Жало. Ступень первая.

      Любое живое существо способно привыкнуть даже к страданию. И благо разумным, которые понимают, что рано или поздно страдание закончится. Это понимание помогает держаться, даёт надежду. Ведь без надежды было бы невозможно переносить и части того, что я проделывала с Солли. Но парень верил в то, что когда-то я прекращу эту череду издевательств. А я замечала, как проходит время и вместе с ним истлевает надежда жертвы.        Грань. Мне нужно было довести его до грани. Когда вера впадёт в последнюю агонию перед тем как сгореть. И только тогда я смогу освободить своего пленника, не раньше, не позже. Впрочем, позже будет уже незачем. Так решил Волла, так было угодно Руну. А мне надлежало исполнять.        Во мне бесновалось Жало, которого лишали желанной Силы – всю её я отдавала Руну, не оставляя себе ни капли. На что я рассчитывала – на милосердие Бешеного, на то что смогу утолить его аппетит? Смешно, но мне отчего-то казалось, что так нужно. Я не хотела Силы Солли, мне он был нужен весь.        Волла часто приходил в Зал Служения, наблюдал за моей работой, а иногда, когда я выходила, вжимал меня в каменную стену, наспех срывал с меня испачканную кровью одежду и брал быстро и грубо. Целовал руки, которые только-только выпустили плеть или кнут, вдыхал жадно пропитавший меня запах крови, жжёной плоти и отчаяния моей жертвы. Великая Тень наслаждался. И наслаждался не видом пыток – разве этим его удивишь – а тем существом, которым становилась я, проводя свой затянувшийся ритуал поклонения Руну. Волла создавал из меня то, что задумал с самого начала – Жало кабара. Уникальное оружие, чтобы расправляться со своими врагами.        – Ты хочешь быть такой же как твой господин? – спросил меня как-то Солли, когда я наблюдала за его попытками отдышаться после особенно интенсивного воздействия.       Его разум был пока ещё цельным и очень далёким от потери контроля. Я бы предпочла видеть иное, но в мальчишке было слишком много гордости и стойкости. Ему на беду.        – Я хочу бросить ему вызов когда-нибудь и стать Великой Тенью, – ответила я. – Для этого мне необходимо стать сильнее его. А значит, не такой же.       Он хрипло рассмеялся и прижался щекой к сапогу, обхватив мою ногу руками.       – И ты пойдёшь на всё, Ламаи…        – На всё, – согласилась я и потянулась снова за плетью. – Но разве я предлагала тебе беседу, Солли?        Как же он упрямился, отдавая Силу Руну, как же сопротивлялся благому для него решению славить Бешеного в моменты самых диких мучений. Зачем? Я не могла понять его.        – Он вор и делец, – снисходительно пояснил мне Волла, когда я пришла в очередной раз ночевать в его покои. – А значит умеет взвешивать выгоду. Он отдаёт свой дар, вкладывая в него наибольшую ценность. А значит, Рун получает вдвое больше. Мне странно, что для тебя это непонятно.        – Но зачем?        Я действительно не могла осознать мотивов Солли. Не мог же он надеяться, что Рун насытится хоть когда-нибудь? Да сколько не скорми…        – Он старается для тебя, глупый щенок, – Великая Тень перекатился на живот и опёрся подбородком на скрещенные руки.  Багровые шрамы в виде молний лежали и на его спине, расходясь подобием крыльев от позвоночника по лопаткам. Тоже модификация? Конечно, я не рисковала спрашивать.        – Я не верю, кан-ир, – недоверчиво хмыкнула я. – Не верю, что он вообще влюблён в меня или был влюблён хоть когда-нибудь. Или так надеется смягчить меня? Но он же знает, что я не остановлюсь пока не достигну цели.        – Ты разочаровываешь меня, – скучным голосом бросил Волла. – Кто говорит тут о любви? Из-за своей любви когда-то твой мальчик и оказался в рудниках, только чудом избежав алтаря Руна. Думаю, что теперь он вряд ли и помыслит о том, чтобы позволить себе хоть какие-то чувства.        – Тогда почему…       – Ламаи, не утомляй меня глупостью! Я сказал – для тебя, а не ради тебя. Он хочет выжить и стать свободным. Вот и старается показать тебе всё, на что способен ради этого. Потому что знает – ты скормишь его Руну, если увидишь, что не справляешься с порученной тебе работой. Выбора перед тобой не стоит. Сейчас он твой самый преданный союзник, потому что в твоей воле передумать и завершить задачу наиболее простым способом.        – Ты будешь разочарован мной, кан-ир, если я решу задачу “наиболее простым способом”?        Я замерла в ожидании ответа Великой Тени.        – Нет, – равнодушно сказал он. – Мне всё равно каким способом ты исполнишь мой приказ. Возможно даже, что скормить жертву Руну было бы лучшим выходом для тебя.        – Почему?       – Всё просто. Добившись своего, сохранив жизнь парню, ты породишь чудовище, которое к тому же планируешь держать при себе. А чудовища непредсказуемы. И нужно очень много воли и таланта, чтобы сдерживать опасность, идущую от них.        – Как у тебя с Молотом, да? – я выплюнула вопрос и тут же прикусила язык.  Волла не разозлился, он фыркнул в ладонь.       – Полагаю, что после моего ответа ты ещё больше желаешь сохранить своего вора? Ценный вызов – так, Жало? Стремление хоть на шаг подняться по ступеням ко мне?  Я осмелилась прикоснуться губами к его шее и прошептать:       – Великая Тень выращивает своих чудовищ и приручает их. Великая Тень предпочитает окружать себя чудовищами. Так разве я не учусь у тебя, кан-ир, чтобы не увидеть в этом пример для подражания?        И именно тогда мой разум пронзила кристально-чистая и острая как дахакский клинок мысль. Великолепная в своей ясности и чёткости. Вовсе не нужно пытаться достичь силы Великой Тени, чтобы сразиться с ним. Достаточно вырастить и воспитать чудовище, способное убить Великую Тень. Не Солли, разумеется, нет. Но надо же с чего-то начинать тренировки. Так что я сделаю всё, чтобы парень выжил и мы выиграли в этой игре. А потом подберу кандидата на роль своего оружия, способного уничтожить великого Воллу Мароха. Я знаю, что так и будет.        Волла повернул голову чуть набок, и я смогла разглядеть хитрый огонёк в его взгляде. О, он прекрасно знал, о чём я думала. И, наверное, сам и подвёл меня к этой мысли. С него станется. Зачем? Нет предела желанию могущественного дахака тешить свою искушённую в играх натуру новой интересной игрой. Любой дахака рад вызову, потому что только принятый вызов и победа приносят величие. От самой первой, когда щенок выходит на поединок с учителем и становится Клинком кабара, до последней, когда смерть приходит за ним вовремя.        К Оракулу за советами я больше не ходила. Он ясно дал мне понять, что помогать не станет. Но однажды я привела его посмотреть на свою работу, чтобы намекнуть тем самым с каким искусным палачом он отныне связан. Ну и заодно меня вела вполне практическая цель – я хотела, чтобы Вэна увидел процесс перетекания Силы от мага к божеству. Насильственного отъёма Силы. Как бы Оракул не сопротивлялся, впереди его ждала работа со мной и моими возможностями. Пусть смотрит, пусть невольно анализирует, чтобы потом использовать в работе.        Когда придёт время я заставлю его найти способ дать мне некоторые возможности магии Итхелу. Возможно, подключив к этому Умара с его тинктарами.       Вэна бесстрастно смотрел на растянутого в цепях Солли. Я как раз завершила рисунок Руна на его спине ритуальным ножом.        – Красиво, – вопреки словам Оракул чуть поморщился. – Похоже, ты начинаешь скучать, девочка-Жало.       – Мне важно, чтобы он не заскучал, – усмехнулась я и, обойдя Солли, посмотрела ему в лицо. – Ты ведь не скучаешь со мной?       Тело парня било мелкой дрожью от ослабевающего уже напряжения, в котором оно пребывало под росчерками ножа. Он открыл чуть мутные воспалённые глаза – я не давала ему сна две ночи – и просипел:       – Ты не даёшь…        И голова его снова упала на грудь. Я наклонилась ближе, втягивая запах его страдания, надеясь уловить в нём нотки близкого финала. Солли уже почти иссяк Силой, раны теперь не успевали заживать хотя бы немного, от некоторых уже дурно пахло гниющей плотью. Тело, лишённое поддержки магии, не справлялось с повреждениями и готово было сдаться. Но был ли готов дух? Я чувствовала, что мне не хватает буквально нескольких шагов, чтобы довести Солли до ключевого порога. Я могла бы, конечно, уже сейчас положить его на алтарь, но я боялась ошибиться. Слишком рано – и Рун не удовлетворится частичной жертвой. И может забрать обоих в своём неуёмном гневе. Я была слишком неопытна для проведения таких ритуалов, но ни один дахака Воллы, не говоря уже о нём самом, не мог бы помочь мне в этом. С Бешеным мы всегда торгуемся один на один.        Вэна подошёл ближе и встал рядом со мной. Коснулся кончиками пальцев щеки Солли и замер. Потом его губы растянула ухмылка.       – Лишить его блага сна – хороший ход. Дух ломается быстрее без покровительства госпожи сновидений. Но это было ошибкой. У тебя осталось мало времени, Ламаи. Если ты дашь жертве сон – жертву может забрать Итхелу. Я чую её интерес к этому странному мальчику. Желаешь ли ты стать щитом для добычи, которую будут делить Боги?        – Откуда интерес у Итхелу к этому магу? – я насторожилась, но Оракул только покачал головой, и его ухмылка стала ещё шире.        – Если ты уже порадовала меня зрелищем, я бы предпочёл вернуться в свою комнату, девочка-Жало, – вновь лишённым окраски тоном произнёс Вэна.        Он больше ничего не скажет. Хоть подвешивай его рядом. Но его намёк был мне понятен. Моё чутьё снова спасло меня от катастрофы, заставив позвать сюда Оракула. Я ведь планировала этой ночью дать Солли поспать. Уж слишком он ослаб.  Но, похоже, времени у меня действительно почти нет. Ещё одна мучительная для Солли ночь, а на рассвете его ждёт алтарь и ритуал. Значит, придётся рискнуть. Вэна прав – кто я сейчас, чтобы противостоять двум божествам? С одним бы справиться.  Я не обратила внимания на момент, когда Оракул ушёл. Чутким хищником я бродила вокруг своей жертвы, пытаясь отгадать то, что сказал Вэна. Что особенного в этом парне? Изучив уже многие труды о культе Итхелу, я знала, что владычица кошмаров почти равнодушна к людям. И лишь избранные могут привлечь её внимание.       – Ты что-то скрыл от меня, Солли? – спросила я, не слишком надеясь на ответ.        – Ты можешь пытать меня, – от улыбки спёкшиеся губы Солли лопнули и потекли сукровицей. – Прости, я забыл, что ты и так это делаешь…        И я сдалась. Точнее не сдалась, а приняла решение, которое могло стоить мне собственной жизни. Я не буду ломать Солли дальше. Он ляжет на алтарь с остатками своей стойкости, с потрёпанным, но всё ещё живым достоинством. И только от него самого будет зависеть исход ритуала.        – Моя жизнь – твоя, – сказала я, чуть не воя внутри от ужаса того, что я творю. – Помни об этом завтра на рассвете.        Солли не ответил. Устало опустились веки.       Я вышла из Зала Служения стремительно. Подозвала Клинка-охранника.        – Он не должен спать до утра. Если он уснёт, я подарю тебя Молоту и попрошу быть к тебе милосердным как можно дольше. Ты понял меня?        – Я понял, Ламаи, – в глазах Клинка метнулся страх.        Кто же не боится милосердия Молота… Могла ли я исполнить угрозу? Скорее всего нет, но разве кто-то станет проверять это? Влияние Жала, ученицы Великой Тени, его питомицы растёт, уже мало у кого пробуждается желание проверять границы этого самого влияния. Пусть так и будет.        – Идиотка, – шепнул мне Молот, подловив меня, когда я шла к себе. – Безумная идиотка.        И исчез, оставив после себя запах гнева. С чего бы?       Зал Даров. Здесь нет клеток и жаровень, нет цепей и столов с бороздками для стока крови. Есть колонны из полированного камня Предела, восемь гладких, матово поблёскивающих боками столпов, подпирающих округлый потолочный свод. На каждой свой знак, несущий имя. Восемь Псов были первыми в Дахака Кабар. Семь легли на жертвенник, скормленные Бешеному восьмым. Первая Великая Тень родилась из этого Пса. Говорят, что дух его до сих пор бродит по Тангате – даже Рун не смог сожрать его.  И есть алтарь. Всё из того же чёрного камня. Гладкий, с идеально ровной поверхностью. Ни борозд, ни рельефов – кровь должна омывать жертвенник без помех.        И мы были в Зале Даров вдвоём. Палач и жертва. Третий придёт позже.        Я связала Солли Силой, которая прижала тело парня к ледяному камню. Холоден, очень холоден чёрный камень Предела. Но Солли даже не шевелился, не пытался дёргаться. Он был измучен, лишён отдыха на три долгих ночи, почти искалечен пытками. И всё же пока ещё он был собой. Умелым вором, отчаянным авантюристом, поплатившимся свободой за любовь.        Мне не составило труда узнать его историю. Мальчишка имел несчастье влюбиться со всем пылом юности в прожжёного мерзавца, имя которого теперь знала вся Тангата. Риган по кличке Змейка. Непревзойдённый мастер интриг и организатор воистину великих ограблений. И когда стража Высокого Магистра обнаружила воров в хранилище, Змейка попросту бросил своего любовника и компаньона, забрав при этом добытый Солли магический ключ, чтобы, скорее всего воспользоваться им впоследствии. Ловкость, достойная восхищения. И безжалостность, которую одобрил бы любой дахака.        Я склонилась над распростёртым телом и прошептала, почти касаясь губами уха Солли:       – Во славу Руна дарую ему это мясо. И дух его.       – Во славу Руна отдаю, – прошелестел слабый голос Солли.        Смрад колыхнул холодный воздух зала. Или мне показалось? Или же Рун уже стоит за моей спиной, облизываясь в ожидании.        Как мне спасти и парня и себя заодно? Ритуальный кинжал привычно и безошибочно точно взрезал плоть над грудными мышцами, вырывая из горла Солли крики, кровь текла по чёрному камню, а я понятия не имела что делать дальше. Дыхание за моей спиной накалялось жаром.        Бешеный пришёл, я не ошиблась. Видел ли его Солли? Не знаю. Его глаза были закрыты, зажмурены так крепко, что превратились в узкие щели. А мог ли его дух видеть – того мне не известно. Хотя… Если уж поддаваться безумию, так до конца. Терять мне уже особенно нечего.       Через барьеры уже ослабленной защиты Солли я вломилась как олень в гоне – разрушительно и мощно, превращая в пыль ничтожные попытки к сопротивлению. Я не умела прицельно считывать людей, меня этому не учили, но отчаянная решимость, видимо, сыграла свою роль. Я уже не боялась сломать свою жертву. Либо мы сейчас погибнем вместе, либо сумеем найти свой путь и решить задачку Воллы.        Дух Солли уже блуждал в Преддвериях – междумирье, лежащему между планом живых и чертой, которую мы зовём Пределом. Мне было необходимо, чтобы Солли остался там как можно дольше, пока я пытаюсь договориться с Бешеным. Как только дух парня пересечёт Предел, Рун сожрёт нас обоих – теперь я это знала точно. Возможно, Волла был прав, и мне не стоило рисковать, а нужно было просто отдать жертву своему Богу. Но я не умела сдаваться. Я знала, что отступи я в этой игре, всё что мне останется дальше – долгая служба Великой Тени, без всякой надежды на победу над ним. А мне мало было службы, я вообще не хотела служить никому. Я хотела, чтобы служили мне. Так могу ли я отступиться?        Рун шёл за мной, а я бежала за Солли. Парень уверенно шагал вперёд. Его походка была лёгкой, почти танцующей, он будто бы снова был свободен и полон сил. И он даже не оглядывался. Его тело корчилось в муках под моим лезвием на алтаре, последние ручейки Силы покидали его, а дух стремился побыстрее сбежать в Запределье. Наивный. Рун никогда не отпустит свою добычу. Настигнет у самой черты и поглотит.        – Солли! – окликнула я.       И собственный голос напугал меня. Я слышала его словно со всех сторон, и он был чужим – болезненно-жалким.        – Ты не нужна мне, Ламаи, – весело отозвался парень. – Я сбежал от тебя. Сбежал!       – Остановись! Ты не понимаешь, что ждёт тебя!        Сзади  – хриплый лай, похожий на смех. Руну не чужда ирония. А я знала – мне не остановить Солли, если он захочет уйти. И погубить нас обоих. Я видела, как от пока ещё неопределимого глазом края поднимается лёгкая дымка багрового тумана, стелется по серой земле. И приближается неотвратимо с каждым нашим шагом.        – Здесь так красиво! – радостно воскликнул Солли, отдаляясь ещё больше от меня. Красиво? Я невольно повертела головой, пытаясь найти красоту в этой унылой серой пустоши с острыми обломками каменных строений и хлопающими на ветру полуистлевшими полотнами каких-то знамён. Это просто свалка былого величия мира, мёртвые останки древних городов, которые первичная Сила отчего-то решила сохранить. Должно быть, в Преддверии каждый видит что-то своё. Солли вполне может созерцать цветы и небо с кружевом облаков.        И я поняла, что у меня остаётся только один выход.        Там, в Зале Даров, я вспорола кинжалом свою плоть – наискось, от ключицы до грудины и рухнула на тело Солли, смешивая нашу кровь и нашу боль. И это позволило мне здесь одним гигантским прыжком нагнать свою жертву, повалить его в пыль и оплести нитями своей Силы, соединясь с ним и отдавая ему магию дахака. Мы – единое. Мы – идеальная жертва Бешеному.       – Во славу твою, Рун! – закричала я и Солли вторил мне покорно.        Бешеный обрушился сверху. Жаром, немыслимой болью от впившихся клыков, рвущих на части дух, который стал общим. Я слышала треск собственных костей на челюстях Руна, захлёбывалась собственной кровью. А Предел был уже так близок.        Имя мне – Жало. И я не сдаюсь никогда.        Я выкрикнула это в последнем усилии. И услышала вдруг сорванный криками голос Солли:       – Её жизнь – моя, Рун. Она отдала её мне.        Великая Тень смотрел на меня без всякого выражения. Потом стащил за ворот с алтаря, где я ещё лежала на едва дышащем Солли и брезгливо отшвырнул в сторону. Я попыталась отползти, но изломанное тело не слушалось, сейчас оно было просто пожёванным куском мяса, полнившимся лишь болью и беспомощностью.        – Стоило оно того? – проворчал Волла. – Оставил бы вас так на пару дней, так подохнете же. Пришлю целителя.        – Цена…       Я хрипела, отплёвывалась тёмной кровью, давилась ею. Но Волла понял. Усмехнулся и резко бросил, выходя:       – Уплачена. Этот вор твой.