Свои и чужие

      Глава восемнадцатая                     В комнату с рисунками водрузили два ветхих дивана, или они уже были здесь, а Игер не заметил. Рейк расселся, скрестив ноги в армейских ботинках на круглом столике. Игера усадили напротив. Вард передал главарю пульт от ошейника и скромно отступил в угол.              — Помогли тебе препараты, братец? — Рейк осунулся, но его морда всё равно походила на маску, высеченную из тёмной стали. — Рысь Орнеллов проводил нас прямо к нужному хранилищу. Думал, что спасёт приятелей.              Игер пялился на «братца» не таясь. Синие глаза ввалились, виски были седыми, как зола. Даже сталь изнашивается, то-то же. Даже непобедимого ублюдка можно убить.              — Помогли, — ответил Игер и замолчал. Пусть говорит ублюдок, скоро он пасть захлопнет.              Рейк велел привести его на пятый день по приезду, в этот день Игер впервые сам дотопал в сортир. Боль уменьшилась до нудного тупого нытья, в башке прояснилось. Фанги и Вард долго спорили о том, как исцелять «брюхатого синяка», в конце концов Вард отобрал у лекаря инструкции и упаковки инъекторов.              Шевеля губами, красавчик вчитывался в премудрости вирологов, спрашивал Игера, и хотя тот обычно орал «не знаю!», вывел некий метод. Свинцовые мудаки, конечно, тестировали дикарских детей и молодёжь, отбирая себе талантливых. Метод виролога-самоучки вытащил Игера из ямы беспомощности.              Вард радовался так, будто это он заново приспосабливался ходить, будто движения вернули ему. «Къярт рассказывал, что выносил троих и на поздних сроках всё порывался застрелиться. До чего сложную систему изобрели ваши биоконструкторы!» Вард, солнечный дурачок…              Оказывается, приятно сидеть на диване, когда психованная амёба не раздирает тебе спину, бёдра и пах. Игер откинулся на подушки, вошедшим в гнусную привычку жестом поддержав тяжеленный живот. Лишь бы не провоцировать Рейка и охрану, лишь бы они держали низкий режим. Сворованные у охранников данные указывали на большую базу, на транспортный парк, но типичные коды Свинца в них отсутствовали. Зато спецжидкости, предохраняющие технику от морозов, расходовались тоннами. Он где-то на полюсных широтах.              У него есть цель. Без неё останется подыхать в молчании — часами и сутками, запертым в искорёженном теле, пока не наступит время подыхать громко, под собственные крики.              — Не переживай, что тебя облапошили, — Рейк растянул край рта, шрамы на щеках сошлись треугольником, — мне уже стукнуло двадцать пять лет, провёл я их не в яслях, но Винтер намекнул на отца. Пообещал встречу с Алари Спаной. Приманил меня, как охотники терпов по весне. Если мальчишку как следует потыкать в его мальчишеские глупости, он купится.              Игер смял в горсти и без того измятую рубашку. Он не станет обсуждать отца с негритянской швалью.              — Хорошо, об Алари после, — Рейк взмахнул рукой, — изучай.              Между белых стен развернулась карта. Игер всмотрелся — и вскочил, заваливаясь на бок, путаясь в цепях, почти падая. Кто-то удержал его. Вард. Отвали, дырка свинцовая! Сердце выключили, включили заново, пустили в горячий, исступлённый пляс.              Берилл, южная граница, граница северная… уже не Берилл.              На верхушке Зуба Рианнон бил в небо серебряно-золотой сигнал Ртути. Море богини раскрасилось в цвета сморкачей, и дальше, вдоль экватора, пожирая владения берилловых ветвей, расползалась серебряная плесень. На севере Орнеллы, а с ними ещё десяток семей, лишились всего. Цитадели утыкали странные значки, синие с чёрно-жёлтой молнией по центру.              — Сигнал Ельке предложила. — Впавший в ступор мозг воспринял голос, как звуковое сопровождение карты. — Мол, если я не собираюсь скрывать свою кровь, надо объявить о ней всем и доходчиво. Я — Себастьян, сын Алари Спаны. Я — Рейк Меченый из Айла, за мной цветные Домерге. Чёрные, жёлтые, ну и белым найдётся местечко. Братец, выдохни. У нас тут любовь и равенство, прям как на Земле.              — Ублюдок! Ублюдок! Убери эту херню! — Ошейник сдавливал горло, Игер не мог отвести глаза от невыносимо настоящей картинки, Рейк с питомцем расплылись кляксами. — Ты сварганил фальшивку!              — Нет. Ты знаешь, что нет. Вард, усади его.              Игера потянули к дивану, он рухнул на подушки. Затрясся, кусая губы, ломая едва отросшие ногти о перехватывающее шею кольцо. Карта. Смотри. Смотри — ты её создал.              — Мы ушли от Барьерного форта, пересекли границу Берилла и Свинца, и через час Эльма Йон приказала расстрелять заложников, — звук то исчезал, то взмывал к потолку. — Алари послал запрос о переговорах, ему ответили массированной бомбардировкой по экватору. Уверен, папаша не хотел такого поворота, надеялся уболтать Эльму, но, когда снялась заглушка, в Ртути получили картинку из Барьерного — и Эльма пошла вразнос. Не из скорби по матери и сестре, полагаю. Посыпались бомбы, Алари прикончил последний шанс договориться. Дети Эсми Йон казнены. Дети твоего племянника Хэнка казнены. Берилл и Ртуть тратят друг на друга вековые арсеналы, экватор горит… угу, серебряным огнём! Мой расклад, а?              Отец тоже получил запись из Барьерного. Мёртвых сыновей на полу. Уинн, Одар, статусный офицер Джейми, а за пару дней до того — главком. И долбаный Винтер. Не на кого опереться, некому верить.              — Эльма использовала преимущество внезапности. А вот папаша сдал, — пытка информацией не прекращалась, говорил негр на домергианском. — На сегодня тридцать два процента экваториальных земель Берилла захвачено Ртутью. Ну, Берилл отбивается. Пока без успеха, но теперь оно надолго. Владыкой Ртути провозглашён Этельред Йон, младший сын усопшей Эсми. Ему двенадцать лет, потому заправляет всем тётка Эльма. Не поручусь, что малец доживёт до совершеннолетия. Риш Гамалея получил ранг статусного офицера Берилла, новый главком — Надин Ветрова, прежний наместник Юга. Второй уже главком с начала заварухи. Предыдущего кокнули на транспортной площадке прямым попаданием ртутной ракеты. Или третий? Дезеро Финна взорвали до того, как мы подложили Алари наш маленький сюрприз.              — Ублюдок…              — Ты повторяешься, братец. Мы не зевали. От Айла теперь можно прогуляться до главной цитадели Рёригов. Иди, негр, размахивая подштанниками! Твоего, то есть нашего, племянника Хэнка я видал неделю назад, когда эвакуировали сторожевой замок Рёригов. Моховую лестницу, у вас его зовут Весёлым кордоном. Хэнк номинальный наследник Берилла, хотя совет клана его не утвердил. Тебя объявили пропавшим без вести, невинной жертвой дикарей. Мы с Ельке дрыхли в постели Катри Рёриг, вреднючая баба… прибили, хвала пророкам. Её и ещё сорок три Рёрига, не считая прислужников. Стронгам тоже отвалили. Фуф, братец, глотнём чего-нибудь, а? Вард, налей.              В Весёлом кордоне Игер пил и отъедался перед рывком к полюсу — к Рейку. К предательству. В замке правда было весело, Рёриги славились гостеприимством на весь Север. Карта вспыхивала разноцветьем значков. У Рёригов уцелела одна цитадель, у Стронгов положение куда лучше, там зверью прищемили хвост. Орнеллы, Корбуты, Пики, Леманы, Сандерсы, Веллинги ликвидированы, над их жилищами синева с ублюдочной молнией. Север Берилла потерял так много, что не соберёшь за поколения.              Карта подмигивала. Под властью Рейка Меченого территории размером с засратый клан Магмы. До «сюрприза» Берилл держал первенство, затем шли Ртуть, Гранит, Магма и остальные заморыши. Облапошив наследничка, Рейк перекроил Домерге.              Годами северные ветви слали рапорты в Айторе, пытаясь образумить экваториальные семейки. Не упирайтесь только в сморкачей, вкладывайте ресурсы в разведку, ковыряйте дикарские норы. Рапорты пылились в архивах. Дикари от экватора далеко, нашим поселениям набеги не грозят, а вам — короткие контр-рейды, подачки со столов и складов богачей.              А экватор теперь в серебре и золоте. Спана, Грата, Мейринги, Йоро, Гамалея, надменные и неукротимые, бегут из цитаделей под бомбами Ртути. В Зубе Рианнон, в замке Моргана Граты, в бывшем замке Граты, Игер стоял у окна рядом с главкомом Дезеро. Море дышало туманом, он таращился на литую шею и пучок тёмных волос, проклинал братьев и Сида.              Нате, жрите. Жри, обсосок. После Барьерного в Берилле нет сытых и голодных, обласканных климатом и пасынков вечных снегов — везде война и зима. Нет наследничка, озабоченного течкой и поисками партнёра.              Что-то тёплое ползло по щеке, солью оплывало на губах. Пальцы дрожали, силясь ухватить ниточку, смести траханую карту, выжигавшую ему глаза. Не свихнись. Не дай им понять, что низкий режим ошейника преодолим.              Он убьёт Рейка, дикарские победы захлебнутся. Отец исправит положение, ему просто надо… свыкнуться с потерей сыновей. Риш Гамалея поможет отцу, Риш хитрый и опытный, он не остановится, пока убийцы Одара не повиснут в петлях на воротах освобождённых северных замков.              Игер утёрся полой рубахи, сморгнул слёзы, поднял к Рейку лицо. Ублюдочные завоевания — заслуга Ртути. На Берилл напали с двух сторон, отец не мог послать северянам подкрепления, бросил клан на оборону экватора. Позже дикарей перещёлкают, как вшей, сколько бы Меченый не самодовольничал. Он обманул одного дурака, подстроил Барьерный, стравил Берилл и Ртуть, но к весне от него и дикарской банды останется мокрое вонючее пятно.              — Я, братец, чтобы ты понимал, тобой восхищаюсь. Восхищаюсь уникалами. — Рейк снял ноги со столика, наклонился. — Мы захватили треть северных угодий со всем барахлом, но вы по-прежнему не принимаете нас всерьёз. Любой белый с утра укокошит сотню черномазых, а в День Основателя и тысячу, верно?              Вард взял руку Игера, будто какую-то вещь, всунул в неё узорчатый бокал. По стеклу вилась эмблема Стронгов, и он едва не выронил посудину. Абеля Стронга наверняка отзовут с Арии, он покажет швали её место, Рёриги очухаются, другие северяне тоже. При бабке Изольде была зачистка, дикарские горы перепахивали ракетами, в реки спускали химикаты, опрыскивали недоносков ядами, как сорняк. Заткнули набеги на десятилетия.              Ему, бойцу клана, давали тактические задания, он выполнял их и иногда перевыполнял. Чистил северные земли от дикарей, любил это дело. В Берилле таких много. Вард протянул Рейку бокал, тот выпил глоток, опустил бокал на столик. Нервничает. В Барьерном Рейк бесился из-за отца.              — Верно, — подтвердил Игер, хлебнув кисловатой жидкости, — ты оболгал владыку Алари, присвоил родство со Спаной. Не очень-то обживай чужие замки, тебя вышвырнут оттуда…              — Не разочаровываешь, братец, — перебил Меченый, — с вашим трафаретным мышлением главное — подготовиться. Вард, неси машинку.              Красавчик извлёк из поясной сумки портативный анализатор и два инъектора, сел около Игера на диван.              — Руку, синяк, — сказал он, — пара капель, не обеднеешь.              Прежде чем до Игера дошло, в предплечье вонзилась игла. Вард отнял инъектор, вложил его в анализатор, встал и перебрался к Рейку, уже закатавшему рукав куртки. Взяв кровь, Вард добавил второй образец в анализатор. Машинка зажужжала, а Игера как в бредовом сне выбросило в зал приёмов Айторе, в вечер согласования контракта с Морганом Гратой. Генетическая идентификация, положенный по протоколу маразм — оба партнёра должны быть уверены, что заведут детишек с тем, кто значится в статусном реестре, не с самозванцем, не с порченой особью.              Анализатор выплюнул в воздух ряды формул, пожужжал ещё немного и выдал совпадение: у них с Рейком Меченым общий родитель, оба они феррус Алари Спаны.              Игер читал результаты теста, у него стыло лицо, тряслись пальцы. Мучаясь на койке в белёной комнатушке, он запрещал себе думать о грёбанном родстве, заявлениях наглой обезьяны. Точнее, доходя до попыток понять, что отца, владыку Алари обрюхатила такая же обезьяна, рассудок сбоил, как связь между Арией и Домерге.              Винтер, по-рысьи преданный отцу Винтер, обязан был голыми руками порвать Меченому глотку! Расхерачить ему пасть! Но в Барьерном Винтер бубнил о том, что отвёз Рейка людям. Приёмным родителям? Куда исчезают неправильные детишки, зачатые без контракта? Винтер бы не позволил оболгать владыку, не поддержал ахинею Рейка, не будь она правдой. Фреевы яйца!              Игер подхватил с пола недопитый бокал, запустил им в середину карты — стекло осыпало стену возле головы Меченого. Зубы стучали, но слёзы унялись. Сучья амёба превращает его в размазню.              Сплошное враньё — и карта, и тест. Рейк ломает пленного, добиваясь покорности, тут все средства хороши. Алари Спана никогда не ложился с дикарём. Он бы прежде выстрелил себе в рот.              Бокал угодил в рисунок, потекла краска, размазывая коричневую мордашку девчонки, играющей в траве. Что же ты лёг с Ястребом и не застрелился от стыда? И в Барьерном, пока не отобрали оружие, не застрелился тоже.              — Мы братья, Игер Спана, — обронил Рейк, стряхивая брызги с куртки, — придётся твоему ограниченному белому умишку привыкать. Ты нанял одного брата подставить другого. Прямо хоть песни сочиняй. Я старший сын Алари и взял то, что мне принадлежит.              — Ты негр, — выкрикнул Игер, — навозный ублюдок!              — Неважно, — Рейк подался к нему, — важно, кто сумеет получить папашино наследство. Даже часть его греет задницу, согласен? Братья из гонки выбыли, остались мы с тобой.              Он кивком подозвал Варда, улыбнулся ему. Игера будто ткнули шилом в сердце. Владыка Алари сыну так не улыбался. И ладно, не надо. Владыка не сюсюкает с детишками. Игер бы только встал перед отцом на колени — попрощаться.              — Вард, иди отдыхать.              — Поосторожней с ним, сейду, — вякнул красавчик, но Рейк засмеялся.              — Ничего, мы мирно. По-родственному.              Вард свалил за дверь, Рейк хлопнул ладонью по пульту от ошейника. Наследство, ага. У Сида Леттеры, не в пример бывшему наследничку Берилла, имелись администраторские мозги. Они нежились на пыльной тряпке, Игер рассказывал о Чертоге Десятки, чересчур проворном негре и его идейках, а Сид долдонил про мотивы. «Зачем дикарю идти на риск?» Риск в Барьерном определённо стоил статуса владыки цветных.              А бросаться на ублюдка нельзя. В его присутствии Рейк не расстанется с поводком от ошейника. У Рейка скорость уникала, на Игере цепи, и с неповоротливым телом он не справляется.              — Не хочешь спросить, каким образом твой… наш папаша произвёл на свет негра? — Рейк задумчиво гладил пульт.              — Хочу спросить… хочу спросить… если всё правда, то почему… почему он не разбил тебе башку о первый попавшийся камень?! — с голосом Игер не совладал, сорвался на бесполезный вопль. — Он тебе жизнь сохранил! А ты убил его детей!              — Сам не знаю. — Вопли Рейка не тронули. — Знал Винтер, но теперь, увы, не выпытаешь. Псина давно напрашивалась на пулю, хрен с ними, с выяснениями интимных тайн Алари. Да Винтер бы и не сказал, он разговорился лишь для того, чтобы спасти твою беременную шкурку. Ну, чего? Чего ты потребуешь за продолжение нашего выгодного союза? Не торопись отвечать, изучи карту внимательней. Назад вас с дружком не примут.              — Союза? — поперхнулся Игер и прижал к губам кулак.              Ууу, гнилое нутро! Черномазый убил его братьев, только случайно не убил отца — и рассчитывает на союз? Отчего бы ему не рассчитывать? Однажды наследничек уже заключил с ним сделку. Игер Спана тоже сгнил изнутри.              Меченый легко мог погубить Берилл и правящую ветвь окончательно. Заручиться надёжными свидетелями, допустим, из нейтрального Гранита, повторить тест на генетическую совместимость и отослать образцы в совет кланов. Власть Алари признали бы незаконной, сын от черномазого — это лишение статусов и расстрел. Ртуть не выдала запись из Барьерного форта совету, иначе Берилл принудили бы к капитуляции. Как бы вывернулись сраные политики минувших веков, чьими историями наследника щедро пичкали?              Время. У него единственное оружие — время. И та заковыристая штука из терминала желтомордого Таса.              — Представь, что я сниму с тебя железки и отпущу восвояси в сопровождении Ястреба, — продолжал Рейк, — сунетесь домой — казнят. Видео нашей заварушки в форте засекретили, не то Берилл взорвался бы дерьмом. Но верхушка с записью ознакомилась, не сомневаюсь. На ваших руках кровь владык, на совести — война, вас расстреляют за измену и участие в налёте на форт. Можно уйти в горы. В никуда. Ты когда-нибудь застревал на морозе в одиночестве? Без еды и энергобатарей? Сутки вы, положим, не околеете.              Мудак уверен, что ему жизнь дорога. Дороги амёба и сволочная птичка, эту амёбу подкинувшая. Безмозглый мудак! Ты меня облапошил, сейчас моя очередь. Рано или поздно ты зазеваешься, Меченый, рано или поздно я добуду оружие.              — За каким хреном тебе союзник? — Игер отнял кулак ото рта — на коже заалели отметины зубов.              — У меня много земли, — Рейк издевательски развёл руками, — её надо оборонять. По весне ко мне прибегут толпы невежественных, некормленых оборванцев с гарпунами и старыми ружьями. Их придётся учить воевать. Твой Ястреб и особенно ты сгодитесь в инструкторы. Придёшь в норму к весне, как думаешь? Ну… после ребёнка?              — Свинец, — быстро сказал Игер, — Вард заложит меня свинцовым, у них доступ в совет кланов…              — Вард мне как сын, — протянул Рейк, — своих-то детей не будет. Папаша Алари принял меры.              — Ага. Сын. А господин Къярт ему любовник. Зря ты якшаешься со свинцовыми, они отребье…              — Я с ними якшаюсь с твоего возраста, — поморщился Рейк, — беру, что они дают, и не пускаю дальше положенного. Без приказа Вард болтать не будет, не ссы, братец. Ты утихомиришься, доносишь моего племянника, не убившись и не убив, и напряжёшь извилины насчёт сотрудничества. Что взамен? Требуй. Я сегодня в настроении для родственных объятий.              — Хочу выйти наружу из вашей конуры, — выпалил Игер, — и увидеть Ястреба.              — Было трудно убедить своих взять тебя живьём, — Рейк ухмылялся, шрамы резали ему лицо, — я на этом потерял людей. Обмен пойдёт по высокой ставке, учти. Как ты запоёшь, если я велю привести пять-шесть пленных синяков, выставлю у стеночки и вручу тебе автомат?              — Приводи, — вдруг развеселился Игер, — я соскучился по стрельбе.              — Шучу, не взбрыкивай, — Рейк поднялся, расправил плечи, — донашивай младенца, все проверки потом.              — Зачем тебе младенец? — На дикарские мотивы он больше не наплюёт. — Пустишь его на биоматериал, как Брундехальд, или разведёшь породу сине-чёрно-жёлтых?              — Про породу ближе к истине, — Рейк обернулся, задержал взгляд на животе Игера, — твой сын — мой племянник. Когда перевалишь за седьмой десяток, нужно, чтобы рядом появилось родное существо.                     ****       В своей комнатёнке Игер кружил у койки, садился на неё, вскакивал и снова принимался нарезать круги. Запнувшись о вбитую в пол скобу для цепей, он опёрся ладонями на кровать, согнулся, пытаясь размять одеревеневшую спину. Немного оклемавшееся тело просило движений.              Он бегал так вчера, вернувшись из комнаты с рисунками, утром, едва глотнув порцию концентрата, намотал железяки на располневшую талию и помчался, насколько позволяли скованные между собой лодыжки и неподъёмное брюхо. Беготня помогала соображать. Выводы были то острыми и ясными, то жалким лепетом униженного мальчишки. И ни на шаг не двигали к цели.              С полчаса он прикидывал, для чего Эльме Йон понадобилась бойня с непредсказуемым исходом, ибо загнанный в угол враг хватается за ядерный арсенал, и тогда все преимущества строем идут в жопу. Тем и кончилась война Непогребённых Владык: взаимными ультиматумами и перемирием. На отцовских советах об Эльме говорили как о стороннице жёстких решений, непримиримом противнике тесных контактов с Землёй. Вспомнив схему, разыгранную Алари в клане Цирконий, Игер остановился и громко выругался.              Никто, кроме них с Сидом и Рейка, не влиял на идиотскую подлость, приведшую к Барьерному. Ни отец, ни Эльма здесь ни при чём. Будешь искать скрытых игроков, совсем чокнешься.              Вторая дочь Эммы Йон оседлала удачное стечение обстоятельств. Ей нужно доказать совету Ртути, что она лучший кандидат на верховную власть, чем несмышлёный племянник. Прижать Берилл к ногтю, вырвать куски на экваторе, бесценные тёплые угодья, где растут земные деревья, водятся царги, букши и иногда тает снег. Этельред обречён. Тётка скушает его на завтрак, эдакий финт проделывали нередко, меняя одних потомков Основателя на других. В хаосе войны такое запросто. Съездил юный владыка на передовую, а тут злые синяки учинили контратаку. Не уберегли, не вывезли мальчонку, ай-я-яй. Серебряная валькирия Эльма спасает клан.              Нет, за Барьерный в ответе они с Меченым. Дикарь, конечно, десятками лет отслеживал берилловых, собирал информацию, союзников, технику и бойцов. Копил ресурсы для захвата севера. Ненавидел отца — неотступно, страшно. Перехватил наследничка, клявшего братьев на весь континент, подвёл к себе, как водят ребёнка на горшок, зацепил намертво. Ждал, когда наживка сработает. Когда «братец» дозреет.              Он ссорился с Джеймини и Уинном, доставал отца, любил Одара, искал, с кем переспать, резвился с Сидом, и все его поступки были только дёрганьем рыбки на крючке.              И ведь он улавливал нечто. Не человеческое. Молодая рожа, лет на двадцать пять, а голос, повадки… правильно, как у владыки, правящего безгранично и долго. Стремительность высшего уникала, Рейк же обставил его в храмовом комплексе. Игер крался через подлёдные озёра и замороженные скалы, воевал с «зубастым ковриком», застал Рейка врасплох — и успокоился. Уделал дикаря, тупица.              И допрос поселянина, с огнестрельной раной и бредом о синеглазом негре. И ещё поселянин — у кабинета отца, в день совета, на котором Джейми едва не лишил его статуса. У того человечка были ухватки лазутчика, он потерял кого-то и оправдывался, а отец отослал его прочь. Не Меченого ли разыскивал Алари? Инфу о негре с берилловыми глазами, допросы олльёкских поселян сразу убрали из общего доступа. Не отмотаешь месяцы, не вытрясешь из людишек душу, не вызовешь отца на откровенность. Ничего не исправишь.              Игер распластался у стены, вмял затылок в шершавую поверхность. Рыбка, ага? Жирный боров! Коробка для амёбы! С размаху — дырявой башкой об твёрдое. Стоп, дебил ты траханый. Прибегут, свалят на койку — ноги и руки в скобы, высокий режим ошейника. Он сполз по стенке на пол, ударил кулаком по губам, запихивая вой обратно в горло.              «Ты сильнее всех, кого я встречал, Игорь».              Ястреб Леттера лежал на грязной ветоши, смотрел на него ошалело, будто под наркотиками, будто они на Арии одни и Ястреб вправе обнимать, ласкать тогда ещё плоский живот и целовать. На арианской базе их обоих накрыло горячечным, бестолковым счастьем, свободой, мать его птичью, накрыло, и Сид сказал: ты сильнее всех. И назвал полным именем, записанным в Книге Достойных.              Упрямая тварь жарко повернулась в нём, разогнав по бёдрам дрожь, вымочив в поту. Игер провёл ладонями по лицу, выжимая подлючие слёзы, встал, цепляясь за стену. Хотел пнуть по двери, но её открыли, и ввалился Вард.              — Сейду приглашает тебя на воздух, — красавчик бросил на кровать свёрнутый ком тряпья, — но вначале вот это оцени.              «Вот этим» оказалась хроника дикарского наступления. Уничтоженные и взятые цитадели, северяне — знакомые и друзья или встреченные случайно, ночи в золотых вспышках пожарищ, дни, почерневшие от дыма и смрада.              Вард травил его примерно час, потом набросил свитер и куртку, повёл по коридорам, и Игер не видел, куда ступает. Он видел поднятую к алому шару голову Катри Рёриг, жилистую руку, держащую её за волосы, летящие по ветру осколки блестящих камешков, какими детвора Рёригов облепила замковые ворота. Серый свет внезапно сменился красным, точно Ария из ночи расправы взошла над ним. Он всё перепутал. В комнатушке было утро, а там, где время не останавливалось в плену, пылал закат и по-прежнему, как в хронике, свистел ветер.              Ни хрена я не сильнее всех, Ястреб. Из-за меня погибли те, кому я, по-хорошему, не заслужил подтирать зад. Одар прославил бы клан от Земли до Циклоны и Эпигонов. Джеймини правил бы под стать бабке Изольде. Уинн стал бы лучшим наследником, он бы без совета Джейми никуда не лез. Сыновья и дочь Хэнка, совсем юные, отправленные в залог на нудных переговорах и расстрелянные за их с Сидом преступление. Сотни, тысячи берилловых, мужчин, женщин, детей. Нормальных детей — любимых и не ущербных.              Он моргнул, но изображение не исчезло. Маленькие трупы, сваленные в кучу перед воротами цитадели Рёригов. Чистое, нетронутое смертью лицо Одара. Это с ним навсегда.              — Ну что, впечатлили картинки? Теперь ты веришь?              Рейк Меченый опирался на каменные перила, а над ним смыкался красный купол неба. Вниз уходил бездонный провал, в него сыпались пушистые хлопья. Наверное, было холодно. Игер вытянул руку, поймал снежинку, растёр влагу по пальцам. До обрыва два шага, перила низкие. За спиной Вард, Рейк впереди, они не успеют. Они ждут нападения, не броска в пропасть.              Навсегда будет коротким. Я не могу, не справлюсь. Вы меня не простите, я знаю.              Из боковой ниши выступил Перебитый, загородил дорогу к избавлению, со щелчком взвёл затвор.              — Плохая у него морда, сейду.              — Скотина! Ублюдок! — падая в отчаянье, как в яму, заорал Игер. — Да, я всё просрал! Ты победил! Прикажи вышибить мне мозги! Ублюдок!              — Вообще-то, братец, я выполняю наш договор, — Рейк схватил его за рукав куртки, подтащил к себе, — подышишь воздухом — пущу тебя к Ястребу. Ну-ка, смотри!              Он указал туда, где висели багровые тучи, разбухшие от снега. За горами и льдами был Берилл.              — Там моя земля. Мои люди впервые спят в тепле. На нашей земле. Захочешь, она станет и твоей. — Рейк откинул полы расстёгнутой куртки, положил ладонь на выпирающий живот. — И его. Здорово, что у тебя сын.              В Игера ударила сила. Знакомая сила, впитанная в бессчётных разговорах, тренировках и ссорах. Толкалась яростно, заряжая, выдирая из пропасти. В Рейке берилловая кровь, кровь семьи. Долбаные боги…              — Будешь слушаться, сниму ошейник, — Рейк коснулся металлического кольца и отпустил Игера. — Помнишь Чертог Десятки? Я говорил тебе: нет своих и чужих, всё зависит о точки зрения. Сегодня чужой, завтра — свой. И наоборот, впрочем. Потому так трудно отдать приказ вышибить чужие мозги, если у тебя самого они есть. И вот тут что-то есть, — Рейк похлопал себя по левой стороне груди, а сердце Игера отозвалось и зачастило.              Ты много чего говорил, братец. Никого нельзя убивать наполовину, да? Винтер тебя не добил, и ты полвека мстил. Сейчас ты не добил меня.              — Какая, к грёбаным ящерам, земля? — Игер сплюнул горечь на утоптанный снег. — Наши никогда не смирятся с победой дикаря. На шкуру вожака объявят высший приоритет. Каждый спутник, дрон и датчик слежения будут искать Рейка Меченого.              — Ну, меня всегда искали. Даже находили иногда.              Седина с висков Рейка пропала, он выглядел отдохнувшим. Не брезгует маскировкой, краской, подаёт себя, как выгодную ставку. Рейк улыбался, от полных губ расходились морщинки — совершенно отцовские. Он умеет быть терпеливым и умеет быть страшным. И, как отцу, пугать ему нравится гораздо больше.              Может, он выдумал это отвратительное сходство, но в миг над обрывом Игер в него верил. И корчился от боли и стыда, будто под плетьми.              Убитый партнёром Фрэнсис Лефой внушал сыну странные вещи. Не считай дикарей виноватыми, а себя правым. Конечно, воспитательные речи драли Алари на куски — слишком молодой, слишком независимый партнёр поучал его второго ферруса, понятия не имея о первом. Алари куда чётче понимал, на что способны дикари. Он наказал Фрэнсиса; глядя в исчерченное шрамами лицо Рейка, Игер с ужасом сказал себе: отец поступил как истинный владыка.              Они играли в перевёрточки, Фрэнсис показывал ему Мелиадский кризис так, что менторы забились бы в припадках. Фрэнсис подхватывал сына на руки, смеялся вместе с ним, не упрекал за слёзы. Фрэнсис растил не наследника — ребёнка. Алари злился, спустя годы Игер чувствовал его злость, желчную ревность. Алари Спана не давал любви — ни детям, ни партнёрам. Всю любовь отобрал позорный секрет. Чёрный, как уголь, негр, зачавший Рейка.              Ещё до рождения Джеймини и Клод, их покойной сестры, если Меченый присваивает старшинство. Отцу было около двадцати, и его трахал негр.              — Вас занесло сюда, как чуму. В наш дом, — выдавил Игер. Он бы кричал, но в горле саднило. — Вы изгадили Домерге.              — Ну да. — На куртке Рейка оседали искрящиеся крупинки. — Тараканов — к богам? Что-то маловато богов и многовато тараканов. Как всегда. Нас в четыре-пять раз больше, братец. Я и поселенцев считаю. Один учёный землянин написал: количество обычно переходит в качество. К весне у меня под командой будет миллион парней, готовых зубами уникалов рвать — за жратву и обогрев. И миллион девок, готовых их кормить и рожать им детей. Ртуть вам покажется ангелочками. Есть у землян такие добренькие духи. Но мы и до Ртути доберёмся.              — Ртуть прекратит войну. Гранит, Магма, Цирконий… цветные не отнимут у нас планету. Вас… вас сгребут в корабли и отошлют… на вашу херову Мелиаду, подыхать от радиации.              Рейк поморщился — вновь резануло сходство с отцом. Игер и сам понимал, какую сморозил чушь. Кланы замерли, ожидая исхода схватки Берилла и Ртути, чтобы обобрать проигравшего. Против дикарей их никто не поддержит.              — Ты не настолько идиот, — Меченый стряхнул снег с рукава, — вы же боги… вы могли не принимать беженцев с Мелиады, могли взять белых, выкинув цветных в космос. Но нет, вы тянули, торговались и получили чиряк на задницу. Богам разум не нужен, они ведь всемогущи, вот уникалы и лишились последнего умишка. Богатые кланы могли объединиться, извести цветных под корень. Где ваша цель, а? Дом для белой расы, расы господ? Ухнула в драку за ресурсы. Что ж, когда божественность протухает, являются тараканы и подъедают ножки сияющего трона.              — Почему ты обвиняешь уникалов? — голос вернулся, и Игер заорал. — Земля тоже виновата! Они должны были вас забрать, вы им родичи!              — Уймись и побереги сына. — Отступив от перил, Рейк сделал знак Варду. — Прошло два века. Скоро не останется богов и тараканов, мелиадцев и уникалов.              — Кто же останется?! — Задыхаясь, Игер ловил губами снежинки. — Помесь и генетический брак. Как ты!              — Домергиане, — мягко ответил Рейк и кивнул Варду: — Отведи его к Ястребу.              Красавчик и Перебитый подняли его подмышки, выволокли в серый коридор, а в башке стучали, гремели строки древней песни. Мы дети богов — наша участь предрешена.              Ящеров бред! Уникалов и Домерге рано хоронить. Их не сожрут тараканы, дети богов вечны. Навстречу двигалась чья-то щуплая тень, но, прежде чем они поравнялись с ней, на Игера рухнул вес микрочипов и проводков, пульсирующая электронная суть квадратной пластины, которую нёс человек. Бритый жёлтый череп, повязка — Тас. Оператор слежения со своим терминалом.              Рви. Тащи, вытягивай. Тяжёлая, падла, и ошейник калечит, перекручивает нервы, тормозит сердце. Достал! Лёгкие обожгло, позвоночник стиснуло клещами. Игер обмяк в руках сторожей, из носа потекло, капая на куртку и рубаху красным. Что-то он ухватил, оно барахталось в нём, забивая амёбу. Всё хорошо. Хорошо. Он идёт, почти сам, ага. Братец, ты обосрёшься.              — Эй, синяк, ты чего? Мы уже пришли.              Вард хлопочет, роется в поясной сумке — инъектор ищет. У Рейка, как бы он ни пыжился, испорченные гены. Ему никогда не сообразить, какие дары приносит чистая кровь, это надо кишками чуять. Иначе дикарь бы не поделился силой, не пустил к высшему человечка с мощнейшей техникой.              К шее прижалась игла. Они в коридоре, нет, в пещерном туннеле, вокруг булыжники, тёмные, как кожа Рейка. Изгибаясь, множатся тени на стенах — впереди яркий свет.              — Бата! — позвал кого-то красавчик. — Табуретку нам приготовь!              Его вели к зажжённым огням. Игер плёлся, сглатывая рвоту, а потом камни раздвинулись, и он увидел Сида Леттеру.                     ****       Внешний узел дерьмовины размещался под насыпью из валунов из песка, Сид уже бывал на этом уровне. Ремонт превратился в ежедневную обязанность, но Сид не возражал. Уруз Ящерка назначила пленника старшим оператором системы термообеспечения — так бы его должность называлась в клане. Паршивым, по правде говоря, он был оператором. Знаний хватало только на коррекцию текущих сбоев, какие технику-недоучке совала в нос сама дерьмовина, а крупной поломки он боялся, как и хозяйки пещерного царства.              В гневе Ящерка вполне подтверждала своё прозвище. В один из ремонтных авралов Сид застал в дикарском центре управления гробовую тишину и труп, прикрытый одеялом. Ночью Ящерка велела расстрелять парня, что-то перепутавшего при координации штурмовых отрядов. Уруз сочла путаницу намеренной и не церемонилась. К удовольствию Сида, спустя неделю по её приказу за неведомую провинность выпороли косоглазого гада Фаиза.              Словом, правительницу лучше было не сердить, а вверенный Сиду участок частенько грозил катастрофой. С другой стороны, он командовал стадом младших техников, ни хрена в дерьмовине не разбиравшихся, иногда с него снимали цепи и отлично кормили. А ещё подневольный оператор излазил всю цитадель и составил недурную карту. Толку-то с неё? Побег отодвигался, с каждой вахтой при капризной махине становясь всё призрачней.              Привидения Барьерного от него отвязались. Просто по утрам, завидев шаркающую к нему Ящерку, Сид трясся до звона цепей. Она подойдёт, он накинет ей на шею железные звенья, прижмёт к себе обрубленную костлявую тушку и заорёт. Приведите господина Игера, не то задушу вашу хозяйку! Мышцы мучительно сокращались, подталкивая к самоубийству. Упёртая старуха наверняка скомандует охране стрелять. Тощая подкопчённая шея хрустнет — и они оба потопают к слепому пророку. Дохлым он Игеру не помощник.              Менторские приёмы успокоения в плену не действовали, Сид изобрёл собственные. Ложась спать в закутке с нелепым замком, он перебирал минуты и часы наедине с Игером, листал в памяти хроники, высмотренные в архивах Ртути, добавлял, встраивал себя в кадры. Вот Игер на учениях, на нём куртка с дорогущим меховым воротником, говорит что-то здоровенным Рысям, а Сид стоит по колено в снегу, слушает голос с берилловыми звенящими нотками. Вот семейка Спана и будущий партнёр Игера в зале совета космопорта — и Сид глядит на них через нескончаемые ряды кресел. Выдумки предохраняли от безумия.              После пикировки с взаимным прощупыванием Ящерка долго его игнорировала. Кидала указания и сматывалась, колотя палкой по плитам. Заговорила она в день, когда в центр управления нагрянул с трепетом ожидаемый Рейк Меченый в компании рослых вояк и девчонки, на которую уставился даже еле ползающий из-за порки Фаиз. Боги златые, там было от чего возбудиться.              Сид уловил перемены раньше, чем Меченый со свитой вошёл в центр. В пещерах поднялась типичная суета, предваряющая визит начальства, тут дикари ничем от уникалов не отличались. Дикарских вожаков он видел мельком — по пути к зловредно барахлящему узлу дерьмовины. Нейри и Айри лупали зенками, охранники дружно пускали слюни. Сид задержался, якобы застегнуть ботинок, возился, пока Бата не ткнул ему в рёбра стволом.              Меченый расхаживал по центру, болтал с Ящеркой и Мергеном, кажется, одобряя их правление. Пленника он не потребовал, и Сид заставил себя молчать. Обращения к боготворимому сейду ему не спустят, ещё подвесят на цепях под потолком. Рядом с Рейком его ровесники-заместители выглядели кошмарно старыми, дома разница не так бросалась в глаза. У наследницы Эсми был ручной человечек, прислуживавший ей с детства, подзывая его, она неизменно шокировала клан. А в сырых пещерах, затерянных на краю света, контраст оборачивался волшебством.              Вожак не стареет, заводит смазливых девчонок и бьёт долбаных бледных. Черномазой своре иных доказательств избранности не понадобится.              В то утро на Сида навалилась течка, неяркая и смазанная, как в первые месяцы на Арии. Воображая девчонку, её молочную, совсем не дикарскую кожу, выпуклую грудь и проворные пальчики, Сид кончил под одеялом; Дагмар, душу её мёртвую, права: он от рождения испорчен, если дрочит на негритянку. Но разрядка помогла не закатить дурацкий бунт.              Вечером Ящерка навестила его в зарешёченной кладовке. Маленькое личико было печальным. Он привык к её уродствам, но она не привыкнет никогда. Сочувствие тоже оружие. Сид поздоровался — на английском, чтобы не поняли женщины и охрана. Ящерка немного разбирала язык белых поселенцев.              — Он Ельке приводил? Не грусти, Уруз-хозяйка, — сказал Сид, — твой Бастьен уже ложился с другими. Конечно, ложился с мужчинами. У полукровок бывает утрика, а она, знаешь, скручивает, как… как мороз.              — Молодым Бастьен спал с Сонджей, — хихикнула Ящерка, — и с Мергеном спал. Я ни с кем, кроме него, не спала. Дура, да. Родила бы деток. Бастьен-то увечный. Бесплодный. Ему папаша твоего господина Игера семя вытравил, лекарствами, что ли. Ну, он и старался с мужиками течку раздразнить, может, хоть так… по-вашему, по-выродковому, дети заведутся.              Она уселась на ящик, примостила обрубки. Помолчала, раскачиваясь, оттопыривая губу, и произнесла другим тоном:              — Сейду похвалил меня, да. Ну, что запрягла тебя чинить дерьмовину. Тебя, а не свинцовых. Сказал, пусть, мол, они к важному не походят. Правильно, гнать их под зад! Где они прошлый год были? Прискакали к большой охоте, хотят, чтоб мы делились! Выкусит Свинец, да. Мы тебя вот с дружком захапали, ваш ребёнок родится…              — Господин Игер, — трепыхнулся Сид, — Рейк про него говорил?              — Ходит к нему, да, — Ящерка дёрнула головой в точности как её хвостатая тёзка, — дурак тоже! Дурак Бастьен, я ему и тогда твердила: господа Спана его за родню не признают. Только сунься, изведут! Твой любовничек чистый зверь, даром что брюхатый. Бастьен меня к нему не подпускает, боится, я в сою чего подсыплю. А я бы подсыпала! Он Бастьену навредит. Навредит, да. Дрянь бледная! Пускай ребёнка достанут, а его отдадут холоду или, вон, парням, что караулят. Он их до кровавых соплей замордовал.              — Нет-нет, — зашептал Сид, рванувшись к решётке, — Игер ничего Бастьену не сделает, он же понимает: бежать некуда. Разреши мне пойти к нему, Уруз-хозяйка. Я за это… обучу ваших ремонту, хочешь?              — Заткнись, шалун, — вставая, прошипела Ящерка, — чини дерьмовину, там сейду решит.              Пару дней спустя Бата с охраной из старичья, минуя центр управления, отвёл его к воздухозаборам на нижних уровнях. Спуск по крутой насыпи в цепях доставлял те ещё удобства, но дикари будто нарочно его запутывали, выбирая разные дороги. Причину скалолазания Сиду не объяснили. Для чего объясняться с рабом?              Повреждений в турбинах не обнаружилось, и Сид раздражённо спросил у Бата, за каким ящером они сюда волоклись. Грузный негр подпихнул его к перегородке из камня, отделявшей воздухозаборную нишу от сводчатой высокой пещеры. Они втиснулись в проход, попали в зал, где стены заляпала копоть, нещадно чадили факелы и сквозняк чуть не сшибал с ног. Промелькнула мысль о немедленной казни — а что? Пристрелят, скинут труп к подножию скалы, очень экономично.              Из правого туннеля неразборчиво окликнули Бата, один из стариков-охранников торопливо принёс ящик от оборудования, водрузил в середине пещеры. Дикари ни куска пластика не выбрасывали, приспосабливая всякий мусор под мебель.              Двое рослых парней тащили из туннеля кого-то бесформенного, в распахнутой куртке. Длинные тёмные волосы закрывали незнакомцу лицо. В прядях блеснул металл, Сид узнал блеск, он бы в кромешной полночи его узнал.              — Не прикасаться! — гаркнул новый охранник, усаживая пленного на ящик.              Сид уже был около Игера и, как добрался до него, не помнил. Кровь залила Игеру губы и подбородок, но он смотрел на Сида и улыбался. Сид напоролся на этот взгляд — тяжкий, синий до черноты, и рухнул на колени.              Расплывшееся тело, запястья и лодыжки перекручены цепями, разбито безупречное лицо. Игер потерял свою жизнь из-за ребёнка. Из-за того, кто его зачал. Главный администратор Хеллет Грей заблуждался: не всё и не всегда измеряется логикой. Сид бы хотел убить — вне логики и разума.              Он вытянул руку, дотронулся до ножных оков, кончиками пальцев погладил Игеру бедро. Новый охранник пнул его, отшвыривая прочь.              — Я сказал: не прикасаться! Мразь бледная!              Ради себя он хитрил и таился, ради Игера забыл об осторожности. Цепи мешали, но инстинкт отбрасывал любые помехи. Сид ещё прикинул отстранённо, что Лё вырубила бы свору целиком, и взвился к потолку пещеры.              Сжался в комок, завертелся, распрямившись точно над хамом охранником. Железная удавка обвила толстое горло, Сид рванул цепь, захлёстывая петлю. Охранник нечленораздельно заорал, пальнул в свод зала и выронил оружие. Сида душили на тренировках — сейчас сознание негра улепётывает в темноту. Отработанный в воображении на Ящерке приёмчик получился отменно — они с бугаём одинакового роста, держать удобней.              Дикари целились в него, перекликались тревожно, не решаясь открыть огонь. Бойтесь, уроды.              — Вы. Не смеете. Бить. Господина Игера, — произнёс Сид и толкнул обмякшую тушу ближе к ящику.              — Успокоились, — другой охранник из новых поднял ладони вверх. — Эй, синяк! Вели Ястребу прекратить!              — Сид…              Игер хрипел и отплёвывался. Ему трудно двигаться, а ещё ошейник. Тонкий обруч смыкался под измятым воротником рубашки. Подцепить разъём ошейника можно чем-нибудь острым — у команды дикарских техников навалом инструментов.              — Сид, отпусти его, — Игер размазывал кровь по небритым щекам, — меня не били… это ребёнок.              Сид снял цепи, ударил бугая коленом в спину, тот свалился на пол, ткнувшись рожей Игеру в ноги. Второй охранник — смазливый парень с забранными сзади в хвост волосами — махнул конвою Сида рукой. Бата убрал автомат и приказал старичью заняться полупридушенным негром. Когда тушу отодвинули, Сид присел около Игера на корточки.              — Ястребы и впрямь летают, — пробормотал смазливый охранник. На Земле в века правления европейцев таких называли квартеронами — четверть негритянской крови, куча белых предков. Смазливый очертил стволом линию в воздухе, добавил быстро: — Велено соблюдать дистанцию. Не трогай господина, Ястреб, не то свиданию конец.              — Надо же, дикарский высший класс, — Сид смеялся, понимая, что порет блаженную чушь, не мог прикусить язык, — а меня караулят инвалиды и старики. Игер, Игер… прости меня, пожалуйста. За ребёнка. За всё.              Смазливый вынул из кармана кусок ткани, вытер Игеру лицо, но кровь не стёрлась. Она будто запеклась в глазницах, между густых ресниц — берилловая кровь владык.              Жуткий взгляд остановился на Сиде. Пытаясь сосредоточиться, Игер хмурился, шептал что-то, руки шарили по одежде, пока не замерли на огромном животе. Ощупав себя, он вздрогнул и перестал шевелить губами.              — Вард, дай мне попить, — сказал Игер охраннику и, наклонившись к Сиду, отбарабанил без перехода: — Сразу после налёта на Барьерный форт статусным офицером Ртути назначен Бенджамин из ветви Лерми. Главным администратором Гента-Глории стал Нильс из ветви Нильенсенов по прозвищу Бездомный. Ястребы в руководстве клана смещены и заменены высшими или Рысями. У своей линии ты прощения не выпросишь, Сидди.              Сид вскинулся, по-дурацки шмыгнул носом. Он уничтожил то, чего Ястребы добивались сотню лет. Убил Дагмар и заодно карьеру Хеллета Грея. Никто не сохранит высокую должность за любовником предателя.              — Откуда ты…              — Мне показали хроники.              Игер пытался держать голову прямо. Свет факелов углублял и затемнял на его лице каждую чёрточку, отбирая юность и силу, пальцы дрожали. Игер не справляется с энергетикой, ему плохо.              Светлокожий охранник подал Игеру флягу, помог отхлебнуть. Этому смазливому Варду Сид вырвал бы руки: он не разрешал прикоснуться к Игеру, а сам лапал. Какого ящера Меченый приставил к пленнику негра, не вызывающего отвращения? Вроде своей девчонки Ельке. Чем выше статус у дикарей, тем белее кожа.              — Игер, тебе больно?              — Им… там… в Барьерном… им было больней. — Он глядел исподлобья, пристально, кажется, со злостью, и Сида охватил озноб. — Они тобой полы, что ли, моют?              — Я… я ремонтирую дерьмо… — Сид со свистом выдохнул. Конечно, он ведь в машинном масле от ботинок до шевелюры. — Энергоустановку. Ты её не чувствуешь? Она очень мощная.              — Ничего не чувствую. — Трясущиеся пальцы теребили ошейник. — С ним — ничего. Что за установка?              Надежда на встречу поднимала Сида по утрам, а, когда Игер наконец оказался в шаге от него, они будут говорить о дерьмовине. Сид сглотнул и принялся рассказывать — обстоятельно и подробно.              Повесть о злоключениях техника-профана даст Игеру время очухаться, ну и информации подкинет. Его держали на нижних уровнях, в обширной зоне, куда вели разветвлённые коммуникации и куда Сида не пускали. Там поедавший земное тепло монстр не изрыгал огонь — мирно крутил бытовые автоматы, грел воду для мытья и превращал ледяную скалу в удобный дом. Сид давно сообразил, что в нижней зоне живут дикарские статусные персоны, Уруз и Мерген, например; если Рейк поселил ценного пленника при себе, Игер мог находиться именно в ней.              Охранники утомились рассказом, уселись на ящики. Рядом торчал один смазливый Вард, отслеживал соблюдение дистанции. Опасная он штучка. Игер тёр ладонями виски и лоб, пил из фляги Варда, иногда склоняясь к коленям, будто ребёнок сгибал его пополам. Слушал Игер внимательно, явно выравнивая психотехнику: зрачки сузились, вернув глазам чистейшую синеву, унялась дрожь в руках.              — Жена Меченого не доверяет свинцовым. Мне она тоже не доверяет, но мне легко свернуть шею. Уруз Ящерка умная тётка и предана Рейку. Она расправится с каждым, кто посягнёт на её мужа. С каждым.              Сид замолчал, опустился на пятки, глядя на Игера снизу вверх. Учитывая навострённые уши охраны, он выложил все зацепки. Игер сопоставит факты, придумает, как им сбежать. Высших учат выбираться из сумасшедших передряг. Выбрались же Эдвард Йон и Митч Золотая Борода из окружения синяков лет двадцать назад. Операция вошла в менторские ролики по тактике.              — Она угрожала тебе? — Игер почти догадался. Теперь он выпрямился, опёршись ладонями на ящик позади себя.              У него болит спина, наверняка ещё много чего не в порядке. В клане неспроста переводили беременных на особый режим, иногда совсем освобождая от работы. Поменяться бы с Игером местами. Забрать боль себе. Сделать хоть что-то.              — Нет, тебе, — Сид нарочно повысил голос. Может, квартерон наябедничает хозяину. — Она считает, тебя надо было убить, готова лично этим заняться. Считает, ты навредишь Меченому.              Дотронувшись до Игера, он бы ощутил, что с ним творится. Поэтому ему и велели не приближаться. Кто-то из дикарей, Рейк скорее всего, знал о передаче данных при касаниях. Вместе с кровью Спана полу-негр притащил сородичам секреты биотехнологий.              — На мне цепи и ошейник, — хохотнул Игер, — от меня вреда, как от бревна.              — Меченый действительно твой брат? — Сид не мог не спросить.              — Он так говорит.              — Выходит, мы не настолько виновны. То есть твой отец виноват не меньше. Конечно, никто не поверит, что Алари Спана сам выбрал беременность от черномазого. Его принудили, изнасиловали. Закон известен: за секс с негром уникал подлежит расстрелу. Даже когда секс не был добровольным.              Лучше бы не обсуждать безволие Алари в присутствии охранников, но Сид измучился строить гипотезы наедине с собой и ковриком в кладовке. Игер не должен себя казнить. Они сотворили полную хрень, только начали-то не они. Начал папаша Игера, не избавившийся от плода насилия; продолжил Меченый; им же отвели маленькую партию в финале.              — Ты на меня посмотри! — Игер шарахнулся от него, руки заметались по натянутой на животе рубахе. Разозлился. И хорошо. Им нужно шевелиться, а не посыпать головы пеплом.— Что бы отец ни совершил… меня не насиловали. Я добровольно, добровольно… нанял негра убивать семью. Из-за брюха…              — Тот Рысь, которого пристрелил Рейк, — перебил Сид, — Винтер. Откуда он знал о ребёнке?              Игер вновь согнулся, вцепился пятернёй в отросшие волосы. Его нельзя обнять, прижать к себе, целовать, пока не уснёт. Можно тормошить, заставлять жить.              — Они поймали меня — отец и Винтер, — пробормотал Игер и вдруг зажал себе рот ладонью. — Отец обещал… подумать, если я захочу сохранить ребёнка. Я сломал Мансу ногу, сбежал… обезвредил охрану. Они мне мешали. Не пускали в Барьерный. Кто-то из них, наверное, умер. Я… почему на меня не надели ошейник в Айторе?              — Игер, не надо! — Сид вскочил с пола, испугавшись того, что разворошил. — Что сказал Рейк? Что ещё показывали в хрониках?              — Не надо?! — Охрану Игер будто не замечал, глаза были слепыми и пьяными. — Не говори со мной, сука! Не лезь!              Квартерон Вард подступил к ним. Он понимал домергианский и решил вмешаться. Сид беспомощно топтался на грязных камнях.              — Свидание заканчивается, синяк, — заявил Вард, — расскажи Ястребу о предложении сейду.              Сид слышал тяжёлое, со всхлипами, дыхание и твердил себе: Игер Спана не плачет, это невозможно. Потом Игер поднял лицо, зашептал, судорожно дёргая перехватывающую горло полоску металла.              — Мы не виноваты, по-твоему, да? Ну так Меченый приспособит нас к делу, чтобы уж совсем… Высший из клана Берилл и Ястреб послужат дикарям. Мозгами и утробой. Ты не против наплодить неграм уникалов?              — Сейду такого не… — квартерон, вроде бы, опешил. — Не ври, синяк!              — Ты тупица, Вард. Твой сейду ценит стоимость наших генов, — Игер оставил ошейник в покое, около рта зло набухли желваки. — Ладно, Сид. Меченый предложил мне и тебе стать инструкторами.              Надеюсь, ты согласился, чуть не завопил Сид, отшвырнув слова о детях. Они будут соглашаться, прикидываться, чинить дерьмовины и дикарские извилины, у них появится шанс. Через месяц, год или пять, но появится.              — Я поступлю так же, как ты, — торопливо сказал Сид, а Вард уже поднял Игера с ящика.              Рейк бесплоден, он не использует Игера в качестве инкубатора. Да, но смазливый квартерон не бесплоден, бугай, конечно, тоже. Прекрати. Только двойного срыва им и не хватает.              Бата и другие старики с кряхтением и ворчанием собирались наверх, волоча за собой вырубленного Сидом охранника. Вард уводил Игера в туннель, и Сид пялился вслед, не отрываясь, хотя видеть утратившее форму тело было невыносимо. На прощанье Игер не обернулся.                     ****       В сумерках комнатушки то, что Игер украл у Таса, казалось, просвечивало сквозь кожу. Вчера было не до сортировки — лишь бы не сдохнуть, упихивая в себя содержимое терминала, не визжать и не кататься от перенапряжения по плиткам. Даже без ошейника Игер не справился бы с эдаким массивом информации играючи, а сейчас задавленные, искалеченные магнитом нервы и центры восприятия захлёбывались. Отказывались подчиняться.              Боль и тошнота наплывали волнам, он будто цеплялся за кромку берега того каменного моря, куда его сталкивал высокий режим ошейника. В нормальной обстановке он бы сбросил часть данных, разделил их на удобоваримые куски, но в комнатушке были только койка, цепи и он сам.              Дерьмовина, ага. Благодаря Сиду он знал, откуда искать. Рыться не потребовалось — энергоустановка полыхала кострами технических узлов, сияла рубиновыми линиями коммуникаций, вспыхивала точками доступа. Входи в неё и потроши. Распоряжайся в хозяйстве Рейка! Едва тронув сплошное поле огней, Игер обжёгся изнутри, хватаясь за койку, сжимая в зубах край одеяла, сунулся дальше и провалился в кошмар.              Вынырнув, он уже привычно стёр с губ и подбородка рвоту. Сполз на пол, борясь со смутной памятью о боли, раздирающей затылок, спину и бёдра, о своих панических стонах. Недоступная дерьмовина издевательски переливалась красками. Не трогай её, дебил! Не ломись нахрапом, ты калека.              Он сидел на холодном полу, раскачиваясь, остывая, утрамбовывая глыбы данных, пока хренова амёба не пнула его в сортир. Придётся вытаскивать сокровища Таса по ниточке, продвигаться неуклюже, испуганно, как прислужник с порчеными генами ковыряет бытовой автомат. Должно быть, так выкладывался Розочка, выполняя простейшие для господина инструктора задания.              Припёрлись Вард и отлежавшийся Перебитый. Вард поставил на койку поднос со жратвой, о чём-то болтал, а Игер ел сою — ложку за ложкой. Сукино богатство. Украсть-то украл, сможешь ли применить? Занятый попытками установить контроль, он не замечал охранников и вздрогнул от крика. Перебитый, надрываясь, просил кого-то в галерее принести воды. Почему этот недотёпа вопит? Ага, у Перебитого на поясе нет линкома, и у Варда нет. И оружие другое — совсем старьё, без электронной системы наведения. Вард киснет, вон, улыбаться перестал. Неужели набрались ума, дикари грёбаные?              Помявшись, красавчик признался, что Меченый устроил им выволочку, запретил подходить к пленнику с любой техникой, сложней пукалки времён колонизации. Металл, пластик и никаких микрочипов. Оказалось, Рейк ввёл запрет сразу, как Игера водворили в скальную цитадель, но Вард, по собственному выражению, «натупил». Пленник неделями кидался на охрану с кулаками, ничего сверхъестественного не творил, они расслабились.              Поздно, братец. Ты не дурак, вот твои помощнички ни ящера драного в уникалах не секут. Да и с чего бы? Они люди. Примитивные людишки, им элементарная способность включить свет, не дотрагиваясь до сенсоров, всегда казалась волшебством. Свои мозги и опыт Рейк Меченый всем в орде не вложит. Игеру стало весело, но вслух он буркнул: «Глупости. Я магнит не перешибу. Никто не перешибёт. Ошейник изобрели для высших заключённых».              Охранники собрали посуду и ушли, а Игер лёг на койку. Потянул первую ниточку — поблёскивающую розовым схему управления долбаного, ключевого для жилого уровня, узла номер двенадцать. Что-то скребло и царапало, отвлекая от работы.              Сид Леттера. Он орал на Сида вчера — орал на линейного, забывшись, растеряв себя, опустившись ниже людишек. Оскорблений Ястреб не заслуживал. Он размотал перед Игером цепочку возможностей, прикрыв их байками о дерьмовине и кустарном ремонте.              Взрыв в энергосистеме превратит месть одному человеку в сладкий пир расплаты. Это Игер уловил к середине пересыпанного шутками доклада. Они расхреначат тыловую базу Меченого, оплот атак на северные земли Берилла. Все, кто Меченому дорог, полягут здесь под камнями. Нужно запалить фитиль, а передаст его Сид, удачно приставленный женой братца к насосам и котлам. Торопись, пока уродливая старуха из каприза или перестраховки опять не отдала ремонт в руки свинцовых.              Сид докладывал подробно и чётко, Ястребов хорошо натаскивали. Расписал и термальный механизм, и цитадель в скалах, её довольно сложную структуру. За двадцать минут вернул Игеру ощущение пространства, отобранное ошейником. Ястреб и в Барьерном сработал умно, они бы справились, будь Меченый из Айла тем, за кого себя выдавал — вонючим негром, жадным до сои и батарей. Будь Алари Спана тем, за кого себя выдавал — берилловым непогрешимым совершенством.              Игер подхватил цепи, втолкнул ноги в разрезанные сапоги — иначе кандалы не влезали — и рванул к стене. Охнув, схватился за поясницу, повернул обратно к койке.              Сид обвинил отца. Как заманчиво — обвинить всех, кроме себя. Слишком хитрого Рейка, владыку Берилла, зачавшего от дикаря; беспечных Йонов, понадеявшихся на автоматику Барьерного форта. Ястреб Леттера подлец и ссыкливый приспособленец.              Рожа горела, будто с неё сдирали кожу, Игера трясло, по скованной тяжестью спине струился пот. Раньше он бы не поверил, что будет чувствовать стыд и бешенство, как неизлечимую болезнь. Сид не разбирался в истинных талантах высших, их пределы от линейных скрывали и в Ртути. Отца не могли изнасиловать, если бы он выбрал смерть. И сам Игер выбрал не очищающий выстрел в башку, а член слуги, погубившего своих господ. И тут же нашедшего новых.              Хватит, Близнецы великие! Хватит ненависти. В извилистых туннелях дикарской базы у него нет другого сообщника, кроме Сида Леттеры. Винтер повязал их в последние секунды пёсьей жизни. Отмёл лепет наследника про Розочку, сказал Меченому правду.              А правда в том, что он знает причину злости на Сида. «Удовольствие для двоих, последствия хлебаешь в одиночку». Так однажды выразился Уинн, наблюдавший, как его младший сын, вынашивая первую беременность, благим матом орёт на партнёра. Ссоры портили семейные обеды, пока владыка не запретил обоим являться к общему столу. Уинн тогда добавил про сына: «Ничего. Ночью успокоится». Он злится на обрюхатившего его мужика, пропитан унижением насквозь. И никаких тебе ночей в качестве успокоения.              Игер провёл ладонью по соскам, уже с месяц болезненно набухшим. Он давно себя не трогал. Прикосновения были смазанными, будто он гладил себя через бумагу, а тело было чужим. Испоганенным. Загремела цепь, и Игер отдёрнул руку. Он обозвал Сида трусом и холуём, он, похотливая овца. Чудом избежавшая бойни, не желающая возвращать долги. Ну-ка, марш пахать.              Игер и впрямь никогда прежде так не вкалывал. Ему с детства с лёгкостью удавались менторские тесты, он рос в убеждении, что всякая хрень с электронной начинкой обязана покориться. Теперь пришлось надрываться. Длиннющие сутки слились в череду самоистязаний с перерывами на кормёжку под непреклонным взглядом Варда и редкий сон. Сосредоточившись на дерьмовине, он отбрасывал прочие сокровища Таса: может, в них и имелось нечто, потенциально способное загубить отряды Рейка, оккупировавшие север Берилла, но расчищать беспорядочные нагромождения у Игера не было сил.              Кое-что начало получаться, по крайней мере энергоустановка уже не казалась неизведанной планетой, скрытой в ядовитом свечении. Игер блуждал по золотисто-рубиновым лабиринтам, растормошившего его Варда принял за фантом. Вард поднял Игера с койки, заставил вымыться, побриться и сменить одежду. Приволок несколько пар широченных штанов, ни в одни из них разжиревшая амёба не помещалась, пришлось резать и скреплять ткань шнурками.              Возня с водой и тряпками вернула к реальности. Сволочь братец желает с ним побеседовать, ну-ну. Игер впервые запоминал дорогу, по которой его вели в апартаменты Рейка, отмечал расположение коммуникаций. Комната с рисунками, рядом должна находиться спальня вожака и его молодой жены, конуры братцевых приближённых. В стенах прятались щупальца дерьмовины, как минимум, два распределительных узла. Если рванёт за стенкой, те, кто не помрёт сразу, будут удирать по коридорам, наполненным дымом. Прямых выходов наружу строители в жилой зоне не предусмотрели, только вентиляционные шахты. Всё для обороны, так, братец? Ничего для экстренной эвакуации.              Значит, пусть рванёт ночью или рано утром. И чтобы братец не свалил в рейд, не попёрся инспектировать дальние участки цитадели. Твоего же папашу! Крепость рухнет, но за смерть Рейка не поручатся даже боги. Поворачивая в комнату с мазнёй Ельке, Игер суеверно прошептал молитву Фрею, он милосерден к брюхатым.              Низкий столик заняла посуда, Рейк ковырял ложкой густое варево. Тщательно защищённый от взлома линком висел на его бедре — в прошлый раз братец что-то заподозрил. Рейк мог читать состояние пленного, как объявление тревоги, бегущее строкой по потолку, а мог блуждать в потёмках. Пределов силы братца Игер тоже не представлял. Не исключено, что тот одарён талантом ментального контроля, как отец и Одар. Мгновенный страх остановил Игера на пороге, но Вард подтолкнул его к дивану.              — Угощайся, — улыбнулся Рейк, когда Вард передал ему поводок от ошейника, а Игер сел, — мне сказали, ты брезгуешь нашей едой. Зря. Очень вкусно.              — Он швырнул в меня миску, — подсказал Вард.              — Я ел терпов и царгов. В разведке и мох сожрёшь, — Игер пожал плечами. Швыряний посудой он не припоминал, но чего не вытворишь под высоким режимом.              — Ешь, — Рейк подвинул к нему стопку тонких лепёшек и глубокую миску, доверху наполненную подливкой с кусочками мяса. — Фанги говорит, тебе нужны углеводы и белки.              — Фанги кретин, — вновь сунулся Вард.              Чем обмануть братца, отвести подозрения? Бравадой или вилянием хвостом? Игер взял миску. Есть совершенно не хотелось, но он послушно запустил в неё ложку. В разведке, рядом с Мансом и Гэлом, он бы уписывал тушёную ящерятину за обе щёки. Отец не казнит хороших бойцов из-за их господина, да? Ребята достаточно наказаны, а война меняет законы.              — Не бойся, мы ищем тебе врача, разбирающегося в вирологии, — кивнул Рейк.              — Вирологи водятся только в Свинце, — усмехнулся в миску Игер, — и его потом придётся пристрелить, чтобы не распустил язык.              — Может и придётся, — подмигнул Рейк и другим тоном добавил: — Синякам вообще невдомёк, кто водится там, где кончаются ваши карты.              Ублюдок прав. Доедали в тишине, отличное мясо Игер едва глотал. Вард собрал посуду и ушёл, а Рейк спросил негромко:              — Расскажи мне о Моргане Грате.              — Что рассказать? — Игер чуть не подпрыгнул. — Глава ветви Грата, внук Рениры, сын Феммо. Ренира — младшая сестра моей бабки, владычицы Изольды. Дочь Рудольфа Спаны.              — Руди Детоубийцы, — хмыкнул Рейк, — думал, Руди выносил двоих феррус. Двух дочерей.              — Трёх, — скрипнул зубами Игер. Вот кого точно к стенке — болтуна, трясшего семейным бельём перед негром. — Наследницу Изольду и Майю, её позже отдали в ветвь Йоро. Они от… от первого партнёра Руди. Ренира…              — Братская любовь, — перебил Рейк, и Игеру стало жутко.              — Ренира — от тогдашнего главы ветви Грата. Он забрал дочь, говорят, выкрал тайком, и она унаследовала ветвь.              — Угу, а могли в утилизатор спустить. Руди порешил штук двадцать детишек.              И о твоей родне речь! Брат насиловал Руди, делал ему детей, но сдох посреди двора Айторе от пули в черепе, статус владыки не помог. Извлекай уроки из истории, скотина.              — Меня интересует не родословная. — Рейк по обыкновению поглаживал пульт от удавки на горле Игера. — Вы с Морганом готовились к контракту. Ты с ним тесно общался?              Игер вжался в спинку дивана, сдвинул колени, в упор разглядывая Рейка. Сейчас он ткнёт в сенсор — и Игер очнётся на рыжих подушках со спермой негра между ног. После каменного моря, после непереживаемого.              — Не трясись ты! — вдруг рявкнул Рейк. — Я бы трахал тебя, без особого удовольствия, конечно, только в этом никакого смысла. Сына мне не видать, а от кого ты выносишь моего племянника — неважно.              — Ты-ыы ублюд-док, — Игер крошил ногти об ошейник, — я бы… я бы выр… вырвал тебе кадык.              — Да ну, — заржал Рейк, — спорим, через пару-тройку месяцев ты размякнешь и сам подставишься? Достаточно не пускать тебя к Ястребу, течка довершит остальное. Так что? Обсудим Моргана Грату? Или ты настроен обсуждать секс? Пожалуй, тогда я позову Варда, он с мужиками в постели управляется запросто.              — Заткнись!              Не дам я тебе пару-тройку месяцев; ты, ублюдок, станешь грудой костей. Долбаным перегноем. Игер выдохнул, в груди заныло, амёба отвесила ему пинка.              — Морган Грата, по нашим сведениям, намерен заключить с Ртутью мир. — Меченый будто отрубил смех. — Сепаратный, правильно? Точнее, изменнический. Он же присягал папаше Алари. Чего молчишь? Пойдёт Грата на такое?              Ещё как пойдёт. Игер встал, доковылял до пластиковой канистры с водой, притулившейся в углу. Залпом выпил два стакана.              — Есть перехваченная запись, но мне лень её прогонять. Поверишь на слово, братец? Грата потерял около половины своих владений на экваторе. Видимо, он не рассчитывает на победу Берилла, желает отколоться. Я планирую слить его танцы с ртутными Алари. У нас канал к Ришу Гамалее, новому статусному офицеру…              — Зачем? — оборвал Игер, — зачем тебе помогать отцу? Ты же хотел его убить.              — Хотел и хочу. — Вот она, отцовская морщинка — на негритянских губах. — Мне нужен север Берилла и не нужно перемирие с Ртутью. Даже сепаратное.              Предательство Граты в разгар войны на два фронта поставит отца на колени. Всё из-за него, недоразвитого щенка, не удосужившегося наладить отношения с будущим партнёром. Спана веками подписывали контракты с Грата, сохраняя баланс в клане.              — Надин Ветрова тоже отправилась к предкам. Главкомы у вас мрут, как ящеровы выводки. Назначили какого-то Брокса, я ничего о нём не слышал. Берилл, похоже, снова в заднице. — Рейк поманил его к дивану. — Отчего расстроился твой контракт с Гратой, братец?              — Морган и Джеймини с Уинном пытались лишить меня статуса наследника, — пробормотал Игер. Гордо послав Рейка куда следует, он так ни хрена и не поймёт. — Настроили против совет клана, кроме Гамалеи и северян. Меня обвинили в гибели Феммо Граты, отца Моргана, но клянусь, я… я бы вытащил Феммо, хотя он идиот, а Морган подонок!              Морган отступился в последний момент, уже на совете, и он сказал об этом Рейку. Отец чем-то запугал или умаслил Грату, иначе Игера судили бы. Щенок боялся порки, боялся довериться отцу и влип в говно, в какое ещё никто из Спана, включая Руди, не влипал.              — И ты бросился искать союзников?              — Меня выслали на Арию, туда статусные персоны редко наведываются, — Игер попробовал улыбнуться, — на Арии я встретил Сида… Ястреба Леттеру. Тебе детали обязательны?              — Алари вывел тебя с линии обстрела, а ты спустил трусы и лёг под чужого прислужника. Добавил отцу проблем. Что потом? Ты, конечно, не образумился и не покаялся.              — Потом меня вернули, назначили викаром к главкому Дезеро Финну. Потом Финна убили.              Его будто мыли в кипятке, но Игер упрямо продолжал. В конце концов, Рейк верно оценил поведение опального наследника, проклятого дурака, в братцевом изложении события поворачивались иным боком. Отец убрал его от разъярённых Джейми и Уинна, от требующего наказания совета клана, от Моргана. На праздничном ужине их усадили рядом с Дезеро, отец объявил о наступлении с Пояса Рианнон. Владения Моргана Граты.              Наказание, но не для зарвавшегося мальчишки — для Граты. Смена брачных приоритетов, союзнической политики. Одар его предупреждал.              — Да твою же… — Игер ударил ребром ладони по краю столешницы. Дребезжащий звук походил на стон. — Долбаные боги!              — Вот, — подбодрил Рейк, — твои маленькие мозги понемногу отрастают.              — Главком Дезеро предложил мне подписать контракт. Я уже… знал о ребёнке, стал вилять, — зачастил Игер. Он откровенничал не с дикарём. С самим собой полугодовой давности. Отчаявшимся, тупым, никуда не годным сопляком. — Братья пронюхали, поэтому Дезеро убили. По приказу Джеймини.              Ему до смерти не забыть тот разговор с Дезеро. Сообщение о взорванном транспорте. Но, устраняя нового союзника младшего брата, Джеймини бил наверняка. Статусный офицер обязан ликвидировать угрозу клану любым путём. Он толкнул Джейми на тайное убийство — порченый наследник, спевшийся с главкомом, разрушил бы Берилл. Его близость с Дезеро не оставила Джейми вариантов.              — Угу, — удовлетворённо кивнул Рейк, — покушение на Финна мне показалось странным. Ртуть не сорвала бы перемирие столь глупым образом. Им светили долгие, отвратные разбирательства в совете кланов и штрафные санкции.              — Ты оглох? — выкрикнул Игер. — Мой старший брат приказал убить главкома!              — Джеймини Спана сбивает партию сторонников из числа недовольных владыкой и его выбором наследника, — будто не слыша, вслух рассуждал Рейк, — организует открытое выступление. Публичное выступление, после которого у владыки не будет иллюзий — старший сын выдвинул ультиматум, посягнул на отцовские права. Затем главный сообщник, великолепный Морган Грата, накладывает в штаны и уходит в глубину. Следующая попытка выкинуть наследника кончилась бы для Джеймини отставкой, если не хуже. Не-а, не сходится.              Братья мертвы. На кой хрен он распинается перед их убийцей? Игер ёрзал на диване, кружил по комнатушке, опять садился. И рассказывал. Исповедовался, точно убогий христианин. У черномазой твари линком — запись идёт. Её получат те, кто будет его судить. Когда-нибудь получат.              — Я бы не связался с тобой, если бы Дезеро Финна не убили. — Измятый пластиковый стаканчик из-под воды скрипел в пальцах. — Барьерного бы не было.              — Здорово ты накуролесил, братец, — присвистнул Рейк, — тебя нужно сдать в аренду Земле, сдерём миллионы тамошних йю. Земляне подложат сюрприз бывшим колониям — Циклоне, Эпигонам и прочим. Как вирусную бомбу. Домерге ты, считай, разнёс.              — Да, — он и не отрицал, — Джеймини не успел меня убрать. Не успел…              — Не убивал Джеймини главкома, и тебя убить не пытался, — резко сказал Рейк. — Поганец Морган Грата, видать, ещё и радовался. Вышиб козырь у владыки, подставил бросившего его союзника. Гением заварушек себя воображал, пока по его благословенным землям на экваторе не начали палить ракеты Ртути.              Игер непонимающе таращился в тёмное хмурое лицо. Рейк тоже встал, отобрал у него изувеченный стакан.              — Смотри. Владыка Алари всем внушил, что не потерпит посягательств на твой статус. Так? Вломил и офицеру, и Грате. Джеймини честный служака. Он выступил — не послушали. Досадно, но что делать? Наследник молодой придурок, поводов утопить ещё найдётся до хрена. А до Моргана допёрло — его сливают. Статусный офицер предпочёл ему семью, и всегда предпочтёт. Дальше тебя назначают викаром и поощряют Финна. Так? И Пояс Рианнон. Земли Граты всмятку, задница молодого придурка и следующий наследник достанутся какому-то выскочке. Дезеро Финн с дюжиной слуг ковырял нищий километр с развалюхой, а теперь метит тебе в партнёры. Спана — мудаки. Пасть закрыть, лыбиться, готовить им… моховую ловушку, ага.              Игер следил за расхаживающим из угла в угол Рейком. В голове шумело. Рейк говорит сейчас, как в Чертоге Десятки. Убедительно и логично. До единого слова лживо. Ссора отца с Гратой добьёт Берилл, её-то негр и хочет.              — Моргану терять нечего. Он устраивает покушение — выскочку соскребают в ящик. Так? Морган топает к Алари, прямо на похороны главкома. Сливки собирать. Роскошная, верно, была схватка. Мы с тобой погрызлись, владыка, показали друг другу клыки, у меня они длинней. Союзник-главком с предками, статусный офицер в дерьме, потому как наследник явно на него подумает и душу вытрясет. Возвращаемся на исходные позиции, что ли? Ты мне придурка в контрактную постель, я тебе — лояльность. Мир и благодать в Берилле. И тут Джеймини ведётся на твой линком с Арии… открыто, снова — в рожу. Я много видел убийц, они иначе действуют.              Отец не верил в то, что главкома прикончил Джеймини. «След не ведет к твоему брату». В подземной камере Айторе блудливый сынок визжал, швырялся табуретками и обвинял отца. Они больше не поговорят. Ни о Моргане, ни о чём. Игер устало выругался.              — Я придурок. А ты ублюдок. И ничего о нас, высших, не знаешь.              — Мы узнаем. Подкинем Ришу Гамалее зацепку, — Рейк плюхнулся на диван, гаденько хохотнул: — сепаратные переговоры и неостывшее убийство Дезеро Финна. Спасибо за помощь, братец.              — Спасибо? Благодари отца. Он не задушил ублюдка в пелёнках, тратил ресурсы клана на розыски. Винтер тебя за это ненавидел, — медленно, словно нащупывая почву в болоте, произнёс Игер. Он сотрёт ухмылку с негритянской морды, хотя бы немного отплатит на испытанный страх. — Тебя убивал и уродовал Винтер — не отец. Твоя месть ему пустая скорлупа, выпитый стакан. Ты ошибся так же, как и я.              Он достал его, ударил больно. Глаза Рейка застыли, от усилий сохранить маску натянулись шрамы. Игер слышал только их одинаково сбитое дыхание, наконец, Рейк буркнул:              — Иди к себе.              — Пойду, — покладисто согласился Игер, — ты обещал мне свидания с Ястребом.              — Скучаешь по трахальщику? — скривился Рейк. — Могу попросить Варда, он тебя ублажит.              — Я скучаю по своему трахальщику, — подражая Рейку, рассмеялся Игер и понял, что в общем-то не солгал.              В тюремной конуре он ворочался с боку на бок, амёба вертелась вместе с ним. Риш Гамалея не поддастся на манипуляции дикаря, раздобудет доказательства измены Моргана. Ну-ну, вера — пилюлька для дураков, сказал бы ящеров братец. Игер запутался во вранье, чужом и собственном. И не выпутается, разве что на том свете.              Счёт идёт на недели. Он слишком возится с дерьмовиной, он опаздывает. Перевернувшись на спину, Игер отшвырнул одеяло. Задрав рубаху, прижал ладонью голый живот. Гладил, закусывая губы, чтобы не стонать. Внутренние толчки замерли, будто жирной амёбе того и надо было. Игер рванул шнуровку на штанах, обхватил член, несколько раз двинул рукой.              Оргазм вышел мгновенным, сильным до истерики — и Игер соскользнул в рубиновый лабиринт. Его мотало шквальным ветром, несло между искрящихся гроздьев энергоустановки. Игер протянул испачканные семенем пальцы, поймал искру и потушил. Объединив с соседней, уложил первый кирпичик в схему, что уничтожит тюрьму и тюремщиков — и пленников заодно.