о своих планах на его титул. Волла слишком силён, как маг и как дахака. И стоит ему заполучить возможность управлять Силой соединяющей магию тинктаров и Оракулов, равных ему не будет на всём континенте. Он получит абсолютную власть. Разумеется, не сразу. Экспериментальная магия нестабильна и требует долгого изучения. Но даже шанса давать ему мне бы не хотелось. А это означало, что мне нужна полная поддержка Умара. 

***

      За годы моего ученичества у Воллы, лаборатории Магистра Умара разрослись и обзавелись редчайшим оборудованием, а под его началом трудилось около сотни тинктаров. Почти все тангатские маги тинкта стремились попасть к моему давнему приятелю и прикоснуться к величайшим тайнам древних искусств.       И в этом была и моя заслуга. Дахака Кабар богат, всю щедрую плату за наши услуги, всю свою долю я тратила на поддержку лабораторий Умара, агентурную сеть, организованную для меня Солли, и на покупку иных важных для меня вещей. В основном информацию и редкие научные документы. Волла скептически хмыкал, иногда просматривая мои счета, и посмеивался над тем, что если бы ир-кабар не давал мне кров и одежду, то мне приходилось бы туго. Но я не жалела ни одного потраченного тая – я покупала себе будущее. Такое, какое мне было нужно. А роскошь пусть тешит таких как Волла. Это просто игрушки, лишённые смысла.        И я много училась. Со временем я пожертвовала полировкой боевых навыков и предпочла проводить время в совершенствовании магических способностей. В основном – возможностей Жала. И как бы не фырчал на меня Умар, я понемногу проникала в секреты магии тинкта. Отказать Мастер мне уже и не пытался и всё чаще ставил рядом с собой, когда проводил свои эксперименты. Часто я проводила в лабораториях тинктаров много недель подряд, пока обо мне не вспоминал соскучившийся Волла и не присылал за мной Клинков. Иногда приезжал сам.        Нынче мой несравненный и гениальный тинктар встретил меня настороженно. О, он успел меня узнать и говорил, что мои намерения видны даже по походке.        – Можно ли соединить Запретную магию с магией тинкта? – с ходу спросила я, даже ещё не расстегнув плаща.        – Никто не пробовал, – осторожно ответил Умар, отводя глаза.       – Так ли? Разве тебе не приходила в голову такая мысль, когда ты “уговаривал” модификации Воллы примириться с носителем?       Мастер вздохнул обречённо.       – Ламаи, я был ребёнком.        – Но именно ребёнок тогда задумал свою дерзкую работу, да? И стал искать способы создавать некродов, которыми бы управляли подчинённые магу-создателю модификации. Разумных в некотором смысле некродов, я ошибаюсь?        – Разумеется, – сухо сказал Умар. – Я говорил сам тебе об этом. Но я пока не нашёл такого способа. Модификации ведут себя нестабильно. Управлять ими-то задача не из простых, по себе знаешь, а уж управлять ими через некродов…        – Но ты пробовал, – я настойчиво искала его взгляда.       – Пробовал. Извёл десятки некродов и десятки же ценнейших паразитов. Паразиты отказываются жить в мёртвом, по сути, теле. Даже при условии постоянной подпитки Силой мага-создателя. Ты же прекрасно знаешь, что полное подчинение воли доступно только адептам Запретной магии. Вот такой маг мог бы усиливать связки некрода и паразита, управляя паразитом через магию Итхелу. Но это не стоит даже затраченных усилий, хоть бы и при условии, что мы уговорим твоего ручного Оракула участвовать в эксперименте. Ну создадим мы псевдоразумного некрода, и что? На каждого ставить по Оракулу? Бред. Недаром первый Высокий Магистр придумал идеальную схему – безмозглые некроды и Пастухи-маги, способные управлять тупым мясом на уровне примитивной магии. Без воздействия на сознание, которого у некродов попросту нет.        Я наконец избавилась от тяжёлого плаща – весна нынче была капризной, меняя ласковое тепло на ледяную сырость – прошлась вдоль столов, скверно отмытых от крови и слизи. Умар жадно следил за мной. Оголодал без ласки Жала, явно. Я нарочно принарядилась для него. Так, как он любил – мягкая чёрно-серебристая кожа костюма обтягивала меня так, что мне самой казалось, будто это моя вторая кожа. Высокие, выше колена сапоги с серебряной оковкой, глубокий узкий вырез на груди. Не женщина – помесь змеи со шлюхой. Ужас и безвкусица, но Умар млел от созерцания этакой красоты. Радуя его, я щёлкнула застёжкой серебряного гребня, позволила хвосту рассыпаться в поток струящихся по плечам прядей. Чутким ухом уловила восторженный вздох Мастера. Не поворачиваясь, задумчиво проговорила:       – Я читала одни записи… Редкие. Времён первого Высокого Магистра. И многое мне непонятно. Поможешь разобраться?        – Да, –  дыхание Умара слышалось уже рядом, за спиной.        Я дёрнула плечами, обозначая намерение продолжать беседу, а не предаваться утехам, запрыгнула на стол и села лицом к Мастеру. Мужчинами управлять просто. Почти всеми. И нужно для этого только одно – развитое искусство наблюдения. Каждый жест, каждое движение должны быть выверены до совершенства. Подмеченные ранее реакции на них дают возможность использовать это оружие искуса  в нужные моменты.        – Что за записи? – хрипло спросил Умар.       – Там рассматривался вопрос о том, как Высокий Магистр сумел добиться того, что мы называем Правом Первой Воли, – я чуть откинулась назад. – Никто ведь с тех пор так и не нашёл ответа – каким образом правители Тангаты сохраняют эту способность доныне. Ведь по сути Высокий Магистр связан со всеми магами Тангаты и может при желании подчинить их волю. Разве это не похоже на Запретную магию, Мастер? Так вот, автор этих любопытных заметок утверждает, что первый Магистр вполне себе использовал знания магии Итхелу и создал себе такое вот милое орудие управления. Но это, хоть и выглядит невероятным, однако я могу допустить и такую мысль. Но вот вопрос – почему нигде, ни в одном документе, ни в одном полусгнившем клочке пергамента нет ни одного упоминания о том, какому Богу поклонялся Высокий Магистр? Чьим он был жрецом? Какое божество способно принять использование своим адептом магии проклятых Богов? И более важный вопрос – не поклоняются ли все последующие Высокие Магистры этому же божеству, чтобы сохранить Право?        Возбуждение схлынуло с лица Умара почти мгновенно. Ну и к лучшему – это подождёт. Он прищурился, пытливо вглядываясь в моё лицо. А потом рассмеялся. Зрелище редкое. Значит, я тронула очень глубоко.        – Подозреваешь, что все Высокие Магистры поклоняются Итхелу или Мого? Ламаи, это невозможно скрыть. Любой тинктар, к примеру, способен считать смрад Запретной магии, который окружает его адептов. Мы работаем с дарами Аронара, Бога знания и смерти, чуять то, что несёт гибель – наша работа. Рядом с твоим Вэной мне даже дышать трудно. И Высокого Магистра я видел не раз. И рядом стоял. Чистая Сила, не Запретная. Да к чему ты клонишь? Ты не настолько глупа…        Я смотрела на него, наматывая на пальцы пряди своих волос – ему это нравилось. И молчала многозначительно. Ему это не нравилось, но Умар был готов терпеть.        – Первый Магистр нашёл способ связать два вида магии, Мастер.        Я наклонилась к Умару и тронула губами его губы, только обозначая поцелуй.        – И я уверена, что помогали ему в этом именно тинктары.        – Обоснуй, – прошептал он.        – Изволь. Во-первых, вы можете чуять Запретную магию, как ты сам сказал, а значит в какой-то степени вам позволено касаться её, так? Не носом ты же её чуешь – Силой своей. Во-вторых, вы поклоняетесь Аронару, а мы помним, что Мого – нечестивое дитя от проклятой связи твоего Бога и Итхелу. Как не отрицай, но связь этих двух Богов имела место и никуда не делась из ткани реальности. Только магии тинкта доступны многие вещи, которым позавидует даже Рун – вы способны соединять. Мёртвое с живым, Силу человека и паразита. Соединение, слияние – ваша глобальная возможность. Ты в своих дерзких исследованиях стремился изучать именно это, Умар. А теперь скажи мне, что я не права.        – Права, – тинктар прикрыл глаза, потянулся за поцелуем. – И что ты хочешь, чтобы я сделал?       Я отстранилась, легла спиной на холодный, заляпанный старыми пятнами лабораторный стол.       – Возьми нас, Мастер Умар. Жало ждёт тебя и твою Силу. А после я расскажу тебе свой план.        Когда я поняла, что мой паразит не только способен питаться чужой Силой, но и делиться с избранными мною своим дурманящим секретом? Способным так туманить разум избранного, что он забывал обо всём, когда на пике страсти тоненький щуп входил в него самого? Да почти что сразу. И я никогда не поверю в то, что создатель этого великолепного паразита не знал о такой милой особенности. Знал. И шёл за своей дозой, жаждал её, и сам того не замечая, становился рабом своего создания.        Соединение и слияние. И как любое оружие, оно может быть направлено и на того, кто ковал его. Я это прекрасно усвоила.