Жало. Ступень первая.

      Не знаю как кому, а мне Потара понравилась сразу. Старая крепость, перестроенная под нужды воспитания дахакских щенков, хоть и выглядела не слишком уютной, каждой своей комнатой, каждым тренировочным залом была предназначена для одной единственной функции – вырастить достойных Клинков кабара.        Суровость Потары была оправдана. И внешняя и внутренняя. Здесь не было места слабости и жалости, но не было и лицемерия. На столах всегда хватало хорошей еды, а узкие кровати вполне давали необходимый отдых. А вот отдых здесь ценился весьма дорого.        Наставники не скупились на обучение, выжимая из щенков всё, на что они были способны. Тренировки по утрам – бег до сорванных лёгких, упражнения на ловкость и подвижность, завтрак и небольшой отдых, потом занятия в классах, где нам позволено было проникать в тайны дахакской магии, истории, стратегии, математики. Обед, свободное время, которое я предпочитал проводить в библиотеке – в Потаре она была довольно богатой. И потом до позднего вечера снова тренировки. На этот раз боевые – с мечом, арбалетом, тяжёлой плетью. Позже к ним присоединили и занятия боевой магией.       Нас не щадили ничуть. Если только малость отмечали успех, будь уверен, что в следующем спарринге тебя поставят с более взрослым и опытным учеником, а то и с самим наставником. И если уползая с тренировочного поля, ты мог хотя бы ползти после этого, возможно ты и дождёшься скупой и насмешливой похвалы.        И иногда, когда ты поднимаешься наутро, скрипя зубами от боли во всём теле, но поднимаешься, тебя походя осмотрит целитель и небрежно скинет немного Силы, чуть подлечить раны и ссадины. И снова бег, бой, обучение.        Слабым не место в кабаре. Единственный и непреложный закон. За соблюдением которого даже не надо следить – этот закон работает сам по себе. Ну а остальные… До остальных законов дахака нет никакого дела. Готов – нарушай. Но и к ответственности будь готов тоже.        Это была свобода. Абсолютная, такая, о которой я всегда грезил. Знал ли я тогда, что даже у абсолютной свободы есть соразмерная цена? Я не думал об этом. Победы опьяняли меня. Над такими же учениками, над наставниками, над собой. Уверенность в том, что здесь я на своём месте, не покидала меня, и эта уверенность давала мне новые силы и оттачивала нужные умения.        Конечно, я понимал, что мне повезло. Да, теперь я готов был признать, что моё происхождение даёт мне в кабаре массу преимуществ. Выродок, полукровка бастр в Дахака Кабар – щенок исключительной ценности, рождённый для магии и битвы. И я собирался сполна воспользоваться этими преимуществами. Очень скоро в тренировочные бои со мной перестали ставить тех, кто слабее – они быстро кончались – и даже равных. Меня стал тренировать наставник Фейлон, сам глава Потары.        – Вижу тебя на аренах, щенок, – сказал он мне, когда я первый раз сумел достать его тренировочным мечом. – Если хочешь, я буду готовить из тебя Пса кабара. Ты станешь знаменит и очень богат.        – Я хочу стать Тенью, учитель.        Фейлон рассмеялся.       – А кто тебе запретит? Любой Пёс – искусный воин. Пойдёшь и бросишь вызов кому-то из Теней, и в случае победы возьмёшь его ир-кабар.        – Тенью над Тенями, – уточнил я и взглянул в его ставшие вмиг серьёзными глаза.       Фейлон рассматривал моё лицо с интересом, потом, помолчав, сказал:       – Значит тебе придётся взять не один ир-кабар. А ещё титул Стального Пса кабара.        – Это ещё зачем?        – А затем, чтобы хотя бы приблизиться к уровню Тени над Тенями. Этот титул доступен только высшему магу и одновременно великому воину.        – Значит я стану таким.        – А почему, кстати, не Великой Тенью, щенок? – во взгляд Фейлона вернулась насмешка. – Зачем себя ограничивать?       Я ухмыльнулся ему в ответ.        – Я хочу власти над воинами, а не над дельцами. Тот, у кого в руках Клинки кабара, в подходящий момент решает больше, чем тот, у кого формальная власть.        Наставник присел на перевёрнутого тренировочного болвана и жестом предложил сесть мне.        – Мыслишь, в целом, верно, Ниранн. Но я бы не стал называть власть Великой Тени формальной. Власть Тени над Тенями подтверждена сталью, могущество главы Дахака Кабар защищено самым высоким кругом магии Руна. Это две руки кабара – рука, сжимающая клинок, и рука творящая заклинание. Кабар не должен быть одноруким. Так повелось от древних времён.        – Времена меняются, учитель. Когда приходит тот, кто их способен изменить.        – А ты способен, стало быть?       Я рассмеялся.       – Откуда я знаю? Вот и хочу проверить.        Фейлон одобрительно кивнул. В его глазах я был перспективным щенком, способным мыслить как истинный дахака. Но, скорее всего, он слышал такие наивные признания не один десяток раз. И видел потом то, что стало с их авторами. Вот только мне не нужна была его вера в меня, мне нужно было, чтобы он услышал мою цель и готовил меня к ней тщательно.        А я недаром прочёл гору трудов о Дахака Кабар. И знал, что носящий звание наставника не уронит своей чести, отнесясь небрежно к своим обязанностям.        – Услышу хоть намёк на скулёж, учить не стану, – вздохнул Фейлон. – Ты сейчас сократил сам себе свободное время вдвое.        – Благодарю, учитель.        И с этого дня моя жизнь стала похожа на оживший кошмар. Которому, впрочем, я был только рад. И ещё задолго до окончания обучения Фейлон начал выставлять меня на бои. И ещё даже не обретя своего командира, в последний год моего пребывания в Потаре, я взял на аренах в Амро титул Чёрного Пса кабара.        Эта победа наделала много шума, она была единственной в истории Дахака Кабар, когда опытного воина победил ещё не окончивший школу ученик. И я знал, что в Загонах мне не надо будет продавать свою верность Теням. Они сами будут искать моей верности, торговаться за неё.       Но я решил нарушить и это правило. Как только на моей груди закачался чёрный медальон, я сказал себе, а после и Фейлону, что не стану Клинком ни одного из ир-кабаров. Даже и ир-кабара Великой Тени. Я пойду по пути Пса. Бойца-одиночки. А Посвящение пройду с тем дахака, которого выберу в качестве проводника, не более. Не командира, не своего кан-ир. Просто проводника.        Такое бывало, хоть и редко. Во всяком случае, наставник одобрил моё решение. Но судьба решила вмешаться в мои планы. 

***

      Я узнал её сразу. Хотя видел всего лишь короткий миг, когда висел в цепях в сарае, измученный кнутами стражи. Женщина-дахака. Красивая, молодая и невероятно сильная – я чуял в ней это. И, наверное, даже не узнал, а именно почуял этот ореол силы, когда снова увидел Жало. Ламаи.        Вместе с другими дахака она шла по пристани, где как раз мы с Фейлоном готовились взойти на борт корабля, чтобы вернуться в Потару.        Самые роскошные доспехи у дахака Великой Тени, самые надменные лица у Клинков его ир-кабара. Ламаи ещё не была Клинком. Но то, как почтительно держались чуть поодаль от неё воины, говорило о многом. Не просто ученица, а ученица самого Воллы Мароха, не просто щенок, а щенок который обласкан матёрым вожаком.        И Ламаи направлялась именно к нам. А Клинки шли за ней.        – Хочешь, чтобы я вернул долг? – я заговорил первым, нарушая – в который раз – установленные правила.       – Долг? – Ламаи чуть нахмурилась.       – Я задолжал тебе поцелуй.        Она звонко и открыто рассмеялась, подошла ближе.       – Потом истребую. Хочу поздравить с победой Чёрного Пса.        – Ниранн Вирот – моё имя, – сказал я. – Нир.        – Нир, – повторила Ламаи, словно пробуя имя на вкус. – Слыхала я, что скоро твоё Посвящение. Решил уже какой командир будет достоин обучать такое великолепное орудие? Великая Тень заинтересовался тобой. Я могу говорить с тобой от его имени.        – Не сомневаюсь. От его имени ты можешь не только говорить со мной. Но я не стану подогревать интерес Воллы Мароха. Я не вступлю в ир-кабар.        Она с любопытством посмотрела на меня, долго вычитывала что-то в моём лице, потом кивнула с самым серьёзным видом.        – Понимаю тебя. Для того, кто видит свой путь ясно и чётко, нет нужды идти за руку с кем-то. Если только эта рука не ведёт в нужном направлении. Тебе нужном –  не руке. Титул Стального Пса – хорошая цель, но… я же не ошибусь, если скажу, что она у тебя не единственная?        – Ты хорошо осведомлена обо мне, Ламаи. Я же не ошибусь, если скажу, что ты мне хочешь предложить что-то от своего имени?        Жало забавно наморщила аккуратный носик и развела руками.       – Ты проницателен, Нир. Скрывать не стану – наблюдала за тобой эти годы, мне приносили отчёты о твоих успехах. Станешь моим учеником?        Рядом сдавленно кашлянул Фейлон.        – Опасно стоять на таком ветру, – улыбнулась Ламаи. – Не простудись, наставник Фейлон, вон уже кашлять начал. Моё ученичество, Нир, заканчивается этим летом. Я брошу вызов Волле и стану Клинком кабара.        – Ученика может взять только Тень, – сухо сказал Фейлон. – Рун не потерпит на Пути рядового проводника для нового дахака.        – Считаешь, что для того, чтобы заполучить этого мальчика, мне придётся убить кого-то из Теней? – Жало сделала вид, что задумалась. – Какие глупые формальности. Такие же глупые, как и те, что призывают отвечать того, к кому был обращён вопрос, да? Так что, Нир, может быть ты обдумаешь моё предложение стать учеником Жала кабара? Путь Пса отточит твои воинские навыки, я же готова предложить тебе, помимо этого, обучение тайнам магии, в том числе и той, о которой ты даже не слышал. Это хорошая цена. И хорошее предложение, которое не противоречит твоим целям.        Я молчал. И надо ли упоминать о том, что в числе аргументов в пользу обдумывания этого неожиданного предложения, совсем не на последнем месте был мой вполне определённый интерес к этой женщине? Я хотел её. За годы ученичества я открыл для себя немало удовольствий плоти, но к Ламаи сейчас меня тянуло до темноты в глазах. И не её красота главенствовала в этой тяге, манила её сила и её возможности. Смешно, но меня действительно могли возбуждать возможности. Жало была сильнее меня. Пока, во всяком случае. И это дурманило не хуже любого вожделения. Дурманило и возбуждало не тело – разум.        И Ламаи читала это в моих глазах. Её губы трогала лёгкая и понимающая улыбка. Обещающая улыбка.        – Я подумаю, Ламаи, – сказал я и отвернулся.        Невежливо, слишком резко. Но тихий смешок за спиной сказал о том, что и это она прекрасно понимала.        Когда я вновь обернулся, дахака Воллы удалялись прочь.        А наставник Фейлон смотрел им вслед и хмурился.       – Что не так? – спросил я нарочито бодрым голосом. – Ты увидел в моих действиях ошибку, учитель?       – И множество будущих ошибок, – почти не разжимая губ процедил Фейлон. – Игра с этой женщиной приведёт тебя к самому краю. Если конечно, ты решишь принять её предложение.        – Разве не все мы – дахака – стремимся к краю? Так плохо ли, если найдётся тот, кто приведёт туда быстрее многих?        – И столкнёт не задумываясь, – с досадой бросил Фейлон.       Я обошёл его и встал прямо перед ним, вынуждая смотреть на себя. На дерзкого щенка, недавно убившего Чёрного Пса кабара гнуснейшим способом на потеху искушённой публики Амро. Я видел себя его глазами. Ярко пылал мой дух, и наставник прочил его скорое сгорание. Он не ведал того, что мне уже открылось в тот самый миг, когда я погрузил руку в когтистой перчатке прямо в горячее нутро достойнейшего соперника и призвал Руна забрать дар его мучительной смерти. Мой дух не прогорит, он сам способен разжечь великий пожар. Так сказал мне Бешеный, которому я осмелился принести дар, не будучи даже посвящённым дахака. Он говорил со мной. Он обещал мне величие в обмен на верность.        Но, разумеется, Фейлону знать это необязательно. Он, как и многие, останется позади.        – Ах, учитель, – сказал я с укоризной. – Не ты ли учил меня быть дахака, не ты ли говорил, что есть только одно право – право сильного. И если ты сейчас честно скажешь мне, что с края столкнут меня, а не я, что ты в этом уверен… Я откажу Ламаи Дивоне, откажу Жалу кабара. Моё слово – твоё.        Удар кулаком в челюсть не заставил меня отвести взгляда. Я покорно ждал следующего, но его не последовало.        – Не бросайся словом дахака, Нир, – прошипел Фейлон и добавил уже тихо и устало. – Я не могу сказать тебе, в чём я уверен. Твоя дорога – только твоя. И новое имя твоё оправдано.        Я вытер кровь с разбитой губы и улыбнулся. И спрашивать не стал.       Это позже мне рассказали, что именно там, в Амро с трибун дахака кричали мой новый титул. Я, увлечённый внезапно возникшей связью с Руном, не слышал этих криков. А кричали они другое прозвище, которое и стало потом бродить рядом со мной всегда  – Бешеный Пёс кабара.        Этой ночью я впервые взял мужчину. В пропахшем морем и промасленными канатами тесном трюме, под шум волн, разбивающихся о борта нашего корабля. Взял так, как никогда не брал женщин. Грубо и жестоко, наматывая длинную косу на кулак и почти ломая его в пояснице. Он рычал и выл подо мной, опьяневший от моей победы. И на арене в Амро, и тут. А мне грезился Чёрный Пёс и его глаза перед тем, как я потряс над ним его кишки. И я терзал послушное тело снова, на этот раз не в горячке боя, а в упоении страсти. И не желая уничтожить, а желая владеть и подчинять.        И тогда я понял, не моя сила заставила наставника Фейлона лечь под щенка. А его собственное желание прикоснуться к моей Силе. Стать хоть ненадолго её частью, впитать её часть в себя. Их было много потом… Падких на это дорогое и искусительное зелье. Так что я был прав.  Да, учитель?