Давно написанный сценарий

Спокойный рабочий день Драко после командировки заканчивался в лучшем свете событий. Он буквально сиял, глядя на заслуженную статуэтку. Его признали лучшим целителем разума мира. Два года назад — Европы, а в этом году — мира. Наполняя себе бокал вина, мысленно Драко благодарил именно покойного крёстного Северуса Снейпа. Драко обязательно сходит на его могилу. Обязательно. — Рабочий день мистера Малфоя закончился. К нему нельзя! — Я Джиневра Поттер! Я героиня войны и жена Национального героя! Пошла вон с моего пути! — Пусть входит, ради Мерлина! — закатил глаза Драко, присаживаясь в кресло, не переставая пить вино. — Мой рабочий день завершился пять минут назад, — недовольно сверкнул своими ртутными глазами Драко, делая глоток. — Что такого случилось, что ты так нагло ворвалась ко мне, Уизли? — Поттер! — Предательница крови Уизли! Джинни до конца не понимала, почему после смерти Волдеморта Драко стал сильнее морально, физически и вообще стал таким, от которого веяло тьмой, а не уничтоженным Родом. — Ты должен мне помочь! С Гарри что-то творится! — Джинни села напротив Драко, готовая заплакать. — Он последние два месяца сам не свой. Смотрит на меня волком. Будто ненавидит. Я знаю, что получила чужое, но я… — Чужое? — удивился Драко. — Твоё… Малфой удивлённо распахнул глаза, бахнув рукой по столу, отчего девушка поёжилась. — Ты знала! Знала, что мы с Гарри нравимся друг другу? Знала, сука такая, Уизли! — кричал Драко, а секретарша быстро собрала вещи и убежала прочь, дабы не попасть под раздачу. — Ему нравился Седрик, и тот погиб на его глазах! Ему нравился Фред, и тот погиб! Он даже признался себе, что до того, пока Снейп не убил Дамблдора, он на него засматривался, и тот умер от яда Нагини! Он признался мне, что тогда при Битве за Хогвартс переживал за тебя. Но он так боялся, что ты тоже умрёшь, что выбрал девушку. Меня. — Тебя не просто так выбрали, Уизли! — Ты что-то знаешь? — Ты можешь быть даже заменой Тёмному лорду. Его шестнадцатилетней версии из дневника. Поттер проходил целителя разума перед Академией, и я видел воспоминание, где он восхищался Томом Реддлом. Ты видела его? — Нет. — А Гарри видел. Он был его первой любовью. Так… К чему эти признания спустя пять лет? — Драко откровенно этого не понимал. — Гарри начал кричать во сне. Ему постоянно снится, как я умираю, а возрождается Том Реддл. И всё бы ничего, так в этих снах меня убивает Гарри. За измену. Драко недовольно сверкнул глазами на Уизли и хищно оскалился. — Ты изменила ему два месяца назад, верно? Джинни виновато опустила глаза, боясь ответить правду. — И ты пришла ко мне за помощью? — Драко, я подтвержу, что он сошёл с ума. Заберёшь его себе. Я разорву брак. Только пусть он не убивает меня. Изначально он потребовал верности в браке. Полечи его немного, он переключится на тебя и тогда… — И тогда, что? — засмеялся Драко, так же безумно, как смеялся Волдеморт, вызывая страх. — Иди домой, Уизли. Я не наврежу лорду Гарри Поттеру-Блэку-Певереллу. Пошла на хуй! Оскал Драко был победным, отчего Уизли заплакала. Драко же сделал глоток вина, глядя в её ярко-карие глаза, в которых Драко видел огонь жизни. — Магический брак больше не защитит тебя, дура. Не защитит, — смеялся Драко, откидываясь на спинку стула. Джинни резко вскочила на ноги и убежала прочь, а Драко посмотрел на свой безымянный палец, снимая чары невидимости, где виднелось брачное кольцо, понимая, что пора домой. Драко взял пиджак, за окном было уже темно, но не настолько холодно в октябре, чтобы доставать пальто. Выйдя из Мунго, Драко восторженно засмеялся, понимая, что ему повезло. Наконец. Он уже даже не ждал этого расклада. Явившись домой, тут же заскочил в лабораторию мужа, который работал с очень опасным ожерельем. — Любовь моя, — Драко нагло убрал палочку прочь, уселся на колени мужа и страстно поцеловал, получая такую же отдачу взамен. — Мои поздравления, мой хороший, — прошептал брюнет, снимая галстук и целуя шею любимого. — Я проверял чары. Не спали ли. — Мой царь, пришло время, — муж сверкнул своими яркими глазами на Драко. — Она изменила Поттеру. Он видит во сне кошмары с убийством и изменой. Пришло время. Маг хищно оскалился, а после припал к шее Драко, который никогда не мог отказать мужу в ласке. Мужчина взмахнул палочкой, отлевитировав ожерелье, а на место усадил Драко. — Я соскучился, змейка. Три недели. — Прости, мой сладкий. Я искуплю вину. Мужчина разорвал на рубашке Драко пуговицы, жадно припадая к возбуждённым розовым соскам. Драко выгнулся дугой, прижимая ногами тело мужа поближе, который облизывал соски, как облизывают чупа-чупс, при этом расстёгивал пуговицы на брюках Драко, запуская туда руку, пачкая её в мокрой от смазки ткани. — Джимми! Драко забывался в этих умелых руках, вытворяющих с ним столько и такого, что сам Малфой и подумать не мог, что такое возможно. Он не мог более держаться за мужа, оттого отпустил его шею, полностью ложась на стол и позволяя себя раздеть. — Джимми… Руки мужа блуждали по бёдрам, проводя языком по идеальным икрам, поднимаясь всё выше к возбуждённому естеству. Драко совсем себя не мог контролировать возле этого потрясающего красавца. Губы мужа были мокрыми, ведь тот облизывался на головку, которая уже испачкала живот Драко и стекала по бокам, пачкая рубашку. Драко радовался тому, что пиджак снял ещё в гостиной. — Ты тоже скучал, мой хороший? — шептал Джимми, сжимая бёдра Драко и сверкая глазами, хищно улыбаясь. — Да… Да… Драко шептал как в бреду. Всегда горячие руки. Всегда голодный взгляд. Всегда низкий голос, умеющий приказывать и подчинять. — Мой родной, ты такой красивый, — произнёс Джимми, опускаясь к головке члена, не забывая обжигать её горячим воздухом, отчего Драко скулил. — Молю… Джимми… Молю… Джимми всегда хорошо понимал мужа, и никогда не позволял тому падать лицом. — Не умоляй. Ты заслуживаешь. Драко тепло улыбнулся, запуская руку в мягкие волосы мужа, чья голова склонилась над членом Драко, вбирая головку в рот. — Ох… Каждый раз… как первый… Драко забросил одну ногу за спину Джимми, делая опорой, а тот и был рад сжимать бёдра и насаживаться на член, не забывая создавать вакуум. Пальцы Джимми аккуратно блуждали возле сфинктера, намекая Драко, чем завершится вечер. — Да-да-да, Джимми…. Драко задыхался от минета, но его больше возбуждало то, что любимый желал войти в него. Джимми оторвался от Драко, призывая беспалочковой магией, от которой дух захватывало, смазку. Обильно смазав пальцы, Джимми просунул первый палец в дырочку, а после и второй, сразу разрабатывая. — Найди её… — Нет, — плотоядно ухмыльнулся брюнет, поглаживая член Драко, чьи руки зарылись в свои же волосы. — Я и так знаю, где она. Мы слишком давно вместе, чтобы я не знал, — Джимми специально зацепил третьим пальцем простату, заставляя Драко пошло простонать, прикрыв глаза. — Хватит сжигать меня заживо, Джимииии! Драко резко распахнул глаза, когда муж в него вошёл без предупреждения. Эта наполненность вызывала чувство спокойствия, а главное любви. Джимми приподнял Драко и перенёс, припечатав спиной к стене, сразу же вбиваясь. Пока у Драко хватало сил сжимать ногами тело мужа, однако надолго его не хватит. Смазка хлюпала каждый раз, когда Джимми попадал по простате. Драко крепко обнимал Джимми, целуя губы, а после запрокидывая голову, не в состоянии сдерживать стоны. Джимми вылизывал шею Драко, ставя метки, чтобы на его мужа никто не смел смотреть. И пусть для многих Драко до сих пор не женат, Джимми это не смущало. По телу Драко прошла дрожь, и он закричал, сжимая голову Джимми, кончая на животы обоих, не в состоянии держаться. Ноги сразу же упали, но Джимми успел подхватить Драко, усаживая на пол. Он кончил уже на полу, сделав пару фрикций. Его сперма попала на бедро Драко, который до сих пор сидел с прикрытыми глазами. — Ты как? — беспокоился Джимми. — Превосходно, — расплылся в улыбке Драко, укладывая себе на грудь голову мужа. — Люблю тебя, лорд Малфой. — Лорд Малфой у нас ты, а я муж прекрасного лорда Малфоя, — расплылся в улыбке Джимми, крепко сжимая Драко. — Как думаешь, Люциус с Нарциссой нас слышали? — Как же мне плевать, — засмеялся Драко, а после сразу стал серьёзным, когда губы Джимми коснулись шрамов Сектумсемпры. — Джимми? — Драко всегда хорошо чувствовал ярость мужа. Тот гневался и на шрам от метки, и на шрамы от Сектумсемпры. — Я бы никогда, — Джимми поднял на Драко малахитовые глаза полные любви, поглаживая его щеку, — я бы никогда, Драко. — Ему некогда было учиться. Он сражался с Тёмным лордом. Я простил его. Давно отпустил. — А я не могу простить себя. — Это был не ты. Джимми накрыл губами шрам, который во время секса даже не заметил, а после ещё один и ещё, будто выпрашивал прощение за то, чего не совершал. — Мастер Драко, мастер Джеймс, вас ждут на ужин, — послышался голос эльфа. — Сейчас придём, — ответил Джеймс, призывая салфетки. — Без магии? — удивился Драко. — Как будто они не знают, чем мы занимаемся. А я не собираюсь стыдиться того, как люблю своего мужа. Драко расплылся в улыбке, позволяя Джеймсу вытереть сперму салфетками. Сначала живот, затем бедро. На члене Джеймса было много смазки, как и в дырочке Драко, который поднялся на ноги и прилёг на стол животом, позволяя себя вытереть. Джеймсу нравилось заботиться о муже. Нравилось его любить. — Мой самый нежный змеёныш, — любил повторять Джеймс, — самый отзывчивый, самый любимый и самый лучший. Драко позволял себя одевать, опираясь ягодицами о стол, пока Джеймс надевал на него трусы, не забыв поцеловать уже спящий член, затем носки, брюки и туфли. Рубашку застёгивал Драко, призывая палочкой пуговицы и применяя заклинание Репаро, ведь их и так заждались, а галстук Джеймс намотал себе на правую руку, как трофей. Взявшись за руки, супруги направились в сторону гостиной, где их ждали Люциус с Нарциссой. Казалось, что старшие Малфои были в хорошем настроении. — Драко, сынок, мои поздравления. Ты заслужил эту награду, — шептала Нарцисса, обнимая его. — Северус бы тобой гордился, сын, — произнёс Люциус, целуя Драко в волосы. И оба супруга понимали, что Люциус с Нарциссой не идиоты, оттого хорошо понимают, чем занимались оба. Однако в душе пара не была, а значит, целовать нужно осторожно. — Благодарю, — улыбнулся Драко, садясь за стол возле Джеймса. — У нас новость. Джеймс оказался прав. Кажется. Я не уверен, но у Поттера начались кошмары. Нарцисса сразу побледнела, переглядываясь с таким же побледневшим Люциусом, чья рука аж застряслась. — Вы уничтожите его? — задал вопрос Люциус, уставившись в зелёные решительные глаза. — Если он связан с Поттером, это будет сложнее, — заявил Джеймс. — Однако я рад, что мы уже знаем о проблеме. — Может, убить эту рыжую девчонку? Драко, прости, это моя вина! Я подбросил ей тот дневник! — Отец, — Драко возле мужа ожил после войны и уже не вспоминал страхи, а вот Люциус помнил все Круциатусы Волдеморта. — Мы не знаем, в чём осколок его души: в самой Джинни или в её палочке, ведь тогда при девочке больше ничего не было, если верить записям Дамблдора, — заявил Джеймс. — Она сильна. Очень сильна. Я думаю, что она крестраж. — Так чего вы радуетесь, я не понимаю, — ужасалась Нарцисса. — Гарри будет свободен от Уизли. Это не та семейка, которая ему нужна, — улыбнулся Драко. — Ты женат, сердце моё, — оскалился Джеймс, сверкая зелёными глазами. — И я люблю только тебя, — Драко накрыл ладонь мужа, тепло ему улыбаясь, — но мы должны спасти Гарри Поттера. Он заслужил верность и любовь. — Верность и любовь? — засмеялся Джеймс, ведь у него совсем иные планы на героя. — Он ничтожество. Позволил из себя сделать раба Министерства. Ему бегать не надоело, что в авроры подался? Родители погибли, бегая за преступниками! Теперь он откровенный рогатый олень! Люциусу очень нравился зять и он даже поднял бокал, а Драко истерически засмеялся. Джеймс не мог простить Сектумсемпру, и Люциус тоже, пускай Поттер и дал показания в их защиту, спасая всех Малфоев от Азкабана и нищеты. — Не ревнуй, прошу, — Драко поцеловал щеку Джеймса. — Я — твой. — Один изуродовал твоё тело, второй — запястье и твою психику. Драко, я ждал слишком долго, чтобы поставить обоих на место. Фламель был прав, говоря, что Волдеморт просто так не исчезнет. Он подготовил меня. И больше ни одно заклинание не коснётся твоего тела! Люциус тепло улыбался, слушая слова зятя. Драко виновато опустил глаза, пытаясь скрыть слёзы. Ему всегда не хватало защиты и безопасности. Отец не смог их гарантировать, а Джеймс сможет. — И каков план? — задала вопрос Нарцисса. — Ожерелье для девчонки Уизли. Пока ещё Поттер. — Не слишком ли жестоко? — задала вопрос Нарцисса. — Она может погибнуть. — Ха! — засмеялся Джеймс, глядя на мужа, который преданно смотрел в любимые яркие глаза. — Драко обратили в хорька. Драко получил заклинанием в грудь. Драко получил метку. Вас всех пытали Круциатусом и всё потому, что Дамблдор играл свою игру, хотя мог всё рассказать Снейпу с Поттером и Волдеморт погиб бы раньше! Смерть Северуса на их руках! О себе я вообще молчу! Вот это жестоко, ведь всё длилось не один день! Ожерелье найдёт адресата. — Месть ни к чему хорошему не приведёт, — настаивала Нарцисса. — Месть? — хмыкнул Джеймс. — Он спас нас от Азкабана! Драко дважды ему должен, а мне Долг Жизни он отдал, когда я попросила спасти Малфоев полным составом. Джеймс, отпусти ненависть! — беспокоилась Нарцисса. — Наша семья не в том положении, чтобы показывать характер. — А будет в том, — обещал Джеймс. — Он ничтожество! Когда его не станет, я займу его место. Я остановлю Волдеморта. И я буду указывать волшебникам их место, если они будут так высокомерно глядеть на Драко! Их место внизу! Люциус наслаждался словами Джеймса, иногда считая, что тот тоже его дальний сын. Нарцисса и сама не радовалась положению в обществе, но оно хоть было стабильно. Драко не умел перечить мужу. Он всегда шёл за ним. И если Джеймс решил, что Малфои должны быть отомщены, так оно и будет. Гарри умел прощать, а Джеймс — нет. Его воспитывали иначе.

***

Гарри весь день разбирал бумаги. С тех пор, как он стал заместителем главы Аврората, работы стало больше. К физической добавилась ещё и бумажная. Уже почти полгода двадцатитрёхлетний аврор пытался слиться с системой, но даже сам Робартс часто повторял, что Гарри не всесильный. Гавейн часто советовал Поттеру выбираться в бар с друзьями, больше трахаться с женой, и тогда мир станет легче, но он не становился. Каждое дело, за которое брался Поттер, закрывалось, оттого его группе, в которую входили Рональд Уизли, Дин Томас, Симус Финниган и Теодор Нотт, передавались и голяки. Став заместителем, он автоматически лишился напарника, становясь мишенью. Гарри очень уставал. Глаза без очков болели, пусть он давно и вылечил зрение. Но без очков плыли буквы, ведь работы было немерено. Этот октябрьский вечер не исключение. Выходя из кабинета после шести, когда даже секретарь Натали ушла домой, Гарри делал себе кофе. Рон с ребятами отмечали очередное закрытие дела с огневиски. — Я думал, вы в баре. — Завтра на работу, так что в бар в пятницу, — хмыкнул Рон. — Да и Гермиона ещё на работе. Дождусь её. — А меня дома сегодня не ждут. Парвати в ночную смену, — хмыкнул Симус. — И днём им привезли двоих рожениц. Так что у неё ночь будет длинной. — А ты, Дин? — вздохнул Гарри. — Одиночество квартиры гложет, — сделал невинное лицо парень. — Но? — протянул довольный Нотт, который ещё с Академии хорошо уживался с гриффиндорцами. — Но как вспомню, что приду домой и нужно ложиться спать, чтобы снова пойти на работу, так и остаюсь здесь, — Нотт засмеялся, поднимая бокал, будто говоря тоже самое. — Вечер добрый, — вошёл Захария Смитт из отдела контроля за тварями. — Шеф просил передать, что дальше с оборотнями сам. Вы дали ему все наводки стаи. — Слава Мерлину, а то достал, — закатил глаза Тео. — Чего домой не идёте? Почти половина седьмого. — Тебя забыли спросить, Смитт. Катись отсюда, — приказал Рон, делая глоток. Рона побаивались. Мужчина был высоким и крупным, от одного удара кулаком на месте могла остаться лужа, а о палочке и говорить нечего. Захария закатил глаза, быстро ретируясь, а Гарри сделал полчашки кофе и сверху добавил огневиски. — Что у вас с Джинни? — задал вопрос Рон, отчего Гарри подвис с бутылкой в руках, а после поставил её возле друга, присаживаясь. — Не знаю. С тех пор, как меня повысили, она стала холодной. — Помню и я такое. Как только ты начал на неё обращать внимание на шестом курсе, так мы и начали скандалить. Она плакала, говоря, что я безумец. А я всё видел. У неё любовник, Гарри, — заявил Дин, не боясь злобного взгляда Рона, который не мог допустить клеветы в сторону его сестры. — Тогда я её отпущу, если она счастлива. — Она не отпустит статус и кошелёк. — Дин! — рявкнул Рон. — Что? — Рон, — заступился Симус, — я видел её пару раз с мужчиной. Она выходила из дома, а её кто-то встречал. Я тогда патрулировал парк в поисках вора. Гарри истерически засмеялся, откидываясь на спинку стула. Было обидно, что друг молчал, но с другой стороны нечего лезть в чужую семью. — Не виню её. Наверное, я слишком погряз в работе. На развод не подаёт и то хорошо. Это моя вина. — Ты тряпка, что ли? — вырвалось у Нотта. — Ты буквально рогатый олень! — Мой Патронус, — напомнил уставший Гарри, которого после войны как будто подменили. С тех пор, как у него исчезла цель, то сам Гарри стал будто спущенный мяч. Куда катили, туда и катился, а сам уже не хотел лететь в ворота. Ему будто стало всё равно. Сначала суды и интервью, затем Молли решила, что им с Джинни нужно срочно пожениться, что Поттер и сделал. Затем по указанию тещи принял все Рода. Затем стал аврором, как его и видел весь мир. После уже было не важно. За него всю жизнь всё решали. Он даже не знал, что любит. И никто не мог показать ему, что же он любит. Гарри сделал глоток кофе с алкоголем, думая о словах друзей. Те всегда были рады ему, но видели, каким опустошенным стал Гарри. Без частицы Волдеморта внутри, он будто не он. Резко вскочив, вернулся в кабинет, схватил плащ и решил узнать, где его жена сейчас. Рон и сам боялся за Джинни, а ребята видели, каким яростным Гарри бывает в бою, оттого рванули за ним, так и оставляя алкоголь на столе. Гермионе Рон отправил Патронус, что у него срочные дела и дома всё пояснит, а пока Гарри вёл всех к площади Гриммо. Они аппарировали подальше и шли к поместью, услышав, как звонко смеётся Джинни, пока её кто-то кружил в объятиях. Гарри застыл, как вкопанный, понимая, что его жена счастлива не с ним. Он никогда не скрывал от неё, что ему в школе больше нравились мужчины, но сейчас и правда было больно. Они вместе уже долгих пять лет. — Гарри, я сам поговорю с ней, хорошо? — Рон беспокоился о сестре. Но Гарри не злился. Ему не было больно. Ему было обидно, что он ходячий кошелёк и статус в обществе. — Не нужно. Я сделаю всё возможное, чтобы Джинни нашла момент признаться. Она замечательная. Заслужила любящего мужчину, который не будет приходить домой в десять вечера, срываться по ночам на рейды, и вообще её можно понять. Организм желает любви. — Ты её так отпустишь? — удивился Дин. — Да. Пусть наслаждается вечером. Хотя бы она. Гарри направился к себе в поместье, удивляя решением друзей, хотя это было очень благородно с его стороны. Дин шипел, что налысо бы побрил изменщицу, а парню раздробил бы челюсть. И Нотт с Финниганом его поддержали, а Рон надеялся, что Гарри знал, что делает. Он не будет лезть в личную жизнь сестры и лучшего друга. Гарри вошёл побитой собакой в дом, сходил сразу в душ под кудахтанье Кричера, беспокоившегося о таком могучем хозяине, который совсем себя не берёг. Есть не хотелось, но нужно было в себя хоть что-то запихнуть, поэтому Гарри поел гуляш, выпил пива и пошёл в спальню. Увидев кровать, замер на входе. Кричер бы сдал Джинни, оттого она точно не приводила любовника в поместье, но кто мешал ей прийти и лечь спать грязной после секса, зная, что муж придёт поздно и будет спать беспробудным сном. Гарри развернулся и пошёл спать в соседнюю спальню, которая когда-то принадлежала Сириусу. Он прилёг на огромную удобную кровать, пытаясь понять, где совершил ошибку. Каждые выходные Гарри проводил с Джинни: водил по ресторанам, водил в кино, музеи, на пикники, катал на катамаранах и лошадях, а после хорошенько её трахал. Любя. Не забывая и лизать, и доводить до оргазма. Конечно, теперь Гарри думал, что Джинни могла симулировать или пить возбуждающее зелье, но это не обижало. Скорее говорило, каким ничтожным он стал. Национальный герой мечтал о любви и покое, но в его жизни были работа и измены. Не умел он правильно поступать. Не было примера для подражания, пусть Дурсли и были очень примерными супругами. — Кричер, разбуди меня, когда вернётся Джинни. Гарри знал, что уснёт, ведь уставал на работе, а зная преданность эльфа, то тот не позволит Гарри ходить рогатым идиотом.