Жало. Ступень первая.

      Солли доставили в Ир-Марох весьма быстро. Ну а чему удивляться? Волла отдал приказ по своему разумению. И я прекрасно понимала, что вот оно – моё обещанное наказание за глупость в схватке с Оракулом. Вроде и просьбу мою удовлетворил, и урок приготовил новый. Воистину великий человек – Волла Марох. И неточности в исполнении его указаний он мне не простит. Мне придётся продержать парня на грани жизни и смерти, без снисхождения и без риска уничтожить. А мне самой необходимо при этом сохранить и волю к жизни Солли, не сломать его совсем. Задача непростая. Поэтому я не спешила навестить своего подопечного, а обдумывала варианты.        Кто способен не возненавидеть своего мучителя? А ненависть Солли мне была невыгодна. Страх – да, но не ненависть. Он должен понять, что спасти его и себя заодно я могу только так. Заставив его страдать, без жалости или сомнений. Рун любит такие подношения, Рун требует их. Нет ничего ценнее Силы мага, отдаваемой в мучениях во славу Бешеного. Ну разве что Силы, приправленной горечью предательства, обмана ожиданий, рухнувших надежд. Чем темнее чувства, тем слаще пища для Руна. Как пройти по этой тонкой грани?        – Ты знаешь о страхах всё, – сказала я Вэне, протягивая ему миску с тушёным мясом.        Оракул осторожно принял её, уже не трясущейся, как все прошедшие дни, рукой, на которой уже обозначились новые зародыши ногтей. Сразу после того как Вэна покарал Ирмина, я велела лечить пленника магией, но кормила всегда только сама.       – Чего ты хочешь? – Оракул посмотрел на меня внимательно и, хвала Руну, без пляшущих теней безумия в глазах.       – Мне нужно удержать жертву на грани. И не потерять её доверия под пытками.        – Жертва останется в живых?       – Более того, она получит свободу и благополучие, ну, разумеется, если будет верна мне.        Оракул покачал головой и задумался. На его отрешённом лице жили только беспрестанно шевелящиеся губы.        – Ты уже знаешь, чего жертва боится больше всего? – наконец, спросил он.       – Разумеется. Всего того, что её ждёт при встрече со мной. Беспомощности, потери достоинства, унижения.        – Больше всего, Ламаи.        – Умереть рабом, наверное, – вздохнула я, вспоминая ореховые глаза Солли и его улыбку, вспыхнувшую при обещании освободить его.        Оракул неожиданно рассмеялся.        – Умереть? Или жить рабом? Мертвец свободен. Так что…       Я улыбнулась ему в ответ.       – Не соглашусь с тобой, Вэна. Дух раба, скормленный Руну в ритуале, будет рабом и в Запределье. Вечно станет служить Бешеному, если Рун примет такую службу, если она ему окажется нужна.        Рука Оракула неуловимо быстро метнулась ко мне, обхватила пальцами моё запястье и сжала его.       – Он не поверит твоим угрозам, девочка-Жало, – сказал Вэна через пару мгновений. – Ты не сумеешь сыграть на этом страхе, потому что сама не веришь в это. Ты думаешь лишь о том, как угодить Волле, сохранив при этом и своего случайного любовника в здравом рассудке. Тебе не нужен страх жертвы. Дай ему правду. Убеди, что он должен стать мучеником во славу Руна добровольно. И тогда он получит свою свободу, ну или то, что будет считать свободой. Ведь от тебя он не освободится никогда, так ведь?        – Кто тебе позволил читать меня, Оракул? – я выдернула руку из его хватки и выпрямилась.        – В твоём притворном возмущении сокрыт иной вопрос, Ламаи. Как тебе удалось прочесть меня, Оракул – да? И мысли – может ли он также прочесть и несчастного узника, вытащить его самый сильный страх, чтобы не тратить время на пытки, а бросить к лапам Бешеного самый лакомый кусок без усилий. Тебе нет нужды говорить правду мне, я вижу её и так. Скажи правду ему. И выполни свою работу как положено. Боги не терпят компромиссов. Они накажут за такие попытки. Помни об этом всегда. Ты сможешь переиграть многих из живущих, но не садись играть с Богами.        Он снова уходил в туман своих путаных смыслов. Но предложение открыться своей жертве, при всей его дерзости, стоило обдумать. Пойдёт ли Солли мне навстречу? Сможет ли понять и принять такой выбор тогда, когда выбора вроде и нет?                         Добровольная жертвенность действительно по вкусу любому из Богов, но вот только Рун требует именно мученичество. Однако, это помогло бы не сломить волю парня окончательно, ведь даже иллюзия свободы воли может сохранить разум цельным. Таковы люди.        Признаться, я надеялась уговорить Оракула применить его магию, но поразмыслив, решила, что он прав, проявляя упрямство. Кто знает, примет ли Волла такой способ, а ещё – примет ли Рун к себе на алтарь уже покорное существо? Бешеный коварен и требователен, особенно к тем, кто обещал ему изысканные дары. К таким как я. Желающим многого и обещающим взамен тоже многое.        Глаза Солли распахнулись удивлённо, а неуверенная улыбка тронула губы, когда он увидел меня. И надежда, которая вспыхнула в этом взгляде, даже сумела кольнуть меня неким подобием чувства вины.         За время, что мы не виделись, парень заметно возмужал, нарастил мышцы в тяжёлом рудничном труде, но подавленным или измученным не выглядел. Не зря я платила исправно старшине рудников.        – Ты выкупила меня, – выдохнул Солли. – Я верил, но время шло, и я… Его голос дрогнул, он отвернулся, пряча глаза.        – Выкупила, – я шагнула к нему. – По очень высокой цене. И нам придётся платить её вместе. Или же…       Он тоже сделал шаг навстречу, нарушая все правила и запреты обхватил меня руками и крепко обнял.        – Солли, – я высвободилась и отступила.       – Прости. Так что там “или”?       Он быстро собрался и натянул на лицо слегка дурашливую маску. Сильный мальчик, Руну понравится.        – Или ты отправишься назад в рудники, а я буду скормлена Бешеному.        – Ну, значит, выбора у нас нет, – пожал плечами Солли. – И судя по твоему лицу, сказанное далее мне не очень понравится. Говори прямо, Ламаи, но прежде чем начнёшь, ответь, чего покупаю я?        – Свою свободу.        – И твою жизнь, надо полагать?       Я промолчала.       – Я обещал служить тебе за свободу, – помедлив произнёс Солли. – Стало быть, моя служба начинается сейчас. Приказывай.        Он вскинул голову и улыбнулся. Гордый, сильный, уверенный мальчик. Вор, для которого имеет значение честь. Тот, кого я буду рада видеть среди своих сторонников. Если мы справимся.        – Я буду кормить твоей Силой Руна, пока она почти не иссякнет, – сказала я, глядя ему в глаза. – И ты должен согласиться принять это добровольно.        Солли усмехнулся. Усмешка вышла кривоватой – он боялся слушать меня дальше.        – Я просил говорить прямо, дахака. Уж прости, я не знаток ваших ритуалов.        – Ты будешь страдать во имя Руна, Солли. Жестоко и долго.        – Как долго?       – Зависит от тебя. Ты силён, а это значит, что мне придётся потрудиться, чтобы довести тебя до мига, когда твой дух будет готов сломаться. Но ты должен сам согласиться на мучения, познать их и славить Бешеного. Только так.        – А зачем так?        Солли побледнел, на его виске подёргивалась жилка, губы дрожали.        – Зачем я должен славить твоего Бога?       – Если ты будешь доверять мне, знать, что я выкупаю твою свободу, ты не сойдёшь с ума. Я буду твоим палачом, но если ты позволишь, то и проводником. Я сумею уберечь тебя, тебе нужно только сохранить эту веру, несмотря на то, что я буду делать с тобой.        – Забавно выходит, – хрипло сказал Солли. – Ты предлагаешь мне довериться своему палачу. А может мне лучше вернуться в рудники?        – Лучше, – твёрдо ответила я. – Проще. Твоя смерть там в итоге будет менее мучительна, чем то, чему я подвергну тебя тут. Но если ты согласишься, ты выживешь и будешь свободен. Выбирай.        – Что меня ждёт?       – Боль. Много боли. Беспомощность и унижение. Отчаяние. Твоя Сила будет уходить каждый раз, когда ты будешь славить Руна. Чем искреннее будет твой дар, тем быстрее Сила будет покидать тебя. И тем быстрее всё закончится. Но это трудно.        – Скажи, – Солли помедлил и продолжил: – Ты требуешь согласия, но ведь ты могла бы сделать всё это и без него, так?       – Так. Но тогда это растянулось бы слишком надолго, и твой разум мог не выдержать.        – И ты лишилась бы того, кого присмотрела для своих будущих свершений. А тебе этого не хочется… Так?!       Он был умён, этот парень. Я почувствовала, как тяжело бухает моё собственное сердце.        – Так, Солли. Я могла бы сказать, что хочу сократить время твоих мучений таким образом, но не стану, потому что это неправда. Я хочу решить эту задачу наиболее эффективно и выгодно для себя, в первую очередь. Ну и для тебя, в итоге.        – То есть ты соврала, сказав, что я могу выбирать? Что если предпочту отправиться в рудники…        – Нет. Не соврала.        – И тогда на алтарь положат тебя.       – Да, – я старалась сохранять лицо спокойным, я и сама верила в то, что говорю.        – Все ли дахака настолько безумны или это мне так повезло? – уже совсем тихо спросил Солли, а я поняла, что выиграла.        – Я безумнее многих, а значит у меня больше шансов добиться успеха.        – Делай что требуется, Ламаи Дивона, – он передёрнул плечами. – И когда всё закончится, ты будешь мне должна. Я ведь правильно понимаю, что дахака всегда держит слово?       Я улыбнулась и кивнула.       – Я буду должна тебе, Солли.        Я вышла из комнаты, в которой его держали до моих распоряжений. И я должна была отдать эти распоряжения как можно быстрее. Не стоит испытывать терпения Воллы. А то, что Великая Тень ждёт с интересом как же я выкручусь из расставленной им ловушки, я была уверена.        Клинок, охраняющий мою жертву, смотрел на меня с любопытством. Ну вот, Ламаи, ты уже вызываешь неподдельный интерес у ир-кабара Воллы. После истории с Оракулом мало кто решится дерзить тебе. И останавливать этот лестный для меня процесс я не собиралась.       – Солли отведёшь на нижний уровень, закроешь в клетку в Зале Служения. Малую клетку. До завтра не кормить, не поить. И пусть никто даже не думает прикоснуться к нему. Его жизнь и дух отданы мне Великой Тенью. Ты понял меня?       – Да, Ламаи, – коротко ответил Клинок и отступил в сторону, пропуская меня.       Скоро они будут встречать и провожать меня ещё и поклонами.         Тангая я нашла на тренировочном поле. Он гонял щенков и выглядел нарочито весёлым, но мне было хорошо известно, что командир очень недоволен всей этой историей с Оракулом и, тем более, с Солли. Я понимала его. Он уже чуял перемены, чуял, что щенок Ламаи скоро отрастит зубы, способные в один миг разорвать ему глотку. Волла был снисходителен ко мне, Клинки ир-кабара старались лишний раз не связываться со мной, а мужская потребность считать женщину, с которой спишь, своей, заставляла Тангая испытывать ещё и ревность. Но разве мог он что-то сделать с тем вниманием, которого удостоил меня Великая Тень.        Всё это я читала в его глазах, когда он смотрел, как я приближаюсь. Но меня мало беспокоили его переживания, я нуждалась в ином.        – Могу я просить твоего внимания, командир? – спросила я с улыбкой.       А мог ли он отказать?       – Иди в мою комнату, я скоро, – буркнул Тангай и отвернулся к ученикам, которые глядели на меня с похабными ухмылками на мордах.        Уж они точно знали, какого внимания требуют от командира. Я подмигнула ближайшему щенку и скорчила рожицу, передразнивая хмурое лицо Тангая. Парень ответил мне широкой улыбкой и неприличным жестом. За что и поплатился тут же, получив удар кулаком в живот. Согнулся, приподнял голову и снова оскалил зубы. Дахака есть дахака.        – Любви захотелось? – мрачно спросил меня Тангай, окинув жадным взглядом моё уже обнажённое тело.        Я лежала на его кровати, бесстыдно растянувшись и демонстрируя всё, что была готова ему отдать сегодня.        – Да, командир. Скоро мне станет не до этого. Хочу забыться. Иди ко мне.       – Зачем тебе этот мальчишка? Солли?       – Будет служить мне. Он ловкий вор и умелый маг. Ревнуешь?       – Нет, – Тангай присел на край кровати и провёл рукой по моей груди. – Беспокоюсь. Игра с Руном тебе ещё не по зубам.        – Это цена, назначенная Воллой.       – Оно того стоит?       – Мне решать, – улыбнулась я. – Не тебе. И никому. Сам учил – дахака решает кому и как платить. Ты излишне переживаешь за меня. Ты влюблён, и ты рискуешь. Эта любовь не принесёт тебе добра. Скоро наступит время, когда ты останешься позади. Просто пользуйся моментом, как и подобает воину дахака.        – Ты слишком прямолинейна, Жало, – Тангай склонился надо мной и приник поцелуем к губам.        Не требовательно, нет. У этого поцелуя был привкус обречённости. Тангай и сам всё знал, а мои жестокие слова были нужны мне, не ему. Я хотела его злости, его ревности, его грубости. Чтобы наутро войти в Зал Служения и стать палачом для другого мужчины, который, в отличие от командира, будил во мне не только плотские желания. Солли был дорог мне. Я хотела наказания за то, что мне придётся делать.        Однако, Тангай был старше и мудрее. И, вероятно, намного мягче, чем я. А может, наоборот, более жесток. Просто понял, как можно по-настоящему отомстить мне. Нежность, с которой он ласкал меня, выбивала из моих глаз слёзы. Куда как вернее, чем если бы он взял в руки плеть. А Тангай собирал слёзы губами и шептал слова утешения, в которых я не нуждалась. 

***

      Малая клетка в Зале Служения позволяет заключённому в ней только лежать, скрючившись в позе младенца, ну или стоять на четвереньках. Ни выпрямиться во весь рост, ни лечь, ни сесть нормально. Пребывание в ней – само по себе пытка. Ночь провести не так страшно, но зачастую мы оставляли пленников там надолго. До тех пор, пока желание вырваться не заставляло их самих умолять о возможности взойти на алтарь.       Моей целью не было подвергнуть Солли такому испытанию. Это было бы слишком просто, и Волла точно остался бы недоволен. А я боялась ошибиться, и всю долгую ночь, после того, как ушла от Тангая, читала руководства для ритуальных палачей Дахака Кабар. Да, и такие имеются тоже. Можно было бы обратиться за советами к Молоту – он часто выполнял эту работу для Воллы, но что-то останавливало меня. Я не хотела даже словами связывать этих двоих, я чуяла, что так быть не должно.        Я подошла к клетке и встретилась взглядом со взглядом Солли. Он облизывал пересохшие губы и в глазах стыл страх. Сейчас он видел перед собой не Ламаи, с которой делил ложе и шутил, перемежая шутки поцелуями и ласками. Сейчас к нему явилась Жало – будущий Клинок Дахака Кабар, готовый принести в жертву своему божеству Силу пленного мага.        – Дай мне воды, – прошептал Солли.        – Если заслужишь, получишь немного, когда я закончу на сегодня. Завтра, если заслужишь – покормлю. Отныне каждый глоток воды и каждый кусок тебе придётся покупать своим страданием и покорностью. И только я буду решать достаточна ли цена. Ты понимаешь меня, Солли?       Он всё ещё не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле. Смотрел на меня, как будто ожидал, что я не всерьёз, что вот сейчас я рассмеюсь, и всё закончится.        Я хлестнула его Силой, заставив вжаться в пол.        – Я не слышу твоего ответа.        – Я понял…        Ничего он не понял. А я не могла подсказать. Придётся парню самому додуматься до правильных ответов.        Он не сопротивлялся, когда я растягивала его в цепях. Сам протягивал руки в жёсткие ременные крепления, привставал на цыпочки, позволяя мне натянуть цепи до предела, сделать так, чтобы каждая его мышца застыла в предельном напряжении. Следил потемневшими глазами за каждым орудием, которое я раскладывала рядом – для удобного доступа.        Сегодня обойдёмся малым. Возможно, понимание придёт без излишних мучений. Но если нет, завтра будет хуже, намного хуже.        Кручёная однохвостая плеть, со стальными шариками в плетиве. Орудие, владеть которым меня обучили в совершенстве – спасибо Тангаю. Здесь я могу быть уверенной, что не покалечу непоправимо. Ну а в своём умении причинить сильнейшую боль я не сомневалась. Будет много боли и много крови. Всё как любит Рун.        – Кричи, – бросила я, распуская плеть.        Зачем Солли пытался сдерживаться? Неужели он так быстро забыл то, что я говорила ему накануне? Он стыдился, а значит не хотел довериться мне. Сам продлевал себе муку и подписывал приговор на мучения более жестокие.        – Во имя твоё, Рун, – шептала я с каждым ударом, рвущим натянутую над напряжёнными мышцами кожу.       А в криках Солли, которые, конечно, он в итоге не сумел сдержать, я не слышала того, чего желала. Глупец.         Залитая кровью спина подрагивала, кое-где кожа свисала лохмотьями. Моя рука была верной – ничего, что повредило бы мышцы, связки и нервы. Но упрямый парень пока не заработал свой глоток воды.        Я вздёрнула его голову за волосы, заставила смотреть себе в глаза и пыталась взглядом сказать ему, что от него ждут. Я не смела использовать магию, не смела произнести слово, я умоляла его прочесть в моих глазах ответ. Неужели он решил сдохнуть на алтаре в итоге? Но не расстаться со своей Силой? Неужели он что-то хочет доказать мне?        – Во славу твою, Рун! – завопил, наконец, Солли, когда крепкий солевой раствор выплеснули ему на спину по моему приказу.        И забился в цепях, рискуя вывернуть суставы. А Сила едва заметным светящимся ручейком текла с его рук. Я не должна, не могла это видеть. Но отчего-то видела. А когда, ощутив чужое присутствие, обернулась, то наткнулась на равнодушный взгляд Воллы. Вот кто позволил мне видеть весь процесс, вот кто снова давал мне свой урок.        – Дай ему воды, – сказал Волла и ушёл.       Освобождённый от цепей Солли едва смог разлепить рот и принять несколько глотков воды, но как только почуял влагу, попытался перехватить мою руку с кожаной флягой и напиться вдоволь.       Разумеется, я не позволила. Толкнула ногой в грудь, заваливая навзничь, добавила пинок под рёбра и повернулась к охране.       - В клетку. Привязать так, чтобы спина была наверху и чтобы двигаться не мог.       Иначе будет метаться и растревожит раны, а мне это не нужно.