после фильма.

- он хочет поговорить с тобой. - без приветствия заявляет гром, стоит серёже переступить порог его квартиры. разумовский замирает в дверях. роняет на пол пакет с продуктами, дрожащей рукой тянется к вороту рубашки, расстёгивая верхнюю пуговицу в тщетной попытке вдохнуть полной грудью. он знает, о чём речь, он подозревал, что когда-нибудь услышит это, но сейчас, видя подавленного игоря в противоположном конце коридора, он оказывается совершенно не готов. слишком рано. - в каком смысле? - только и может выдавить хриплым, ломающимся голосом. - просто поговорить. не через меня, но он дал обещание, что не станет распускать лапы, серёж. - гром сокращает расстояние, опуская тяжёлую ладонь парню на плечо. - прости. я пытался отговорить его, но он ебёт мне этим мозги уже несколько дней и я не уверен, что выдержу дольше. мне правда жаль... серёжа смотрит в глаза игорю, изо всех сил стараясь не переводить взгляд за его спину. он знает, что увидит, если посмотрит в тёмный дверной проём, и всеми силами пытается отсрочить встречу с такой знакомой тварью, предпочитая прожигать взглядом отливающие зелёным глаза грома, которому нужна его помощь, и серёжа не может отказать, ведь когда-то сам был на месте майора, ища спасения от пробравшейся в мозг сущности сначала в олеге, затем в самом громе. ему не повезло - олег обезумел так же, как он сам, а гром просто не захотел тогда слушать, и он не позволит ставшему уже каким-то родным игорю пережить такое же предательство. он должен быть сильным. таким, как сам игорь, который теперь вечно зовёт себя слабаком, отмахиваясь от серёжиных утешений. - я поговорю с ним. - кивает разумовский, изо всех сил стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, сжав кулаки так, что ногти врезаются в кожу. - сейчас разберу продукты и буду ждать его в комнате. а ты закройся в ванной от греха подальше, чтобы ему ничего лишнего в голову не взбрело. игорь соглашается и уходит, и разумовский видит, как его тень в свете уличных фонарей искажается, приобретая хорошо знакомые вороньи очертания, но старается убедить себя, что это всего лишь обман зрения. дверь ванной закрывается со звонким хлопком, когда сергей выходит из кухни. руки непроизвольно начинают трястись вновь, но он лишь хмуро смотрит в темноту гостиной, пробираясь к окну и закуривая. проходит минута, и он уже хочет обернуться, позвать игоря и спросить, какого чёрта птица так медлит, но позади раздаётся шелест крыльев и всё желание поворачиваться разом испаряется. в комнате становится ощутимо холоднее, но он лишь крепче сжимает в кулаке зажигалку, даже не думая закрывать окно. серёже страшно. он знает, что стоит позади него, знает, что рано или поздно повернуться придётся, и ужас липким комом забивает горло, заставляя дрожать сильнее в приступе с трудом сдерживаемого кашля. - ну привет. - доносится из-за спины собственный голос, и серёжа кривится. - должен признать, я рад тебя видеть. птица говорит без привычной насмешки. это настораживает, но и вселяет надежду. - не уверен, что могу сказать тебе то же самое. - как можно спокойнее отвечает разумовский и слышит презрительное цоканье языком. - я этого и не ожидал. ха, да ты же до сих пор меня боишься. сколько лет прошло, серёж, что ж ты так? - не выёбывайся, а? говори, зачем я тебе нужен, и давай просто закончим с этим поскорее. птица вздыхает и снова шелестит крыльями, явно подходя ближе. - слушай, прекращай этот цирк, - говорит мрачно, ощутимо заёбано, - я не собираюсь снова в тебя вселяться или лезть за игорем сейчас. хотя поговорить хочу именно об этом... да повернись ты уже. ничего нового не увидишь, клянусь. сергей поворачивается. на него смотрит жёлтыми глазами собственное лицо, окружённое идентичными рваными прядями рыжего каре и чёрными вороньими перьями. огромные крылья сложены за спиной, тело скрывается в почти полной темноте, и лишь фонарь с улицы помогает выхватить в этой черноте блестящие когти на тонких пальцах. лицо у странного двойника и вправду уставшее, и это не скрывается даже под напускным раздражением. кажется, они оба слишком много о себе возомнили когда-то. - о, вижу, не меня одного всё достало. - хмыкает невесело птица. - не в обиду, серёж, но выглядишь так, будто сдохнешь скоро. - кто бы говорил... - тянет разумовский, немного расслабляясь при виде такой уязвимой сейчас твари. - сам-то чего такой убитый? тебе же вроде весело тут. грома вон загонял совсем. - не весело, веришь? - существо усаживается на подоконник. - больше нет. поначалу и правда забавляло игоря цеплять, но... он демонстративно разводит руками. - и что, тебе нужен новый носитель? - с опаской смотрит на него сергей, вопросительно приподняв брови. - да уймись ты уже, серый, я ж сказал, что в тебе больше не заинтересован. а впрочем толку объяснять? всё равно ведь не поверишь. птица замолкает, и серёже становится не по себе. он никогда не видел это существо таким, никогда не предполагал, что ему вообще доступны какие-либо эмоции помимо злорадства. но птица перед ним, и птица в апатии, и это ново для разумовского. ему всё ещё страшно, но любопытство быстро становится сильнее, поэтому он всё же решается прервать молчание: - рассказывай уже. не просто же так ты меня увидеть хотел. неужели появилось что-то, с чем даже ты не можешь справиться? - ага, появилось. - птица кивает, встряхивая огненными волосами. - а если точнее, я просто осознал то, что много лет было прямо перед моими глазами. - он сутулится, прикрывая плечи собственными крыльями. - мне больше не в кайф носиться тенью за игорем, серёж, представляешь? я всегда рядом с ним, я даже согласился не говорить пол руку, когда он на работе, и что? он живёт себе спокойно за исключением вечеров, когда я пытаюсь хоть как-то себя развлечь, а что получаю я? да меня только облезлой вороной в последнее время и называют. противно уже. сергей смотрит на сгорбившееся в странной позе существо. смотрит и... понимает, о чём оно пытается ему сказать. "...и тогда меня полюбят." вот чего ему всё это время не хватало. - к чему ты клонишь? - на всякий случай переспрашивает разумовский, усаживаясь рядом с птицей на подоконник. - скажи как есть, чего тянешь-то? - как есть? - сущность зыркает на него жёлтым глазом и быстро отворачивается. - а я уже не знаю, как есть. я оставил тебя, я зачем-то до сих пор существую, что-то делаю, а толку? когда ты мелким был, тебе друг был нужен, и я был им, пока меня не заменили олегом. потом ты со своей этой соцсетью, свободой слова... я увидел в этом новую возможность. если не ты, то другие... я так думал. но всё, что я получил - слепую веру кучки подростков и всеобщее презрение. даже тот поехавший врач воспринимал меня как подопытную крысу. а сейчас... знает ли кто-то обо мне? вряд-ли. понимаешь? серёжа вздыхает. конечно, он понимает. лучше, чем кто-либо другой. - прекращай говорить загадками, мой тебе совет. - он тянет руку и касается длинных жёстких перьев. - я хотел, чтобы меня любили, но в итоге получаю в лучшем случае отвращение. - сквозь зубы цедит птица, раздражённо дёргая крылом, стряхивая его руку. - доволен? - ага, просто в восторге, - картинно взмахивает руками сергей, но быстро становится серьёзным - но ведь это не всё, да? - в корень зришь, разум. - птица усмехается. - ты за подоконник держись покрепче, а то свалишься сейчас, а мне потом перед игорем объясняться, что это ты придурок, а не я маньяк. в общем, я сваливаю. сергей и правда дёргается, отскакивая подальше от существа, и едва в окно не вылетает от таких откровений. в последний момент цепляется всё-таки за подоконник и, отдышавшись, глядит на птицу так, словно видит его впервые. - чего?... - что слышал, умник. улечу я от вас подальше и больше не побеспокою. и не потому, что мне вдруг стало жаль тебя или твоего ненаглядного полицейского, ты не думай. я просто устал искать признание среди тех, от кого получить его шансов у меня нет. пойду охотников по лесам пугать. всё лучше, чем вечно таскаться за кем-то и ежедневно слышать лишь оскорбления в свой адрес. серёжа с трудом подбирает челюсть с пола. смотрит на птицу, изо всех сил ища в жёлтых глазах подвох, ложь, но существо лишь ухмыляется устало и совершенно не весело. а серёжа ведь и правда понимает. он и сам был таким же изгоем с детства, он слышал противные голоса мальчишек постарше за своей спиной в коридорах детского дома, он собирал обрывки своих рисунков и, снова разочаровавшись, выбрасывал едва начатый блокнот. он был в глазах людей бездушным ублюдком с деньгами вместо мозгов, был в глазах игоря недостойной жизни мразью просто потому, что сидящее перед ним существо изо всех сил пыталось стать им, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя любимым. он слишком хорошо знает, что сейчас чувствует птица, чтобы назвать его сейчас лжецом. - ты это серьёзно? - переспрашивает он. - вот так просто?... - да. - птица пожимает плечами и грациозно спрыгивает с подоконника. - я не вижу смысла здесь задерживаться, серёж. что мне тут делать? ждать, пока игорь сам меня поиграть позовёт? так не нужно это ему, и тебе не нужно, да и вообще вряд-ли найдётся среди людей кто-то безумный настолько, чтобы сосуществовать со мной. а я ведь по-другому не умею. не научили, видишь ли, а сам я в отличие от человека знаний об эмоциях получить не могу, с нашим братом это так не работает. а на моё место кандидатура получше нашлась, как я вижу. - кто? - тут же спохватывается разумовский. - а сам не понял? в зеркало посмотри, если от моей рожи тебе так уж противно. - шутишь? я-то грому зачем? он во мне нуждался только пока ты его кошмарил, а стоит тебе уйти, как он снова начнёт выёбываться тем, какой он сильный и самостоятельный. ты наше единственное связующее звено. - а вот и нет. - толкает его крылом птица. - я хорошо изучил все дебри его разума, серёж. конечно, путаница та ещё, но некоторые вещи лежат на поверхности. ты сам всё увидишь рано или поздно. - уверен? - естественно. только пока ты строишь вокруг себя стены, ничерта у тебя не получится, поэтому мой тебе совет: завязывай с этой хуйнёй. ничего хорошего ты от этого не получишь, а вот игоря можешь упустить. серёжа застывает на месте, стараясь переварить как можно быстрее всю полученную информацию. птица вновь хмыкает и медленно перемещается, оказываясь за его спиной. - не забудь то, что я сказал, ладно? я хоть и завидую чертовски, но ты мне всё же друг детства, так что я расстроюсь, если ты проебёшься с этим. обещаешь не облажаться? кладёт когтистые руки на плечи, заставляя разумовского вздрогнуть. - обещаю. - с трудом выговаривает он. - рассчитываю на тебя. - покрытые перьями ладони исчезают. - ну, прощай, сергей разумовский. несколько минут уходит у сергея на то, чтобы понять: в комнате он теперь один. не слышно больше шелеста перьев и чужого шумного дыхания, из-за спины не веет холодом, и темнота больше не кажется такой непроглядно-чёрной. присутствие птицы не ощущается. на полу под ногами лишь большое чёрное перо - доказательство того, что он не сошёл с ума окончательно. - серёж. - в гостиной появляется игорь. - ты как тут? что-то изменилось, я... эй, ты чего? разумовский быстрыми, резкими шагами движется в его сторону, но лишь для того, чтобы протиснуться мимо в направлении ванной. - чего это с тобой? - недоумевает гром. - ничего, - выдавливает из себя серёжа, вымученно улыбаясь. - я сейчас... умоюсь только... закрыв дверь и включив сильным напором ледяную воду, он наконец позволяет себе беззвучно заплакать.