берсерк.

Сынмин бежал. Бежал, заставляя ноги в утяжелителях ныть, изнемогая. Бежал, жадно хватая ртом воздух. Бежал, крепко держа руки у груди, изредка шевеля локтями, в попытке ускорить себя. Пустые улицы района освещались уличными фонарями и слегка мигающими вывесками магазинов. Ровный тротуар, изрешеченный трещинами, подобно беговой дорожке, вынуждал Сынмина продолжать свой путь, надеясь с физической нагрузкой облегчить то, что не переставало гудеть у него в голове, лишая сна. «Первого марта в час ночи в районе Хондэ в ночном клубе «Неон» произошел теракт. Виновником случившегося признали фиолетового юношу двадцати трех лет, Чен Гону. Утверждается, что молодой человек попал в клуб через служебный вход, после чего, умышленно воспользовавшись своей силой, совершил самоубийство и унес за собой около десяти жизней ни в чем неповинных граждан. Около тридцати человек получили ранения легкой и средней тяжести. Порядка пятнадцати сейчас находятся в реанимации. Правительство Южной Кореи объявило траур и отменило все общественные мероприятия на ближайшую неделю. По итогам решения внепланового заседания ОСЦ Южной Кореи будут введены особые условия, ограничивающие граждан любых цветов в передвижениях и посещениях общественных мест.». Сынмин споткнулся об собственную ногу и упал на асфальт, чувствуя жжение в области колен, спрятанных за тканью спортивных штанов. Тишина. Непривычная тишина, спровоцированная страхом людей выбираться в темное время суток на улицу. Тишина, что пугала своим концом. Сынмин не знал, чем окончится эта мучительная неделя бурных обсуждений случившегося, ненависти и желчи, зашевелившейся в сердцах и умах людей. Начало учебного года сдвинули в связи с произошедшими событиями. Мечта Сынмина без приключений начать новую главу своей жизни разрушилась и затерялась в осколках от взрыва ночного клуба «Неон». — Повезло, — Сынмин не прекращал повторять это слово шепотом каждый раз, когда сердце его болезненно сжималось из-за воспоминаний. Ему действительно повезло. Повезло, что незнакомый ему парень, лицо которого он помнил с трудом, за какие-то жалкие пять минут до катастрофы попросил его покинуть клуб. Повезло, что Сынмин в то же мгновение нашел своих друзей. Повезло, что его опьяненный и одновременно взбодренный разум зафиксировался на идее сбежать из помещения и увести Хёнджина с Феликсом как можно дальше. Настолько, насколько им позволило время. Сынмин не знал, почему был так одержим этой идеей. Почему чужое указание так явно, подобно приказу, кричало в его голове в тот самый момент. Чудовищное осознание — парень, которого он не мог вспомнить, что-то знал. А если и знал, то, возможно, был к этому как-то причастен. Ким чувствовал скрежеты совести. Думал о том, что с этим наблюдением следовало бы обратиться в полицию, но в его памяти сыро. Ничего он не вспомнит, не опишет и не расскажет, кроме собственных чувств. Чувства вины, которое свалилось на него тяжелой ношей. Тяжелее утяжелителей, от которых горели мышцы. — Повезло, — в очередной раз повторил он, прежде чем подняться на ноги. Его колени болезненно хрустнули, а поцарапанные ладони неприятно заболели. Беспроводные наушники с играющей классикой успели выпасть из ушей и затеряться посреди безлюдной улочки. Сынмин с волнением и раздражением на пару с фонариком на телефоне принялся искать свое единственное спасение. Единственный возможный способ убежать как можно дальше от реальности. Поиски затянулись, а сердце замедляться не намеревалось. Сынмин просмотрел все кусты, все неровности на асфальте, все отдаленно похожие на наушники предметы. Остановил свои поиски ровно в то мгновение, когда услышал короткую сирену полицейской машины. — Молодой человек, — спиной осознал, что патруль остановился прямо позади него. — Поднимите руки и медленно повернитесь. С трудом выпрямившись и выполнив указания, Сынмин со смесью усталости и страха во взгляде посмотрел на нарисовавшуюся перед ним девушку в полицейской форме. Её лицо в уличном полумраке показалось ему знакомым, а потому он сощурился, пытаясь не наклоняться ниже и не пугать своим заинтересованным поведением сотрудника полиции. — Со Синджу, голубой цвет, старший полицейский патрульно-цветной службы, — представилась девушка, внимательно смотря на Сынмина. Ким бросил взгляд за её плечо, наблюдая за водительским сидением взрослого мужчину. Он всего лишь хотел найти свои наушники, а не общаться с полицейскими на тему своих ночных бессонных блужданий. — Ким Сынмин?.. Глаза его расширились, и он вернулся в реальность, взглядом упираясь в прояснившееся лицо Со Синджу. Теперь озарило и его. Девушка махнула рукой своему коллеге, заставляя его отключить мигалки. — Нарушаем комендантский час? — с усмешкой спросила Синджу, наблюдая за тем, как Сынмин закатил глаза. — А в школе был очень приличным мальчиком, никогда не прогуливающим уроки и вовремя выполняющим домашнее задание. По крайней мере, это все, что я помню о мальчике с первого курса старшей школы. — Я вышел на пробежку, — скомкано ответил Ким, опуская наконец-то руки, чувствуя себя не в своей тарелке. — А патрульные теперь все цвета называют? — А тебя так часто патрульные останавливают, что ты такие вопросы задаешь? — Конечно, каждую ночь понедельника. Я именно поэтому и выхожу на пробежку, а потом подозрительно с фонариком ищу свои наушники. Девушка улыбнулась. — Наушники потерял, вот и искал. Штраф выпишешь? — Ага, на пару миллионов вон, — коллега Синджу раздраженно и громко вздохнул, вынуждая Со недовольно поджать губы. — Садись в машину, подвезем до дома. Надо будет как-то встретиться и поболтать, но, очевидно, не при таких обстоятельствах. Сейчас увеличили количество машин для ночного патруля. Отлавливаем всех и развозим по месту жительства, предварительно устраивая краткий допрос. Сынмин передразнивал Синджу по мере приближения к машине, усаживаясь на заднее сидение, кивком здороваясь с водителем. — Ты не спросила мой цвет, — спустя минуту с момента, как тронулось авто, тихо произнес Сынмин. Взгляд его направился в сторону пассажирского сидения рядом с водительским. Девушка держала в руках планшет, что-то шустро просматривая в базе. Этого было достаточно, чтобы Ким закрыл лицо ладонями, добивая себя еще одной мучительной правдой. — Ну конечно же. — Не спрашивала не потому, что думала, что ты все еще серый. Не спрашивала, потому что знала, что угрозы ты никакой не предоставляешь. — И с каких пор в полицию берут по критерию наивности? — Чхве, поворачивай, поедем в отдел, — ровным голосом попросила Синджу. — Я пошутил! — возмутился Сынмин. — Это было шуткой, отвези меня домой, пожалуйста. Мне завтра в университет, я не хочу провести всю ночь в обезьяннике. Легкий смех пронесся по машине. Сынмин закатил глаза и устало растворился в обивке сидения, рассматривая мрачные пейзажи за окном. Неожиданная встреча с девушкой, за которой он бегал хвостиком всю старшую школу вплоть до её выпуска, почему-то не взбодрила, а наоборот успокоила. Синджу была его доброй нуной, которая всегда помогала с подготовкой к сложным тестам и не переставала шутить, подкалывая за несобранный вид и красные щеки из-за глупых комплиментов. Ким не мог обозвать её своей первой влюбленностью. Синджу была первой девушкой на его памяти, что слишком легко отнеслась к его серому цвету. «Какая разница, есть у тебя цвет или нет? Перед законом все равны. В тюрьме хотя бы не нужно будет носить блокирующие наручники». Сынмин не был бы против носить блокирующие наручники, чтобы хотя бы создать впечатление одаренного цветом. Во время сильных приступов комплексов Ким покупал себе перчатки, присущие оранжевым, чтобы создавать иллюзию награжденным опасным элементом. С него смеялись. Однако впереди новая глава после печального пролога. Сынмин не хотел выслушивать очередные насмешки в свой адрес, не хотел, чтобы кто-либо знал о его отклонении, а хуже… Знал о том, что цвет у него все же был, но такой пугливый и стеснительный, что на глаза показываться не хотел и прятался до нужной протянутой руки того самого «особенного» человека. Сынмин надеялся, что сможет скрыть правду. Будет лгать одногруппникам, преподавателям и избегать всяких неуместных вопросов, однако… «В связи с недавними событиями на всех входах в учебное учреждение, в том числе и на входе на территорию университета, будут проводиться проверки цвета через детектор. Студенты обязаны иметь при себе документ, удостоверяющий личность, и выписку из ЦЦ по месту проживания с подписью главного врача». С трудом разлепившиеся после короткого сна глаза Сынмина долго бродили по тексту, пришедшему на почту. Ким не понимал, почему не увидел этого уведомления раньше. Раньше, чем за два часа до начала первого семестра. — Мрак. Сынмин был рад тому, что его истерия с цветом удачно совпала перед началом учебы, что значило одно — злосчастную справку делать не нужно было, она уже была на руках. И это было не единственной короткой радостью этим утром. Повезло, что молоко за пару дней не скисло в холодильнике и удалось взбодриться кофе. Повезло, что в этот раз Сынмин не споткнулся об собственные ноги, выходя из лифта. Повезло, что такси приехало быстро и удалось добраться до корпуса без пробок. Не повезло только в том, что перед входом выстроилась огромная очередь, в которой Сынмин отчетливо видел хаос и ужас. Напряжение источалось разными цветами, шум толпы не прекращал перебивать пение проснувшихся птиц и рев машин, рассекающих рядом по дорогам. Ким стоял почти в самом конце, разглядывая запястья и небольшой файлик со справкой и документом. Сынмин давно свыкся с тем, что столица закипала от разнообразия цветных ребят. В одном помещении могли стоять как представители зеленых, так и оранжевых, и все жили в нелегкой, но все же гармонии. Однако сейчас каждый считал своим долгом заглянуть друг другу в документы и до проверки вычислить цвет своего «соседа». Все были настороженными, боясь столкнуться с каким-нибудь неугодным фиолетовым и тут же наброситься на него с обвинениями в недавнем теракте. Никто подобного не любил, но умы людей уже были подвержены страху. Сынмину оставалось отчаянно хвататься за самообладание и не крутить головой из стороны в сторону, ушами хватаясь за сплетни и перешептывания. Очередь продвигалась быстро, но людей меньше не становилось. Ким, только подойдя ближе к людям в форме, почему-то неожиданно обратил внимание на парня перед собой. На его руки и предплечья, украшенные татуировками, отчего-то показавшимися знакомыми. Ким нахмурился, а затем, затаив дыхание, проследил за тем, как подошла очередь незнакомца. — Ян Чонин, первый курс, голубой, — коротко представился парень с улыбкой в голосе. Сынмин заподозрил что-то неладное. Что-то вновь показалось ему знакомым. Его не отпускало наитие. Когда сотрудник приблизил детектор-пистолет к левой руке Чонина, юноша тут же резко сменил её на правую, левой залезая в карман своих джинсов, пытаясь достать телефон, словно кто-то ему звонил. И почему-то только Сынмин обратил на это внимание. Обратил внимание на то, что представившемуся парню никто на самом деле не звонил и руку левую он убрал в тот же момент, как его пропустили на территорию университета. Неожиданное влечение — захотелось догнать его и расспросить с головой, в которой не было ни одной рассудительной мысли, однако его остановили. — Молодой человек, документ и справка, — Сынмин поджал губы, провожая взглядом теряющегося в толпе студентов Чонина. Проблем до первой вступительной лекции не хотелось, и Ким послушно все показал, привычно стоя дольше остальных по понятным причинам. Его справку изучили вдоль и поперек, сверяя все данные с документом, удостоверяющим личность. Проверили каждую цифру на совпадение, вчитались в печать и адрес Центра Цвета и только затем приложили детектор к запястью, видя на экране пистолета слово «Ошибка». Иронично. — Отойдите пока в сторонку, — попросил один из сотрудников. — Сейчас через пятнадцать минут мы закончим всех проверять и займемся вами. — Вы серьезно? — недовольно и саркастично поинтересовался Сынмин, чувствуя закипающее в нем негодование. Утреннему везению настал конец. Неужели в базу глупых детекторов не внесли серый цвет? Сынмин недовольно стоял за забором перед входом на территорию, сердитым взглядом провожая каждого входящего и не забывая своим длинным любопытным носом рассматривать через спину сотрудника чужие документы, губами шепча кривляния чужих имен и цветов. Из оставшихся сорока людей в очереди он насчитал пятнадцать белых, пятнадцать зеленых, десять голубых и… — Постойте! Опаздываю, не закрывайте ворота, иначе я их перепрыгну, — громкий голос неподалеку и сигнал машины. Из авто выбежал парень, закидывающий рюкзак за спину и торопящийся к уставшим сотрудникам, идущим по списку. Сколько людей они пропустили через себя до прихода Сынмина, было неизвестно. — Премного извиняюсь, чудовищные пробки и похмелье. Знакомый смешок, и Ким завис, наблюдая в метре от себя знакомое шебутное нечто. То самое, которое их районной старшей школе принесло немало проблем в тот год, когда Сынмин только поступил. — Ли Минхо, третий курс, оранжевый, второй код ЦВПЦ, — быстро и неразборчиво представился парень, замечая смену настроения у сотрудников при объявлении крайнего факта. Минхо буквально швырнул в них свои документы, выставил две руки вперед и с самой глупой улыбкой на свете озарил им сегодняшнее пасмурное утро. — О, Ким Сынмин. Сынмина словно ударило током, когда карие блестящие огнем глаза столкнулись с его пустыми. Ли Минхо… «Ли Минхо? Этот придурок из 3А класса? Да у него в голове одни фейерверки и машинки, лучше не связывайся с ним, Ким Сынмин. Он — не повод для подражания. А вот твоя любезная прекрасная нуна Со Синджу, то есть я, отличный пример дисциплины и порядка! Поэтому к этому черту лучше не подходи. Сожжет и не заметит». Но Сынмин все равно к нему подходил, потому что к Минхо невозможно было не подходить в стенах их старшей школы. Популярен своей вспыльчивостью и одновременным дружелюбием, словно Ли было принципиально важно знать каждого в стенах школы, его цвет, его адрес проживания и нарушал ли он когда-то закон, а если и нарушал, то помочь вырулить из этой неприятной ситуации. Минхо пророчили будущее адвоката в успешной юридической компании, но еще в конце выпускного класса пошли слухи о его военной деятельности, ведь им заинтересовался ЦВПЦ. Судя по брошенным Минхо словам, с ЦВПЦ отношения у него состоялись. Пробиться в данный государственный орган было сложно, и Сынмин знал, насколько. Знал, какая совокупность навыков и факторов должна быть у человека. Но у Минхо ни того, ни другого не было. Только машина без тормозов и извергающие пламя руки. — А ты чего тут стоишь? — Минхо уже давно прошел проверку детектором, но продолжал уперто стоять на месте. — Вы его не пропускаете? По каким причинам? — и тут же взъелся на людей в форме, беря на себя роль защитника чужих прав. — Детектор выдает ошибку, — ответил мужчина. — Идите на занятия, мы с ним разберемся. — Я знаю этого парня всю жизнь, — ложь. — У него серый цвет столько, сколько я его помню. Почему в вашей базе не указаны все ответвления от основных цветов? Вы в курсе, что за это на вас могут подать в суд? По законам нашей страны это ограничение прав человека по его цветному признаку, а его цветной признак подтвержден ЦЦ. Вы хотите оспорить вердикт ЦЦ? — Никак нет, просто без подтверждения от детектора мы не можем его пропустить. — А к какому черту здесь детектор, если у него есть справка с печатью? Может быть, ваши аппараты неисправны? В таком случае как вы можете проводить проверки, если в реестре указана не вся информация? Это чистейшая дискриминация и нарушение его прав как человека, так и студента. Вы понесете ответственность за его опоздание? Напишите ему бумажку на коленке с объяснением причины задержания? Давайте тогда вызывать полицию и разбираться, почему у вас не работает оборудование и на каком основании вы сейчас задерживаете студента, — Минхо достал телефон и начал набирать нужный номер. Сынмин нервно сглотнул, пытаясь осмыслить всю суть случившейся перепалки и почему второй код ЦВПЦ неожиданно за него впрягся. Возможно, Со Синджу ошибалась на счет Ли Минхо. — Не нужно, проходите, — вмешался в разговор подошедший третий мужчина, бросая угрожающие взгляды в сторону своих коллег. — С началом учебного года. — И вам хорошего дня, — Минхо выключил телефон и, схватив Сынмина за руку, поволок его за собой, быстрым шагом заводя в один из корпусов. Окончательно проснувшийся Ким обратил внимание на любимые перчатки Минхо из специального материала. Ли куда-то вел его, даже не спрашивая номер нужной аудитории, словно уже все знал. — Спасибо, — опомнился Сынмин, спешно благодаря. — Ты все еще носишь перчатки? Я думал, что ты уже научился контролировать огонь. — Это мера безопасности, прописанная в законодательстве. Оранжевые обязаны носить перчатки в общественных местах, даже если уровень их навыка развит до максимальной единицы. Никогда не знаешь, в какой момент полыхнешь, — Минхо подвис, вспоминая неприятную ситуацию. — В любом случае пошли быстрее, серая мышка, мы не можем опоздать на твою первую лекцию. Минхо свалился снегом на голову, зная ту информацию, которую отродясь знать не мог. И то ли он все еще поддерживал каким-то образом связь с Со Синджу, что по маловероятным причинам могла растрепать ему ночью историю о встрече со своим маленьким старшеклассником, то ли у Минхо были иные источники, неожиданно заинтересовавшиеся кем-то таким, как Ким Сынмин. Стоило только вспомнить о том, что наконец-то совсем вскоре начнется обычный день, как голова вновь схватилась за непрошенные мысли. За ту, в которой фигурировал парень в татуировках. Тот самый, который сидел в почти заполненной студентами аудитории и лениво осматривал окружение, не переставая перебирать карандаш в своих руках. И лишь спустя время, когда Сынмин приземлился задницей на одно из свободных мест, Ким задался вопросом. Что Ли Минхо, студент третьего курса, забыл на вводной лекции для первокурсников? Ответ был нечетким, но подозрительным, походящим на верный. Минхо сидел рядом с тем самым Ян Чонином, сложив лапки в замочек, следил за происходящим на большом экране, словно не слышал это в какой раз. Он смешался с толпой поступивших, не вызывая подозрений своим военным и студенческим стажем. Один лишь Ким Сынмин начал замечать вещи, не склеивающиеся между собой. Потому что Ли Минхо терпеть не мог «водяных» и обходил их в школьные годы за десять дорог, не желая сталкиваться с ними ни при каких условиях. Но детектор подтвердил цвет Ян Чонина, а значит, вопросов становилось все больше и больше. Первое занятие решило добить Ким Сынмина с яркой темой «Теория цвета». И если на протяжении часа парень выслушивал истории о возникновении каждого цвета, изредка поглядывая на экран, то оставшиеся полчаса он боролся с желанием выйти из аудитории и покинуть это место раз и навсегда. Во-первых, совершенно не было удивительным то, что на фиолетовом цвете с парт полетели недовольные возгласы. Все дошло вплоть до того, что фиолетовых нужно запретить и всех посадить за решетку, игнорируя тот факт, что такое уже происходило и происходит. Компетентный преподаватель мягко отстаивал позицию пацифизма и не переставал возвращать возмутившихся студентов в реальность, в которой все люди были обязаны жить в мире и процветании. С этого тезиса даже Сынмин посмеялся, против воли вспоминая все дискриминирующие аспекты и собственное утро на пункте цвета перед входом. Конечно же, одним слайдом затронули «отклонения». Если на каждом цвете представители нужного в игровом формате поднимали руки, то на фиолетовом и сером в аудитории была тишина без единого телодвижения. Было кое-что еще, что тревожило Сынмина во время этой лекции. Ян Чонин, взгляд которого Ким ощущал едва ли не ожогами. Как только Сынмин поворачивался в их с Минхо сторону, так тут же встречался с чужой красивой улыбкой. Уши краснели, Сынмин начинал бухтеть и отворачивался. Чувствовал, что его словно пытались сбить с толку. Не давали как можно тщательнее рассмотреть, в чем-то убедиться и что-то вспомнить. Вспомнить того парня, который спас его в ту ночь. — А сейчас я предлагаю вам интерактивное задание, — голос преподавателя заставил Сынмина опомниться. — До конца занятия осталось десять минут, я думаю, мы успеем. Каждый из вас по очереди, начиная с первого ряда, должен выйти сюда ко мне и показать какой-нибудь незамысловатый фокус со своим элементом. Мужчина взял с подоконника горшок с растением и, поставив его на стол перед собой, принялся показывать чудеса. Он вытянул обе руки над умирающим цветком и заместо чуда оживления заставил сухую почву подниматься из сосуда вверх мелкими крупицами, пока в обеих ладонях не сформировались шарики. — Я зеленый, но мой профиль — это земля. Совершенно не догадываюсь, как именно можно вернуть к жизни это пожелтевшее от засухи нечто, но могу без труда сменить ему почву. А что можете вы? Сынмин нервно вздохнул, понимая, что все, что он может сделать с этим цветком, — это выкинуть его в урну. — Я могу его напоить, — девушка, чья очередь была первой, покинула свое место и подошла к цветку. Коснувшись сухого листочка, она заставила его вмиг позеленеть. — Чудесно! Вся аудитория захлопала. Один Сынмин покивал, одобряя чужой «талант». И началось. Каждый выходил к медленно оживающему растению, устраивая перфоманс. Кто-то долго показывал фокусы с левитированием воды, кто-то добавлял почки, кто-то распускал их, пока очередь не подошла к тому, кто не мог свой взгляд оторвать от темной макушки Ким Сынмина. — Молодой человек, ваша очередь, не стесняйтесь, — подбодрил мужчина, рукой показывая на Чонина. «Ян Чонин, первый курс, голубой», — пронеслось в памяти заинтересованного Сынмина, обернувшегося к студенту точно так же, как сделали все остальные. Теперь Ян не улыбался. Его лицо было бледнее обычного, его ладошки сжимались в кулачки, а лоб покрывался испариной. Он молчал, не в силах сдвинуться с места, все больше и больше привлекая к себе внимание общественности. — Не переживайте, — не унимался преподаватель. — Даже если ваши навыки не такие серьезные, как у ваших коллег, я уверен, вы можете показать нам хоть что-то. Чонин шумно и нервно сглотнул. Сынмин был уверен, что что-то было не так. Совсем не робость была на его лице. Ему было страшно. — Давайте я, — Минхо встал с места, пихая Чонина в плечо, чтобы через него перелезть. В это же самое мгновение побледневшему удалось облегченно выдохнуть. — Хорошо, с радостью, — воспрянув, довольно ответил мужчина, отходя подальше от измученного всеми махинациями растения. Минхо с довольной хитрой улыбкой подошел ближе к цветку, начиная разминать кисти рук и щелкая пальцами, после снимая перчатку с одной из ладоней зубами. — Погодите-ка… — Ты чего удумал? — шепотом спросил Сынмин за секунду до того, как несчастный цветок воспламенился. Пламя красиво уничтожало все на своем пути, заставляя нежные розовые лепестки темнеть. Неприятный запах разнесся по всему помещению, а испуганные возгласы начали бить по ушам со всех сторон. Тут же сработала система пожарной сигнализации, а следом за ней сработали и датчики, из-за чего началось пожаротушение тонкораспыленной водой с самого потолка. Студенты начали накрывать головы сумками и тетрадями, а преподаватель начал открывать окна. — Меня зовут Ли Минхо, третий курс физкультурного, цвет оранжевый, второй код ЦВПЦ. С началом учебного года, первокурсники! Вы прошли посвящение, — с этими словами Минхо, возвращаясь к Чонину, в своем духе схватил его за руку и увел за собой, слыша вслед кучу ругательств. Сынмин сидел с мокрой головой на своем месте, продолжая широко раскрытыми глазами смотреть на сожженный цветок. То, что его однокурсники так долго пытались возродить, в мгновение уничтожилось одним легким движением руки оранжевого. Это заставило задуматься. Задуматься над тем, действительно ли в их мире когда-нибудь будет равноправие. Будут ли законы, способные контролировать такие аспекты? Возможно ли это?

***

— Дамы и господа, приветствую вас на срочном заседании ОСЦ Южной Кореи, — после неприятного писка раздался голос женщины. — Тема сегодняшней встречи напрямую связана с недавним терактом в клубе «Неон» сеульского района Хондэ. Сегодня мои коллеги выступят с предложениями по урегулированию нескольких конфликтных ситуаций, а также будут рассмотрены нововведения в нашем законодательстве. Огромный зал, заполненный важными лицами, от коммерсантов до глав различных партий и депутатов. Не обошлось и без корреспондентов с журналистами из частных газет. Множество камер, открытых ноутбуков с ненаписанными статьями и излишне много шума, из-за чего головы неких важных лиц раскалывались на несколько частей. Каждому из влиятельных хотелось высказаться, с чего заседание и началось. Все политики делились эмоциями, выбрасывая в воздух предложения о радикальных методах. Начинались бои без правил, остановить которые смог лишь один человек. — Здравствуйте, уважаемые коллеги, — слащавый голос мужчины заставил зал погрузиться в тишину. — Я, депутат Пусанской Единой Партии Цвета Ян Ухёк, выступаю с предложением, которое прежде в истории нашей страны озвучено не было. Шум кипы бумаг, очередной неприятный писк микрофона. — Соглашусь с вами всеми — фиолетовые начали забывать свое место, они не собираются контролировать свою силу и уходят безнаказанными, — в зале послышались звуки озадаченности. — Я и мои коллеги пришли сюда не просто для того, чтобы выплюнуть в воздух свои эмоции. Хочу затронуть тему нехватки людей в государственных здравоохранительных органах. Отборы проходят тщательные, но мы не можем закрывать глаза на очевидный факт — крайне мало по-настоящему сильных сотрудников. Преимущественные цвета: белый и зеленый. Несмотря на лицензии и на повышение навыков, белому сотруднику полиции, будь он даже патрульным, будет очень сложно противостоять опасному цвету без оружия и должной помощи. Первое, что я хочу предложить, это увеличить наличие голубых граждан в стенах полицейских участков, а также заняться рассмотрением оранжевых и прекращением брезговать к данному цвету. В наши дни мы нуждаемся в этом пламени, в огне надежд и справедливости. Скромные аплодисменты и одобрительные кивки присутствующих. — Однако одним усилением оранжевыми обойтись в наше время будет сложно. Как мы все с вами знаем, фиолетовые — угроза для нас. Эти существа не могут контролировать ничего вокруг себя, но что, если мы, — Ян Ухёк повернулся к экрану, пультом выводя полученные в ходе исследований данные и фото молодого юноши. Проследовали вспышки фотоаппаратов. — Что, если мы создадим отряд уникальных людей? На экране появилась информация о смешанных людях, в ДНК которых наблюдались два цвета двух разных элементов. — Господин Ян Ухёк, можно вопрос? — одна из журналисток поднялась с места. Мужчина кивнул в знак согласия. — Вы хотите отыскать в государственном цветном реестре «смешанных» и развить их навыки, чтобы они в дальнейшем работали на благо нашей страны, защищая нас от нападок фиолетовых? — Не только, — мужчина усмехнулся. — Мы все знаем истину — смешанных людей достаточно мало, ведь их появлению мешают именно наши законы и масса вторичных факторов. Нам нужны сильные бойцы, но, как нам с вами известно, из смешанного белым и зеленым маловероятно можно получить достойного по силе соперника фиолетовому. Очередное клацанье пульта и следующий слайд. — Я предлагаю не только призывать смешанных к подготовке и давать им данную возможность, как служба на свою страну. Я предлагаю задействовать гены отдельных цветов и через определенные медицинские процедуры создавать тех самых смешанных ребят. Полились противоречия. — Не беспокойтесь, — утихомирил толпу Ухёк. — Я и мои коллеги из главного Пусанского ЦЦ с разрешением пациента и сдачей нужного количества анализов уже провели данный эксперимент, и он оказался успешным. Ю Сан в свои законные десять лет получил зеленый цвет, к которому мы через ряд операций смогли добавить оранжевый. На реабилитацию и привыкание организма потребовался месяц, и теперь Ю Сан является первым человеком на нашей земле с искусственно приобретенным цветом. Ныне он смешанный. Сейчас Ю Сан проживает в Сеуле и работает с ЦВПЦ. Его результаты — высокие положительные показатели, и это же доказательство того, что у нас есть шанс и возможность создать армию из сильных людей. Крайний слайд, на котором большими буквами было написано:

ПЛАН «БЕРСЕРК».

— Нашей стране нужны воины, — пафосно произнес Ухёк. — И раз наша природа не всегда способна подарить нам их, мы будем вынуждены создать их самостоятельно. Под опекой моей партии будут открыты специальные подготовительные центры, как микро-подразделения ЦВПЦ. Я призываю к обращению к «смешанным» гражданам за помощью. Сейчас нам как никогда нужна их сила. Шквал вопросов и негодования погрузил зал в гомон. Закадровый голос репортера потихоньку возвращал в реальность Чонина, сидящего и тупящего перед монитором компьютера, с которого смотрел прямой эфир. Его лисий взгляд был сощурен, сосредоточен и отчасти пуст. Он лениво подпирал голову рукой, пытаясь в происходящем хаосе найти хоть что-то, что решило бы огромную часть его проблем. — План «Берсерк», — хриплым голосом, едва шевеля губами. На экране развернутый слайд презентации с фотографией «подопытного» и его результатами. Чонин закрыл все вкладки быстрым нажатием клавиш и поднялся с места, беря со спинки стула кожанку. Дверь небольшой комнаты открылась, и Ян возле прихожей столкнулся с промокшим из-за дождя Минхо, стоящим в проходе. — Скажи мне, что ты не смотрел прямой эфир заседания ОСЦ, — взволнованно попросил Ли. — Я пойду в ЦВПЦ, — твердо произнес Чонин, пытаясь обойти друга стороной, чтобы обуться. Его грудь почувствовала крепкую ладонь, намеревающуюся его остановить. — Нет, Чонин, ты никуда не пойдешь, — тише привычного прошипел Минхо, и Ян прочитал в его взгляде подозрительную настороженность. Следом же за этим Ли натянуто улыбнулся, резко оборачиваясь. — Проходи, Сынмин. Можешь разуться здесь, сейчас я принесу тебе полотенце. «Как мы все с вами знаем, фиолетовые — угроза для нас. Эти существа не могут контролировать ничего вокруг себя». Чонин остолбенел, сжимая неожиданно нагревающиеся ладони в кулачки. Взгляд его задрожал при встрече с чужим пустым. «И раз нас нарекли злом, то мы обязаны оставаться им до конца». В этой небольшой прихожей двухкомнатной квартирки, в которой с переменным успехом уживались разноцветные парни, Ян Чонин столкнулся с человеком, знающим его страшный секрет. Секрет, что спас Ким Сынмина той самой ночью.