Пепел

Сквозь шторы проникал оранжеватый свет фонарей. В комнате царила полутьма, нарушаемая лишь еле-еле рассеивающим черноту ночи торшером. Надев сняв уличную одежду, я рухнул на диван. Кудряшки спали на лицо, мешая расслабиться и провалиться в сон, забыв про неприятности, что настигали мою душу в реальности. Надев наушники, явключил музыку, лениво перелистывая плейлист в поисках подходящей песни. Но почему-то полностью отключится не хотелось. Я недоумевающе снял источник музыки. Раньше он не мешал мне уснуть, да и просто лежать. А тут мысли роились в голове, отталкивая все, что могло их заглушить. Горячий чай был испробован, душ — тоже. Но что-то помогало слабо. Макс… Где он? Мой возлюбленный, хоть и не люблю это слово — но другом его назвать язык не поворачивается, — пропал уже неделю назад. Ни новостей, ничего. За стенкой громко плакал соседский ребёнок. Черт, как же хотелось зарыться в одеяло и зареветь также. Закутаться, пытаясь хоть как-то восстановить ощущение тёплых объятий Макса. Глаза нещадно защипало. Зажмурится не помогло, из горла вырвался сдавленный всхлип, источник которому было сердце. Будто неприятный росток тревоги и предчувствий расколол этот хрупкий орган на части, обвиваясь вокруг каждого осколка. В голове был белый шум. Будто воздух сгустился, давя на меня и не давая разорвать гнетущую сеть, что словила меня плотно, окутав. Хотелось далеко убежать от своих чувств. Но мысли тянут назад — в эту ночь, где я лежал один в холодной кровати, в темной и тихой квартире. Шум машин. Сдавленная музыка, с воем, будто сирена из наушников. Собственный, не узнаваемый голос. Я пытался вдохнуть глубже, но воздуха не было. Перед глазами, когда я закрыл их, чтобы ощущения были менее яркими, мелькнули родные глаза Макса, что игриво и радостно смотрели на меня почти каждый день. Он даже уставший приходил сюда, зная, что я о нем позабочусь. Зная, что он может мне доверится. Громкий вдох разнесся по комнате. От судороги, что свела грудь, я забыл о том, что людям — между прочим, — надо дышать. Тело обессилено упало на подушки. Все же будет хорошо, верно? Он обещал что всегда вернётся, мы увидимся. Рано или поздно, так или иначе. Макс в порядке, может, просто телефон потерял. Или что-то подобное. С моим незабвенным такое часто случается. Ночь окутала меня, будто густым, тёплым одеялом сна. Это не было приятно. Ложное спокойствие пропускало тень страха, что смешивался с надеждой — сковывающее чувство внизу живота, что я проснусь — и все будет иначе. Как раньше. Но оно же не будет. С утра я проснусь, оденусь, пойду на работу — но все будет также неизвестно. Или вдруг будет лучше, и поступят хорошие новости? Я не хотел врать себе если вдруг что, но не было больше способов уснуть без адских ощущений. Музыка смешалась с ночью, накрывая меня вместе с нею. Я обнял подушку, положив на неё голову, как раньше клал на Макса. В полусне я почувствовал призрачный, холодный поцелуй в щеку и ощущение, будто мне растрепали волосы. Спи, мой родной. Ты дождёшься, поверь.