Современницы

Когда Анна вернулась с прогулки со Скарлетт, Вронский уже был дома. Он сидел на веранде за чешкой кофе. Проходя мимо него в дом, чтобы переодеться. Анна была удостоена им лишь небрежного кивка головой, после чего Вронский сделал вид, что поглощён чтением газеты, которую раскрыл перед своим лицом. Всем своим видом он показывал, что не хочет сейчас разговаривать с ней. Но Анна вдруг поняла, что должна сразу расставить точки над И. Отодвинув свободный стул, стоявший у стола, она присела на него. - Алексей Кириллович, - обратилась она к Вронскому, помолчав несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, - соблаговолите выслушать меня. Это не займет много вашего бесценного времени. Вронский взглянул на нее с нескрываемым неудовольствием, но отложил газету. - Что случилось, Анна? - спросил он ровным тоном, - к чему столь официальный тон? - он окинул ее взглядом и понял, что в ней что-то изменилось. Она сидела перед ним, подняв голову и расправив плечи и смотрела ему прямо в глаза, причём не умоляюще или ожидая чего-то, как в последние недели, а открыто и уверенно... Она собиралась не просить, а требовать... Или сообщить ему нечто такое, что было важно для нее - без учёта того, согласится он с нею или нет. - Я заказала билета для себя и Ани на ближайший поезд, который будет через десять дней. Я возвращаюсь домой. Вронский взглянул на Анну, полагая, что она шутит, пытаясь привлечь к себе его внимание. Он полагал, что во взгляде ее серых глаз появится выражение затаенного ожидания его реакции на ее слова... Но выражение ее глаз было совсем не таким, какого он ожидал. В них читались уверенность и решимость. - Домой?, - переспросил Вронский, поднимая брови с притаорныминедоумением, - вы шутите? - Нет, не шучу, - так-же спокойно и серьезно ответила Анна, - Я получила письмо из Петербурга... Мой муж болен, и я должна быть рядом с ним. -Вот как? И кто же вас надоумил? Ваша невестка Долли или ваша новая подруга... Эта американка миссис Батлер, сама сбежавшая сюда от мужа? Насмешливый тон Вронского стал вдруг нестерпимо неприятен Анне. Ей стало ясно, что он считает ее совершенно неспособной принимать решения и нести за них ответственность... Как она не замечала до сих пор его высокомерного отношения к ней... Того, что она давно уже стала для него досадным недоразумением... - Я купила билеты и уезжаю через десять дней, - повторила Анна, вставая, - если вам неприятно мое присутствие здесь, то я сегодня же съеду в отель... Не беспокойтесь, я располагаю средствами... - Нет, от чего же, оставайтесь... - рассеянно пробормотал Вронский, не найдясь, что возразить ей более жестко или категорично. - Покорнейше благодарю, - парировала Анна без малейшего намека на покорность в голосе и прошла в глубь дома. У ступенек лестницы она обернулась и добавила: - Если вы сочтете необходимым уделить внимание е вашей дочери, то у вас есть на это еще девять с половиной дней. Скарлетт возвращалась в свой коттедж с чувством опустошения в душе... Ну вот, она помогла Анне решиться исправить создавшееся в ее жизни положение, а сама... Сама осталась так же одинока и в том же неведении о своем будущем. От Ретта не было никаких известий, хотя Скарлетт знала, что ее дети сейчас находятся с ним. Что ж, возможно, он решил подарить им небольшое путешествие по Штатам во время каникул. Очень великодушно с его стороны, Уэйду и Элле нужны новые впечатления, которые она никак не соберется им подарить... Скарлетт вздохнула, открывая калитку своего коттеджа и входя в пустой садик, занимавший часть поидомового двора. - Мама! Мама! - услышала она вдруг голоса Уэйда и Эллы. Решив, что ей померещилось, Скарлетт все же взглянула в направлении крыльца, откуда они донеслись, и увидела, что сын и дочь сбегают со ступенек ей навстречу. Чувствуя, что радость переполняет все ее существо и слезы счастья застилают глаза, Скарлетт раскрыла объятия своим детям