Свои и чужие

      Глава четвёртая                     Сигнал сбора зазвенел протяжно, тонко, напряжение просочилось в замок, как вода сквозь трещины в камне. Игер потушил отслужившие своё свечи, включил круговой обзор: ритуалы кончились, начинается драка. Отец, не поднимая головы, вошёл в главные ворота цитадели, следом торопилась свита. Раньше Игер выскакивал на верхнюю площадку, поджидал отца, чтобы услышать голос, дотронуться, если повезёт. Давно это было. Он вспомнил Фрэнсиса и больше не бежал навстречу Алари, но тот будто и не заметил перемены.              Ребята приготовили облачение загодя, чем только разозлили. Парат, колты, хабир — насыщенного синего цвета, с чёрными и мерцающе-голубыми узорами у ворота и на поясе. Отец терпеть не мог небрежности на советах, а Игер ненавидел клановую помпезность. Явиться в зал в комбинезоне и куртке — значит настроить отца против себя. С отвращением оглядев развешенное великолепие, Игер принялся одеваться.              Колты — узкие штаны с жёсткими вставками по бокам, заправляются в негнущиеся сапоги. Изобретатель этой изощрённой пытки явно не хотел стычек на парадных сборищах. В колтах ты словно в бетон замурован, и не то что подраться, сесть нормально не можешь. Парат, рубаха длиной до середины бёдер, невесомая ткань липнет к коже, кажется — двинешься, разойдётся по швам. Ну и вершина мерзости — хабир, облегающий плечи и талию, подметающий пол.              Менторы рассказывали: в старину на Земле женщин заставляли носить юбки и платья, чтобы унизить, показать превосходство мужчин, не скованных неудобной одеждой, свободных. И не обязанных, между прочим, по первой прихоти задирать подол. Теперь штаны не надевают только на заключении контракта. Брачное платье — символ открытости перед партнёром, доступности для ложа, продолжения рода. Какой хренов символ вкладывают в хабир и почему на совет он должен являться разряженным, будто на протухшую от древности свадьбу, Игер не вдумывался. В клане все лгут: словами, поступками и одеждой. Очень простое правило, пора запомнить.              В глазах помогавшего с застёжками Манса мелькнуло привычное восхищение, точно свет берилловых камней у подножия цитадели. Низшие поклоняются высшим, закон Домерге. Всего лишь закон?              — Хочешь меня, Рысь? — Игер вцепился в столешницу. Мысль пришла из ниоткуда и была бредовой, как донесение поселенца о Рейке Меченом, синеглазом негре. — Лёг бы со мной? Отвечай!              — Ты что, господин? — предсказуемо ошалевший Манс рванул складки хабира. — Ты что?!              Он никогда не видел себя желанным. В бою и погоне, в разведке, в рейдах по набитым дикарями горам, а в постели с партнёром — нет. В детстве ему сказали, что один из Грата станет вторым отцом его выношенных детей. Грата самая чистокровная ветвь, достойная сплетения с ветвью владык. Хотениями осчастливленного выбором Моргана Граты Игер до сих пор не интересовался. Утрика всё сделает за них, правда?              На совете он окажется между отцом и разъярёнными братьями, как всегда, впрочем. В клановой политике течка бесполезна, здесь нужен партнёр.              — Спокойно, — Игер с усилием разжал пальцы, хлопнул Манса по плечу, — надо кое-что проверить. Так ты лёг бы со мной?              — Да, — не промедлив и секунды, ответил Рысь, — когда прикажешь, господин, когда закончится твой контракт.              Толстые мозолистые пальцы скрепляли застёжки, в лицо Манс не смотрел. Ответ правилен, но помощи от него мало. Низшие трахаются с кем угодно, разве детей заводят в своей линии. Высший до первого контракта неприкосновенен, а потом может взять в постель любого, хоть это и не закон, всего лишь обычай.              — Прикажу, — протянул Игер, пытаясь немного ослабить пояс колтов. — Без приказа ты меня не хочешь, я верно понял?              Манс отступил, заморгал седыми ресницами, оглянулся в поисках Гэлеса или другого спасителя. Он запутал прислужника и запутался сам.              — Смелее, — подбодрил Игер, — ты служишь мне много лет и знаешь, что я не наказываю за неудачные слова.              — Ага, конечно, — показал крепкие зубы Манс, — господин Джеймини и господин Уинн, наверное, считают по-другому. Прости, господин, я бы с радостью лёг с тобой. Но за это меня выпорют и вышлют в какую-нибудь дыру. Течка тебя доконала, потерпи немного. Скоро контракт.              Да они сговорились! Алари, Одар, долбаные старшие братцы и Манс. Несут одинаковую банальщину, а ему нужна помощь. Прямо сейчас, на вечернем совете, иначе будет поздно. Он видел обещание в глазах братца Джейми, беспощадное, бесповоротное.              — Хорошо. — В конце концов, стены утыканы датчиками, Манс не рискнул бы откровенничать, не опасаясь и впрямь отправиться в ссылку. — Найди Моргана Грату. Принесу соболезнования будущему партнёру.                     ****       Морган забился в подходящее место. В инфоцентр восточной башни Айторе, должно быть, мечтал собрать данные в тишине, пока весь замок носится, готовясь к совету. Осталось полчаса на то, чтобы обрести союзника, по крайней мере поймать его.              Игер прошёл мимо парочки Рысей, стороживших в галерее и по горло занятых друг другом. Он мог бы прибить их господина, они бы и не почесались. Рыси поклонились вслед, женщина зашептала испуганно.              Морган не шелохнулся, когда он открыл дверь — рефлексы у будущего трахальщика сплоховали. Игер отметил чёткий профиль склонившегося над панелью нового главы ветви Грата, и что-то сжалось там, где сосок ласкала шелковистая ткань парата.              Грата клановые красавчики, ни у кого больше не встретишь настолько чеканно-правильных лиц, выверенных жестов. На старшего сына Моргана, годившегося Игеру в отцы, пускала слюни половина клана. Пережидая течку в пустой кровати, он пытался представить Моргана или его отпрыска, красоту, склоняющуюся над ним, сильные пальцы математиков, впивающиеся в бёдра. В этих Грата чего-то не хватало, не представлялось, хоть убей.              Они с Морганом родились в разных веках, не перекинулись ни единой шуткой, не обсуждали задание или хотя бы погоду, а когда объявили скорый контракт, сознательно избегали встреч. Уже несколько месяцев он видел Моргана лишь мельком, вдруг сообразил Игер. До сегодняшнего дня никто о разлуке не жалел.              Если бы Грата был как Манс, Гэлес или Одар, если бы он знал, о чём с ним говорить и что творится в безупречной голове! Первый контракт мужчина-уникал не заключает с ровесником. Давно, пока братья ещё не возненавидели его, Джейми объяснил: во второй половине жизни утрика притупляется. Гораздо выгодней позволить молодому партнёру удовлетворить желание, беременеть и вынашивать, раз его гормоны рвутся с цепи. «Утрика подталкивает юных гоняться за членом. После наступает время для отношений с женщинами или спятившими от фреевой напасти сопляками, но в другой позиции. Понял, младший?»              Понять-то он понял, только не поверил. Не принял, как выяснилось.              Законы, правила, выгода, тысячи «нельзя» и «надо». Морган Грата должен стать ему ближе всех, ведь так? Ближе того, кто впервые сомнёт губы поцелуем, впервые выплеснет семя в тело, сделает ребёнка, не будет. Почему тогда проще довериться ближайшему бытовому автомату, чем сраному Моргану?              — Морган! Давай обсудим кое-что.              Слишком резко. Сила пронеслась через зал, Грату тряхнуло на стуле. Страх скользнул по лицу, не ставшему и чуточку привлекательней. Красавец с сине-льдистыми глазами, гладкая кожа, чистопородная стать, семьдесят с довеском лет, никому не заметных. И на хрен не сдался, проклятье!              Морган убрал данные, немного нервно провёл рукой по стального цвета волосам. Обернулся с достоинством. Приличия, статусы, гордость происхождения — вот и весь Грата-отныне старший. От фигуры у панели веяло замкнутостью, раздражением, совсем как от братцев.              — Игер, ты мог бы запросить встречу. Я сейчас занят. — Опять нервный жест. — Эти олухи заснули?              — Не вини Рысей. — Нельзя сразу настраиваться на поражение: один из уроков отца. — Я велел не предупреждать тебя. Морган, мне жаль твоего отца. Он хотел что-то передать, но я не расслышал. Прости.              С каждым шагом ощущения становились явственней. Неприязнь, отторжение. Морган даже не скрывает. Игер остановился на расстоянии вытянутой руки — приличия соблюдены, пусть успокоится.              — Я видел запись боя, — безучастно сообщил Морган, — что нового ты мне можешь поведать?              — Послушай, я пришёл не за тем. Я не виноват в его смерти, прими извинения и послушай. — А глаза у будущего партнёра всё едино рыбьи. Водянистые, холодные, неприятно внимательные и лживые, взглянешь — и красота долой. — Ты вроде собирался заключить контракт с наследником ветви Спана, так?              Он сделал знак не отвечать и расчертил воздух пальцами. В инфоцентре каналы слабенькие, сигнал датчика слежки легко найти и оборвать. Морган понял, напрягся, будто ожидая удара.              — Включи датчик, Игер, — скривился, чопорный гордец, — скоро совет. Я не желаю оправдываться в мелком нарушении.              — Именно, скоро совет. — Надо смотреть на его губы, светло-розовые, в крошечных морщинках, наверняка тоже ледяные, по-рыбьи мокрые. — Братья обвинят меня. Если ты к ним присоединишься, то контракт подпишешь с младшим сыном Алари, без статуса, без перспектив. Предлагаю договориться заранее. Между нами, партнёр.              Он не дал Моргану отстраниться, зацепил в горсть короткие волосы на затылке, придавил собой, втискивая в панель. У рта трепыхнулось мягкое, неожиданно сухое, немного шершавое. Усмехнувшись, Игер поцеловал — грубовато, изысканный Морган явно привык к другому. Складки их хабиров соприкоснулись, под тканью чувствовалось тело, твёрдое, равнодушное.              В течке он бы не остановился, губами в губы — я готов прямо здесь, задери дурацкие тряпки и вставь мне. Замороженная рыбина должен оттаять! Морган не сопротивлялся, и Игер накрыл его пах ладонью, яснее не намекнёшь. Под рукой вялый бугорок, и губ будущий партнёр не разжал. Реакции ноль.              Он успел увернуться от тычка — даже не оскорблённого, так, глава великой ветви отогнал навязчивого терпа. Морган тёр ладонью рот и смотрел почти как Манс, если к обалдению добавить презрение. Хорош первый поцелуй, навсегда запомнится.              — Джеймини доказывал, что ты сумасшедший, — раздельно произнёс Грата, — твой брат прав. Дай мне пройти.              — Постой, — Игер упёр руку в панель, закрывая путь, — ещё не понял? Вместе со мной ты останешься ни с чем! Наш контракт…              — Наш контракт?! Наш контракт, похотливый сучонок?!              Морган взорвался, точно поселянская граната. Примитивная штуковина, а бьёт крепко. Игера отшвырнуло метра на два, сквозь кости прошла болезненная волна.              — Ты бросил моего отца подыхать! И являешься ко мне, будто ничего не произошло! — орал Морган, ухитряясь сохранять выражение надменной рыбы. — Стоял над той ямой и наблюдал, как он умирает! Он же звал тебя, ты не помог! Что полезного ты сделал для клана, Игер Спана? В твои годы жизни отдают за Берилл, а тебе лишь бы устраивать скандалы и срывать работу! Мне не нужен такой партнёр! Я молчал, думал, ты образумишься. Теперь заявлю Алари, заявлю, знай! Наш контракт разорван, слышал?! Или повторить?! Пошёл прочь, ящерова кровь!              Светлые боги, кто из них спятил? Джеймини при всём скотстве едва ли подделал запись боя в лесу Олльёк, доказательства того, чем бой закончился. Манс позвал его, яма обрушилась — заняло пару минут. Он бы не успел спасти дядю, даже если бы прыгнул следом, не позаботившись найти страховочное оборудование. Они погибли бы вместе, может, этот нюанс Грату и не устраивает?              Морган наступал на него и надрывался. Игер не защищался. Он не испытывал страха, только усталость вернулась. Навалилась, заставив жалеть о брошенном в спальне инъекторе с наркотой.              Влюблённые Рыси вломились в двери, затоптались нерешительно, уставившись на беснующегося хозяина.              — Из-за тебя я должен был отказаться от той, что мне дорога! Встречаться с ней тайком! Ради тебя! Да ты улыбки её не стоишь! Порченый, безумный мальчишка! Пытался убить брата, не подчинялся приказам, предлагал секс до церемонии! Джеймини прав, прав, ты не наследник! — Кажется, рыба иссякла, фонтан заткнулся. Морган опять потёр губы, удивлённо вытаращился на свои пальцы, видно, обнаружив слюну. — Я выступлю на совете. Из уважения к Алари облеку отказ в учтивую форму. Ты уважения не заслужил.              — Что пообещал мой братец Джейми? — тихо спросил Игер, вложив в слова предупреждающий напор. — Наверное, достаточно, раз в тебе столько пыла. Убитый горем сын проклинает негодяя-наследника. Сработает.              Грата захлопнул рот, вроде бы и щёки надул — пузырьки не полопались, странно. Судорожно кивнув прислужникам, бывший партнёр кинулся к двери. Статусный офицер клана, многоопытный Джеймини Спана опередил младшего брата, добрался до рычага раньше. Но рычаг-то гнилой, на него не обопрёшься.                     ****       Джеймини намерен лишить его статуса. Игер с пятнадцати лет ждал этого момента, но отчего-то представлял иначе. Отцовский кабинет, отец непременно за панелью, под раскрытыми графиками с какой-нибудь невообразимо сложной дрянью. Братцы по бокам, гневно тычут в него пальцами, будто на фреске в храме, где верховный бог изгоняет Близнецов из рая. А дело обстряпают проще: на совете, между обсуждением дикарских вылазок и решением проблем с едой для поселян.              Он ни в чём не виноват, но его обвинят и не станут слушать оправданий. Не будет им оправданий! Весь совет не выносил спесивого, недалёкого дядю Грату, никто бы за ним в ямищу не полез, даже сука Морган. Тем более Морган — он теперь глава ветви, вон как осмелел.              Дядя испоганил рейд, не владей Игер системником, ещё бы драпать от дикарей пришлось. Он убил охотников, спас тех, кто не провалился в яму, да и провалились-то всего двое — идиот дядюшка и несчастная Марина, потому что дядя приказал ей не отлучаться ни на шаг. Поселяне не считаются. Людей много, и на совете о них забудут.              Рёбра галерей мелькали мимо, проносились чьи-то лица, исковерканные отвращением, насмешкой, фальшивым сочувствием. Топали позади Манс с Гэлесом, не поспевая, боясь окликнуть. Датчик у двери зала совета взвыл при его приближении, от дыхания с губ будто сыпалась ледяная крошка, рук и ног он не чувствовал. Вымотался до истощения, звериной бесконтрольности. Игер заглянул в чёрный провал зала — вновь чужие рожи, предвкушающие, почти сладострастные. Рубанул ладонью воздух, ломая электронную начинку датчика. Со спины подскочили, затараторил техник, умоляя отойти, не портить оборудование. Захотелось ударить, чтобы как датчик — всмятку и не починишь.              Достаточно. Может, он последний раз войдёт в этот зал равным отцу и братцам, но войдёт с берилловым, мать его, достоинством, а не вползёт вопящим куском плоти. Под взглядами техника и собирающихся на совет Игер прислонился к стене, глубоко вдохнул. Отпустил в блестящую гладкую темень бешенство, унизительную, неясную тоску — оказывается, быть отвергнутым ещё хуже пустых течек. Поймал сердечный ритм и замер, отдаваясь надёжным прикосновениям Айторе.              Пусть смотрят, плевать. Он попробовал исправить положение, не получилось. Окончательное слово за отцом, но если не сместят, если статус наследника останется за ним, то Джеймини, Уинн и рыбина Морган ответят. За эту секунду и за предыдущую, такую же отвратительную. За все мгновения, когда они щедро и безнаказанно отвешивали ему дерьма.              Пульс выравнивался с трудом, лица и огни на стенах подёргивались в морозной дымке, тело подчинялось неохотно, точно жалея о дикой вседозволенности. Рвать, кормить беснующуюся силу, до отвала, до тягучих спазмов внизу живота, унимая бесконечную жажду. Нельзя. Твари заплатят, но потом, не в грязной схватке — в зале совета.              — Господин. Ты в порядке? Совет начался, — Манс тронул за руку, обдав теплом.              Кисти и ступни согрелись, сердце убавило бег. Под жёстким воротом собралась испарина, Игер размазал её ладонью, взъерошил волосы и засмеялся. Помятый, встрёпанный, в поту и наверняка благоухающий перегоревшим семенем — спятивший наследник Берилла, лишний плюс к обвинениям братцев.              — В порядке. — Впрочем, изгнанный и опозоренный он станет для родственничков не менее опасным. — Идём.                     ****       Он опоздал, совет расселся по местам, засветились изображения отдалённых семейств, выровнялись ряды разных оттенков синего — от нежнейшей лазури до полночной тьмы. Шелестят хабиры, крутятся безупречные извилины уникалов, торчат породистые носы и подбородки. Джеймини — в чёрном мундире статусного офицера, невозмутимый, предельно корректный. Уинн, как всегда, лезет вперёд, громко нашёптывает соседям очередную пакость. Одар со своим Гамалеей, оба в серо-голубых хабирах, руки переплетены. Рут, партнёрша отца, рядом с Морганом, треплет страдальца по плечу. Два незанятых кресла — его собственное и отцовское.              Не оглянувшись ни на кого, Игер успел сесть и тут же вскочил вместе с остальными, подчиняясь команде.              — Владыка Берилла! — Джеймини удавался торжественный тон, этого у него не отнять. — Прошу совет встать!              Отец. Идёт меж рядов, сильный, собранный, сквозь усталость, лучше, выше всех, да чего там, без него берилловый совет был бы сборищем чванливых бездельников. Ладно, есть и полезные, но без владыки они утонули бы в ничтожных сварах, на них представители ветвей великие мастера. Вон подобрались, наточили языки, роют сапогами плиты от нетерпения. Всякий раз ему казалось, что главы семейств вывалятся из голограмм, как их соратнички вываливаются из кресел в зале.              Отец мимоходом улыбнулся Рут, похвалил её лиловый украшенный единственным самоцветом на груди хабир, кивнул Одару, остановился рядом с Игером. На владыку запрещено пялиться, но Игер скосил глаза, придвинулся ближе. Отец не отступил и не обернулся.              Они не виделись почти месяц, и он только что едва не сдох от злости, но смотреть на отца — счастье. Рассматривать неприметные морщинки у висков, трещинку над верхней губой — след немилосердной иронии, впитывать ноздрями запах, привычный, всегда новый. Всё, что решает отец, правильно, как восход Люги и вращение планет. И Фрэнсиса он изгнал на пользу клану и сыну, и если сейчас даст сыну пинка, то это тоже будет правильным, хоть и не спасёт братцев с рыбиной от расплаты.              Алари Спана не совершил ни единого опрометчивого поступка, его жизнь как открытая книга, и каждое слово в ней верно. Усомнишься — рассудок сорвёт на хрен.              — Офицер, — голос отца негромкий, глуховатый, — доложи статусы. Остальные могут сесть.              Архаичный приказ, повторяющийся на бесчисленных клановых собраниях. Достаточно свериться с данными в линкоме и узнать не только имя и статус явившегося в зал, но и что он на завтрак ел. Сколько их, обветшалых церемоний и обычаев, бессмысленных, пожирающих время — никто не измерит.              Главы семейств обязаны представиться владыке, будто в те века, когда энергии хватало лишь на защиту крепостей и отопление, а всё важное записывали на бумаге или уродских досках. Айторе освещают датчики, факелы и свечи, и пусть дом без череды огоньков в темноте — не дом, давно пора включать верхние мощные лампы, хотя бы для больших сборищ.              Молодым запрещён секс до первого контракта, словно клановые лаборатории не в состоянии синтезировать блокираторы зачатия. Берегут чистоту крови детей, не допускают случайных беременностей — ещё бы, ведь в столетия после вселенского развода брачные одежды надевали подростки. Девчонки с едва проклюнувшимися грудями, мальчишки, не распробовавшие сладость и мучения утрики, ложились под тех, кому разрешено их обрюхатить. И никакой контрацепции, её попросту не было. Сейчас Домерге может завалить обитаемые миры препаратами с любой маркировкой, но он должен «терпеть до контракта», по выражению Манса и прочих советчиков.              Джеймини старается. Выпевает имена, вибрируя горлом, насыщенный низкий звук разносится между древних стен. Северные семьи, закалённые в ежедневных сражениях с морозами и неурожаями, экваториальные избалованные везунчики, южные ветви, форпосты на границе с Ртутью — никого братец не упустил. Клан собрался и предвкушает публичную порку.              — Зачем ты созвал полный совет, офицер? — Прямая спина отца не касается кресла, руки неподвижно лежат на тёмном дереве столешницы. Спокойствие не напускное, Игер чуял отрешённую силу собственным позвоночником. — Для обсуждения активности дикарей в лесу Олльёк хватит рабочей группы.              Мышцы свело от желания обернуться, перебить, задать вопрос, но отец не шелохнулся, и Игер прилип к сидению. Джеймини тоже удивлён, в соседнем кресле по-дурацки дёргается Уинн, у Моргана закаменела рожа. И нарастает тихое — пока тихое — жужжание, будто провода гудят. Совет внял владыке и рвётся поделиться мнением.              — Мы намеревались объявить горестную весть завтра, — Алари понизил голос, вынуждая напрягать слух. Они ждали скандала и крика, а слышат умеренную, деловитую скорбь. — Думаю, совет не станет спорить — безопасность превыше горя. За беспечным летом идёт страшная зима. Верно, Стронг? Мы были беспечны, оставили северные ветви без помощи и пожинаем плоды. Мой троюродный брат, Эуфемий Грата, расплатился жизнью за нашу оплошность.              А Игер и запамятовал, что у дяди Граты эдакое вычурное имечко из непопулярных страниц Книги Достойных. Все звали покойного Феммо, даже сыновья, как Одара никто не зовёт Теодором.              Отец встал, по взмаху его руки в центре зала выросла исполинская фигура дядюшки. На краю ямы, с оружием наизготовку и воинственным приказом на устах. «Стреляй, Игер, стреляй!» Рядом с дядей Ворон Марина — странно маленькая, ниже женского стандарта роста, чёрные волосы стелятся по ветру, азартно алеют скулы.              Запись из леса Олльёк. Кадр подобран идеально, кому-то из прислужников отца пришлось потрудиться. По залу прокатился стон — там, в уже отгремевшем бою рвались сердца дикарей, закипали их тупые мозги. Волновой залп, и системник держит виновник сегодняшнего переполоха. Светлый Фрей, неужели братцы обломаются?              — Траурную песню, пожалуйста, — отец спрятал подбородок в высокий воротник хабира, — Эуфемий Грата, Марина Винг, вы жили и умерли подобно героям из Книги. Да не померкнет память вечно!              У Джеймини гневно дрогнули губы — сообразил, поганец. Морган таращится в стену и молчит, как прибитый. Что произошло между разговором в инфоцентре и началом совета? Куда девался праведник, готовый разорвать контракт с убийцей отца? Они хотели выставить его преступником, братцы и рыбина, а теперь наложили в свои парадные колты.              Дядя и маленькая прислужница застыли у ямы, ждали смерти под переливы траурного гимна, и совет подпевал — северные ветви по крайней мере, их дикари всегда донимали нещадно. К границе семейства Стронг в прошлом году подкинули изуродованные тела, изо рта одной из дочерей Стронга торчал гарпун, каким охотники ловят речных терпов.              Игер пел с удовольствием, не попадая в такт. Слишком нервничал, да и с музыкой у него никогда не клеилось. Он не мог ошибиться: чрезмерно откровенные вопли Моргана доказывали сговор. Рыбина ловкач и махинатор, он бы юлил, выжидал и выгадывал. И насрать ему на любовь к неизвестной женщине, отвращение к предназначенному в партнёры наследнику и смерть отца.              Джеймини дал Моргану что-то важное, перетянул на свою сторону, но Алари повёл совет не туда, куда планировала троица. Уинн, конечно, не планировал, просто подтявкивал, и всё едино.              Отец учил верить до последнего, использовать всякий шанс и прежде всего — не распускаться, не терять контроль. Не совладай он с психотехникой, разнеси сборище на атомы, как хотелось, а ведь хотелось до белых звёзд под веками, испортил бы отцу игру.              — Владыка, уважаемый совет. Мы почтили погибших, но пропетым гимном не отвести беду, — Джеймини едва дотерпел до финальных аккордов. Вытянулся в стойку, грудь в мундире колесом, глаза — точно настоящие бериллы, неживые, острые. — Мой брат, наследник Спана, мог предотвратить случившееся и ничего не предпринял. Я не вправе умолчать. Прошу совет рассудить.              Решился, ящер болотный! В смелости Джеймини не откажешь, попёр против отца, на это не многие способны. Зашелестел тревожный прибой шепотков, мигнули голограммы, мерзкий, до конца не согнанный холод кольнул пальцы.              — Мнение статусного офицера ценно, — безразлично уронил Алари, будто не очнувшись ещё от траурных стенаний, — излагай.              — Вы все смотрели запись. Игер должен был вызвать транспорт со снаряжением, и дядя Грата остался бы жив. Твой отец, Морган Грата, сидел бы сегодня с нами, — уверенно выдал Джеймини. Надеется на поддержку, не иначе. — Игер Спана предпочёл не проводить спасательную операцию. Не в первый раз я с горечью и сожалением думаю о моём младшем брате, но впервые выношу свои размышления на совет. Игер Спана недальновиден и тщеславен. Он произвёл выстрел и спрятался в укрытии, тогда как наши погибали в двух шагах от него. Погибал наш кровный родич и отважная девушка Ворон, погибали наши люди.              — Поддерживаю статусного офицера! Наследника Спану не волнуют нужды клана, — крикнула глава южной ветви Брэндалл, сухопарая жилистая женщина. Её владения далеко, однако же она притащилась в Айторе, значит, заранее известили. — Год назад я молила выделить транспорт для беженцев, он отказал мне, нагрубил. Мои родичи тоже погибли из-за него.              Старая стерва! Транспорт был нужен для переброски отряда, Ртуть прорывалась на плоскогорье Ягль — и прорвалась ведь! Спасала бы родичей сама, Брэндаллы ветвь не бедная, это тебе не северные семьи, что считают каждый стручок сои, каждый час работы энергоустановок.              Игер приподнялся, собираясь спорить. Он им напомнит, что там творилось, на Ягле, сукам порченым! Фронт горел пламенем, а старуха пихала в боевой транспорт контейнеры с барахлом. Кто-то окликнул его за спинками кресел, знакомый голос с незнакомой жёсткостью.              — Заткнись, брат! — Одар. Перегнулся через подлокотник, светлые брови сведены. — Заткнись, рта не раскрывай.              — Фрей брюхатый! Я давно твержу: нельзя слишком многое доверять мальчишке, хоть он и наследник. — Ну как же обойтись без Карла Брокса, родного брата распрекрасного Уинна. — Помните, он устроил беспорядки на учениях, за что и выпороли? Будете с ним носиться, ещё не то устроит!              Голограмма сейчас треснет от благородного негодования. Карл наполовину Спана, очередной братец по отцу, отданный в семью Броксов. Правит своей ветвью, не совался бы! Уинн, похоже, завидовал Карлу — статус ниже, зато власти больше, а тому не терпелось сунуться с мнением, тоже, наверное, из зависти.              Лопатки дёрнуло, словно следы давнего наказания смочили кислотой. Отлупили его тогда, правда, крепко. Игер не поладил с командующим учениями, сущий пустяк, но Джеймини по обыкновению раздул историю до небес и явился на порку, велев наследника не щадить.              — Да! Игер не подчиняется! Угрожает тем, кто выше него, — а это Уинн. Разумеется, Карл выступил, как ему не встрять. — За упрёк готов убить. Он пытался убить Джеймини, статусного офицера, вы все в курсе! Теперь прикончил дядю Грата! Офицер, огласи требование: совет желает иного наследника!              — Поддерживаю!              Шорох превратился в рёв. Одно слово из десятка глоток: «Поддерживаю!» Броксы, Брэндаллы, Коулы, Рамсены, Гроверы, Мейринги, Йоро — половина южных семейств, несколько экваториальных. Добавятся братцы, и ему конец. Морган так и будет стенку сверлить?! Если он присоединится к требованию, отцу придётся объявить голосование.              — Статусы! Соблюдайте статусы! Офицер, не забывай своих обязанностей! — Игер и не знал, что утончённая красавица Рут, партнёрша отца, способна рявкнуть, будто инструктор на тренировке.              — Прошу выступать согласно статусам, — Джеймини в упоении. — Владыка, твоё слово!              — Слушаю совет.              А вдруг отец на самом деле не слушает? Вдруг равнодушие не маска и решение уже принято?              — Моё слово произнесено, Уинн Спана поддерживает. — Бериллы, вставленные в глазницы старшего братца, так и блестят, точно водой облили. — Одар?              — Не имею достаточно знаний, чтобы вершить судьбу клана, — Одар лёгок и светел, ничто не выведет из равновесия, — боюсь, некоторые из присутствующих также не осведомлены об истинном положении, но берутся судить. Что мы наблюдали в лесу Олльёк? Была ли у моего брата и будущего повелителя возможность оказать помощь дяде Феммо? Не было, я сказал. Могу обосновать.              Вот так и понимаешь, до чего жизнь хороша. Когда подставляют руки, оттаскивают от пропасти. Умница Одар, изворотливый и скрытный. Брат.              — Поддерживаю! — Риш, то есть Рихард Гамалея. Весело подмигнул партнёру, отрекаясь от кузена Джеймини. — Кое-кто тут разжирел в покое. Давно дикарей-то гонял, а, статусный офицер? А ты, Уинн, из системника своих кладёшь пачками. Может, проверить тебя на генетический брак?              Мстит надменным братцам за прежние обиды или выслуживается перед Одаром, чтобы слаще давал? Гамалея, высший уникал с людской кровью, написанной на морде. Нос слишком крупный, челюсть скошена, цветут веснушки. Выпивоха, перетрахал половину линейных в своей ветви. По слухам, и до поселян добрался.              Гамалея при всём богатстве живут, как в сарае, прикрывая убожество побрякушками. Не зря Одар мучился, что дети Гамалеи, выношенные Одаром дети, вырастут не лучше скотов. Не важно. Рихард Гамалея глава влиятельной экваториальной ветви, и он, хоть и в плебейской манере, вступился за наследника.              — Офицер, ты спутал статусы, — Уинн скрежетнул зубами, — брат наш Одар отныне не принадлежит к ветви Спана. Ему следует высказываться позже. Тебе, Риш, пока говорить не позволяли, по справедливости и не позволят. Сволочь порченая!              — На хрен статусы! Владыка, обращаюсь напрямую! — Голограммы пошли рябью, из далёкой северной берлоги выбрался огромный, по возрасту уже оплывший Джаспер Стронг. — Они дерут парня, как свора терпов, а мы, выходит, в очереди маринуйся?!              Стронг выпростал увесистый кулак, с треском, громким за тысячи километров, опустил на панель. Рядом ободряюще улыбалась широкостная наследница Стронга. Два года назад Игер волок её по окровавленному снегу. Тяжеленная тётка! С другого боку к главе северян привалился юный партнёр. Заметно, что на сносях, поддерживает ладонями выпирающий живот. В ту зиму мороз стоял до восьмидесяти градусов, и мальчишка тоже носил ребёнка. Стронг семя попусту не тратит, у северян вообще детей много.              — Вы, когда пускали слюни на запись, хронометраж отслеживали? — Джаспер Стронг сипел вечно простуженным горлом, но рёв стих. Северян уважали. — Без страховки он только остальных бы в яме угробил. Развонялись! Что до статуса Спаны, то где вы были, сраные неженки, позапрошлой зимой? Спана-младший был с нами! Отбивал от дикарей мой дом, мою дочь на себе в метели тащил. Бериллу нужен наследник, который умеет драться.              — Бериллу нужен наследник, который умеет думать, — отец впервые обернулся, взглянул на Игера, и по венам потёк огонь. — Мой сын понимает долг, но не всегда оценивает последствия. Техники изучили запись: за четыре отпущенных ему минуты Игер успел бы связаться с транспортами на окраине Олльёка. Тогда сейчас он был бы чист, а Грата всё равно лежал бы в своей могиле, ибо транспорты не летают со скоростью света. Морган Грата, мы не отвергаем твою скорбь. Предъяви обвинения, и я назначу суд.              Изящный Морган, бог таблиц и графиков, в юности танцевавший Кэлтигерна, обмяк, растёкся в кресле, точно прохудившийся мешок с ворванью, любимой закуской поселян. Час назад целованные губы шевелились, не издавая ни звука.              — Мне показалось, это ты подтолкнул статусного офицера к созыву полного совета. Возможно, у тебя остались сомнения, поделись ими. Будет ужасно, если придётся разделить судьбу и ложе с тем, кого подозреваешь в смерти отца, — Алари благодушен, сочувствует, обещает покровительство. Наверное, много лет назад он так же рассказывал об исчезновении Фрэнсиса. — В семье недопустима ложь, Морган. Тебе не угоден мой сын, мой наследник? Желаешь разорвать контракт?              Совет выключился, как рубильник опустили. Молчат, ловят дыхание, прокручивают интриганские схемы: кто перетянет — Морган с Джеймини или владыка? К кому нестись после собрания, поджав хвосты?              Игер нарочно больно прикусил щёку. Ну, вперёд, рыбина, вякни про разрыв контракта, и мы ещё раз побеседуем наедине.              — Благодарю, владыка, за сострадание к нашей ветви, — Морган всё же справился, скорчил приличную мину. — Тебя неверно известили. Я не имею претензий к Игеру, однако прошу отложить заключение контракта. На год или два. Необходимо уладить дела во владениях, и горе слишком велико, оно не позволит мне должным образом продолжить род.              Джеймини вынес подлость достойно. Головы не повернул, так и торчит над столешницей, эдакий факел правосудия. Всё как на ладони, те, кому надо, сразу раскусили, чего здесь творилось. Братец три года талдычил отцу про грехи наследника, но на ухо, по секрету, дожидался удобного случая вытащить ревность к статусу на совет. Подловил Моргана, раздул искру неприязни, наобещал кучу выгод, а союзник взял да и струхнул. Или повёлся на иные выгоды, у владыки Берилла запас приманок неограничен. Гнилой он, Морган Грата. Предал Джеймини, предаст любого.              — Вопрос исчерпан, мне думается. Новый глава семьи Грата не винит в трагедии наследника, нам винить тем более не пристало, — Рут качнула замысловатой причёской, склонилась к Моргану совсем по-матерински. — Статусный офицер, позволь мне обсудить проблему снабжения продовольствием леса Олльёк. Работа отвлекает от горя.              Джеймини и секунды не потребовалось. Кивнул партнёрше отца, зажурчал что-то о тоннах, километрах и затратах энергии. Смотрел на Игера поверх причёски Рут — так смотрела промёрзшая до сердцевины яма Олльёка.              — Эй, Игер! — шёпот Гамалеи был расчётливо внятным, и рука, лежащая на плече Одара, расчётливо наглой. — Молодец! Статус сохранил, зато трахальщика лишился. Выпроси-ка у отца разрешение завести член прислужника. Лучше рысий, он у них гигантский!              Одар шикнул на партнёра, но пара фразочек, от которых зубы ломит, до Игера донеслась. Чем бы отец ни заткнул Моргану рот, чем бы ни откупился, наследник влип по самые яйца. К краю ямищи братцы его подтолкнули.                     ****       У дверей отцовского кабинета горели свечи в ажурных подставках, разбегались по стенам вспышки датчиков. Было холодно, Игер прятал пальцы в рукава хабира, с удовлетворением поглядывая, как ёжится неуязвимый статусный офицер. Джеймини тоже истратил силы на совете, похожем на изнурительный бой. Но после братец восстановится в постели с партнёром, в домашнем кругу, где три новеньких сына и две дочки, а Игер пойдёт пить с линейными. И то, если повезёт и отец не присудит его к флагелле.              В углу на корточках сидел поселянин в неизбежных очках на худом лице. Для человека Айторе череда темнющих провалов, чуть подсвеченных редкими огоньками, в очках хотя бы на стены не наткнёшься. Около поселянина напоказ держа руку на поясе с оружием, вытянулся прислужник Винтер. Предсказуемое завершение долгих и поганых суток — любоваться на харю Винтера.              На памяти Игера этот великан, с бесстрастным лицом и седыми, истинно рысьими бровями, был всегда. Менялись партнёры и доверенные слуги, а Винтер оставался. Сопровождал отца в поездках, на советах тенью нависал за плечом, выполнял неприятные поручения.              Клан молчаливо считал, что Винтер служит Алари Спане и в постели, служит со времён правления Прекрасной Изольды, ни в чём не выделявшей младшего сына. Как и прочие, Игер верил в слухи, никем, впрочем, не доказанные. Высшие, потерявшие партнёра или не желающие связываться с новым контрактом, частенько приглашали в койку низших — унять утрику, заполнить одинокие ночи.              Винтер хранил верность и не боялся испачкать руки. Именно он держал флагеллу в те два раза, когда отец отправлял Игера на порку. Холод металлической скамьи для наказаний, хлёсткие удары по голой спине и по прикрытой тонкими штанами заднице не забывались. Сечь полагалось по обнажённому телу, только партнёр, которому изменили, имел право приказать снять штаны, подставить зад под плеть. Винтер превысил полномочия, лупил через ткань, оставляя на ягодицах кровавые полосы, но жаловаться было глупо и унизительно.              Охраняет Рысь не поселянина. Их с Джеймини отныне не оставят вдвоём, слуги присмотрят, чтобы старший и младший сыновья владыки друг друга не покалечили. Напрасно отец старается. Нападать на братца он не собирался, а от расплаты иного рода линейные не уберегут. Рано или поздно Джейми проколется, у статусного офицера навалом уязвимых точек. Спасовавший Морган или дурачина Уинн, поставки поселянам и в отдалённые ветви, там всегда обиды и склоки, хватит для начала. Придётся вникать, разбираться, следить. Не хотел он этой возни, сами заставили!              А Джеймини осунулся, тени легли у носа и на висках. Переваривай, офицер, своими руками слепил из брата врага. Раньше бы Игер не удержался, кинул подходящую колкость. «Чего припёрся, отец тебя не вызывал! Торопишься сапоги лизнуть?» Теперь не поворачивался шершавый от злобы язык. Не о чем им больше говорить. Бегал к тебе мальчишкой, вываливал тупейшие секреты, таращился снизу вверх. Сука, Джейми, какая же ты сука.              — Мне нужна связь с Грата, Гамалея, Мейрингами. Пожалуй, ещё с Йоро. Броксы — отдельно через полчаса. Утром связь с южными семьями. Подберите, кто там выступал, кроме Рэндаллов. — Отец распахнул дверь, увидел сыновей, на миг осёкся. И продолжил спокойно: — Северян к обеду. Начните со Стронгов. К пяти часам подготовьте транспорт. Я лечу к Грата на траурную трапезу.              Правильно. Отец умаслит экваториальные ветви, влиятельные, вечно требующие уступок, компенсаций, подачек. Им ничего не стоит взбрыкнуть, отколоться, прежде они не единожды заливали плодородные, тёплые земли берилловой кровью. Лояльность южан и северян не настолько важна. Им от Спана деваться некуда: у одних под боком Ртуть, у других — дикари, Свинец и кошмарная зима.              В глубине кабинета размеренно кивал прислужник из голограммы, второй выпорхнул из-под отцовского локтя, поскакал по галерее выполнять поручения. Братец шагнул к Алари, Игер остался на месте. Его вызвали и примут, не будет он дёргаться.              — Нет, офицер, для тебя есть срочная работа. Обсудим совет позже.              Не скажешь, что отец сердится на Джеймини, а может, и не сердится, откуда ему, младшему, знать их тайны. Братец входил в этот кабинет в статусном мундире, ещё когда клан пребывал в убеждении: владыка никогда не выносит ребёнка.              Винтер отлепился от стены, поклонился по-рысьи неуклюже, и у Игера сжалось горло. Значит, всё-таки порка. Он, так и быть, вытерпит, но потом вырвет у Винтера флагеллу и засунет её толстой рукоятью братцу Джейми в зад.              Рысь показал на скорчившегося в углу человека, неразборчиво буркнул. Близнецы благие, трясёт от любого движения! Алари посмотрел за спину отступившего Винтера, человек мотнул башкой в нелепых выпуклых очках, поднялся и сразу же кувыркнулся на колени.              — Владыка! Я искал его, не нашёл, все норы перерыл! Клянусь детьми, владыка!              О чём воет оборванец — на арабском, которому Винтер, как и большинство прислужников, не обучен? Алари положил руки на пояс, в лице проступило что-то. Показалось: застарелая, назойливая боль.              — Винтер, отошли этого человека вниз, пусть поест.              Верный Рысь схлопотал выговор, не в словах — в тоне, едком, скрипучем.              — Игер, зайди ко мне.                     ****       В кабинете Алари прислонился к массивной подставке, увенчанной бюстом, вырезанным из цельного искристо-синего камня. Подарок Гамалеи на заключение контракта, общий предок или вроде того, ценная штука.              Сесть Игеру не предложили, оставалось стоять, следить за руками отца. Гладкая белизна под тканью рукавов, пальцы сжаты в кулак — владыка в ярости, самое время испугаться. Страх отчего-то запаздывал, наверное, кончились запасы, отпущенные на сутки. Гудели датчики мощнейшей защиты, сплошная непроницаемая сеть, год будешь ломать, не взломаешь, и неотвратимо исчезала надежда на откровенный разговор. Её и не было, собственно, и всё же может отец хотя бы раз не держать его за абсолютного дурака?              — Статус — это не мы. Всего лишь одно из выражений нашей сути, — отец провёл ладонями по лицу, стряхивая ненужную эмоцию. Джеймини слизал жест, но у братца он выглядел детским подражанием. — Если в сути мы пусты и никчёмны, статус становится обузой, ярче выделяет ошибки. Подчёркивает ничтожество. Мы познаем себя, когда статусы рушатся, Игер, и ничто нас больше не прикрывает. Только мы, какие уж есть, и мир.              Достался мне никчёмный наследник, не заслуживающий своего положения? Вчерашняя новость! Надо было поклониться, выжать что-нибудь покаянное, благодарить за помощь на совете, сохранение долбаного статуса, но Игера заклинило. Он, мать их берилловую, не просил, не набивался! Не в пример братцу Джейми не ставил клан дыбом, служил там, куда посылали, от боя не драпал. Почему его не оставят в покое?!              — Не понимаешь, — это не вопрос, спрашивать отцу не интересно, — моли богов, чтобы не пришлось понять. Садись.              Игер, поддёрнув до тошноты надоевшие колты, плюхнулся на скамью, где обычно на докладах сидели прислужники. Шов врезался в пах, вызвав спазм. Скоро накроет. Надёжно отвлечёт от интриг, любимых братцев и отцовских загадок — единственная польза течки.              — Ты летишь на Арию, — буднично сказал отец, и Игер не слишком удивился. Могли и на Землю спровадить, в посольство, подальше от скандала. — Спецы Кратерной базы заподозрили несанкционированный советом кланов доступ. Инструкции у Абеля Стронга. Он возглавляет разведку, присмотрит за тобой.              — За мной не нужно присматривать, — он перебил владыку, контроль опять катится к терпам хвостатым. — Несанкционированный доступ? У Ртути? Открыли добычу на наших территориях? Абель их прижмёт, он мужик стоящий.              — Бери круче, — обозначив трещинку над верхней губой, усмехнулся отец, — Абель считает: Ртуть пустила на Арию чужака. Человека.              Если бы отец всегда говорил с ним так, без вывертов, не прикрываясь безразличием, будто он ему очередной Рысь, а не сын. Игер вскочил, торопясь поймать тёплую, живую усмешку.              — Владыка, я… — Хотелось подойти, взять руки отца в свои, он не решился. — Сделаю, как прикажешь! Человек, значит, человек. Найдём, выследим. Ртутные, должно быть, спятили! Мы с Абелем работали вместе во владениях Стронгов, той зимой, ну… спасибо, владыка.              Той зимой его едва не перерубили надвое — Абель спас, вышиб топор у дикаря. Той зимой утрика скрутила всерьёз. За тонкой стенкой глава семейства, что врезал на совете братьям, ублажал своего брюхатого мальчишку. Мальчишка заходился ритмичными стонами, Игер обливался потом в спальном мешке, проклиная простецкие нравы северян. Из него текло, сильно, с болью на каждом спазме.              Абель выпутал из мешка, разжав стиснутые зубы, влил крепчайшую настойку, и потом они сидели у костра под летящим снегом. Теперь Абель Стронг командует Кратерной базой на Арии, они почти друзья, и задание вдали от дома даст время прикинуть, как прищемить братцев.              — Младший! — голос отца выдернул из весёлой, что бы ни было, зимы. — Джеймини предупреждал, что наказания на тебя не действуют. Позволь узнать, чем так радует изгнание?              Смешливая трещинка пропала, отец вновь спрятался за броню. Игер собирал эти улыбки, редкие шутки, разговоры вне статусов и приказаний, копил и складывал в памяти, как кладовщик в поселении откладывает вкусности на праздник. С такими тощими запасами околеешь с голоду, Джейми хотя бы уважение достаётся.              — Изгнание? Да плевать! — Игер передёрнул плечами. — Против меня выступил весь клан. На Арии, на Домерге, никакой разницы. Пока статусный офицер и его свора рассказывают страшные сказки, им будут верить. Будут требовать освободить место наследника для того, кто умеет манипулировать записями и идиотами.              Он чересчур далеко зашёл, но отец будто не расслышал. Смотрел на Игера, как на запевшего траурный гимн ящера, удивляясь, изучая, сравнивая. В груди кольнуло, невесомой верёвкой опоясало гортань, щекоткой скользнуло по спине — сила обволакивала, не принуждая. Мягкое внушение, лёгкий нажим, и кругом завертелись огоньки.              Игер напрягся, останавливая вторжение, но путы не сбросил. Владыка Берилла имеет право программировать подданного. Владыка имеет право на всё, вот только отец, стиравший сыну память, доверия не заслуживает.              — Похоже, ты не способен самостоятельно извлечь уроки из сегодняшнего совета, — тон размеренный, как и положено, когда насилуешь чью-то волю, — твоя честность дала Джеймини повод придраться. Неважно, насколько эффективно ты справился в Олльёке, неважно, что транспорт с оборудованием опоздал бы и кретин Феммо Грата отправился бы к праотцам в любом случае. Моего сына, будущего повелителя берилловой крови, обвинили в равнодушии к самому влиятельному родичу, что непростительно. Несколько слов в линком, произнесённых с должным волнением — и Морган Грата не ободрал бы меня сегодня.              Отцовская сила укачивала, очаровывала, сопротивление вязло в обманчиво бархатных объятиях. Игер не уступал, пока нет. Чувствовал ток воздуха, тяжесть ног в неудобных узких сапогах, сухость на губах и покалывание в пальцах. При полной потере контроля проваливаешься в белую муть. Он помнил своих менторов, слишком хорошо помнил. Так он выучил три земных языка, инструкции по управлению транспортами всевозможных категорий, кучу нужной и ненужной хрени — и так забыл Фрэнсиса.              — Это ошибка, Игер. Я не желаю, чтобы ты подставлялся, потому что вместе с тобой подставляется клан. Морган Грата получит от меня большую долю в добыче металлов, ветвь Спана потеряет прибыль, часть власти, и всё из-за несделанного вызова. Морган заявил, будто ты, не попытавшись спасти его отца, не выразив соболезнований, залез к нему в штаны. Заявил о разрыве контракта — немедленном, если мы не компенсируем ущерб. Он нас поймал.              — Я не лез Моргану в штаны, — едва ворочая языком, прохрипел Игер. Защита трещала, как покрытая мхом крыша на зимнем ветру. — Он врёт.              — Существует запись, мальчишка. — Опять трещинка над губой — родная, настоящая. — Ты отлично приспособился вскрывать датчики слежки, но лишь внешний уровень. Везде есть глаза и уши, не обольщайся.              Стыд плеснул жаром, сбивая оборону, помогая отцу. Значит, в центре слежения видели, до чего его довела течка и ненависть братцев, отец видел тоже. Алари качнулся на носках, мягкая удавка затянулась плотней.              — Последняя ошибка. Я прикрывал тебя всегда, даже когда у статусного офицера после попытки убийства остановилось сердце. За это полагается казнь, и возраст бы тебя не спас. Теперь ты вырос окончательно. Никто, уясни себе, никто тебя не прикроет.              Он отпустил Игера внезапно, как пощёчину закатил. Удушье, мелкая дрожь, струйка пота по хребту, слабость — скамья подвернулась удачно, не то он свалился бы к отцовским сапогам.              — В обмен на поддержку Джеймини предложил Моргану контракт со своей старшей дочерью и ещё кое-что, крайне занимательное для ветви Мейрингов, а заодно и для надзора за правосудием. — Алари похлопал по каменному плечу предка, избавляясь от остатков энергии. — Сейчас он гадает, почему я не пустил сведения в ход.              — В самом деле, почему? — Игер никак не мог откашляться, в горле першило. — Джеймини нарушил закон. В отличие от меня.              — Верно, — кивнул отец, — он тоже совершил ошибку. И он тоже мой сын.              Наказание кончилось. Игер с усилием встал, поправил ворот хабира. Он доищется, где сплоховал братец, вытащит всё, что возможно. Прихлопнет дорогого Джейми.              — Выходит, Морган побоялся поставить на смену наследника.              — Скорее, предпочёл проверенный вариант и договор со мной. Авантюры не в его стиле, важное качество для главы ветви. — Отец следил за датчиками, вот-вот углубится в работу. — Учти, осторожность Моргана и мои своевременные меры сберегли тебе статус. Твоей заслуги здесь нет.              «Близнецы благие! Зачем играть в дурацкие догонялки? Мой статус выше любого в клане, кроме статуса владыки, ты выносил меня в себе для власти, для того, чтобы Берилл склонился предо мной. Ты хотел прямого потомка основателя, отец, ты его получил. Тогда за каким хреном не отобьёшь Джеймини, Уинну и остальным охоту преследовать меня? Раз и навсегда!»              Не один Морган отличался, гхм, осторожностью. Проглотив готовый сорваться крик, Игер украдкой оглядел плоский живот Алари, широкие плечи, гибкую талию. Не верилось. Беременность — удел юнцов. Но отец лёг под Фрэнсиса, мальчишку на полвека с лишком моложе, сместил уже назначенного наследника, поставив клан перед фактом, а теперь рисковал спустить все старания в утилизатор. Непостижимо, и ответов он не получит. В царской берилловой яме каждый за себя.              — Я свободен, владыка?              — Да. Отправляйся на Арию как можно быстрей.              — Прости, я не вмешиваюсь, — Игер замялся. В конце концов, пренебрежение начатой операцией наследника отнюдь не красит. — Ты запретил доступ по той своре из Олльёка. Про их главаря, Рейка Меченого, много болтают, и нехорошо, что мы не отомстили за дядю Грату, хоть он и был кретином. Надо переловить дикарей, Рейка пристрелить на виду у поселян, в Олльёке он здорово напакостил. Разреши…              — Дикарями из леса займутся без тебя, — отец раздражённо стукнул по панели, активировав многоступенчатый график, — рабочая группа уже создана.              — Тогда я сразу в Речной надел, — покладисто солгал Игер, — на траурную трапезу ветви Грата. Попрощаюсь заодно с будущим партнёром.              — Начинаешь соображать, — удовлетворённо пробормотал Алари, отметая какую-то схему.              Ага, тороплюсь! Пожрать традиционного пирога с гусём, выпить с рыбиной за лёгкую дорогу его папеньки в вечность, а негр пусть дальше грабит поселян. Этот Рейк засратый виноват в заварушке не меньше братцев, и до него проще дотянуться.              — Игер, — у двери задержал оклик. Холодный, совсем чужой. Отец стоял к нему спиной, длинные пальцы ласкали голограмму. — Последняя ошибка. Помни.                     ****       — Держать курс! — орал Игер в линком. — Не снижаться!              Кабину заполнил треск, а ребята молчали. Мысль нырнуть в ураган была удачной ровно до тех пор, пока кары не врезались в ледяное крошево, закутанное в серый туман, как мертвец в саван.              — Манс! Гэл! — Он ничего не видел, приборы сбоили, связь исчезла, и это подстёгивало не хуже неслучившейся порки. — Где вы, ящеровы дети!              Зато в центре наблюдений Берилла их тоже не видят и не слышат, на то и был расчёт. Над Каменными Перстами ревело, бесновалось чудовищное нечто — закручивало туман в километровые вихри, раздирало небо в клочки, осыпало землю дождём и градом, заковывало машину в корку мороза. Автоматическая очистка не справлялась, но кар дотянет. Обязан дотянуть.              — Гос…дин! Мы… лись! — голосом Манса выкашлял линком. — Нет возможности… маш… денела!              — Не снижаться! — не надеясь, что расслышат, велел Игер. — Иначе нас отследят! Доложат Джеймини, тот — отцу, и покатится. Больше меня родственнички не нагнут! Они на себе узнают, каково приходится, когда тебя весь клан имеет. Узнаете, засранцы, на пузе притащитесь!              Он откровенничал не с ребятами, с ураганом, наверное. Чуточку уговаривал сам себя, ну, вот совсем чуть-чуть. «Последняя ошибка», — сказал отец. Алари сейчас в Речном наделе, расхаживает под плодовыми деревьями, ждёт сына, а сын таранит бурю в поисках Рейка Меченого. Ничего, запись с трупом Рейка и довольными поселянами станет подходящим извинением.              — Давай, дерьмище железное, — пробормотал Игер, телом ощущая, как содрогается кар на полных оборотах, — не рассыпься только! Я поймаю Рейка, влеплю пулю в лоб и, если у него впрямь синие глаза, вырежу и подарю владыке.              Навстречу нёсся бурлящий поток, кар швыряло из стороны в сторону, автоматику Игер давно отключил. Пальцы лежали на рычагах, инстинкт диктовал повороты, наклон и скорость, и это было прекрасно. Словно между тобой, машиной и сошедшими с ума облаками ничего нет, нервы скручиваются с серыми вихрями в тугой жгут, мышцы ноют от напряжения, встречая удары ветра, в кожу впиваются осколки льда. Словно ты с любовником — термин из ритуальных песен, устаревший, почти запретный.              — Господин! Мы садимся! — вынырнул из бури вопль Гэлеса. — Не то грохнемся, кар обледенел! Точка сбора, господин! Точка сбора!              — Я пойду дальше! — крикнул Игер, боясь, что связь опять слопает туман. — Встретимся у Чертога Десятки! Не задерживайтесь!              Линком заурчал, потом завыл, Игер втиснулся в сидение, обнял ладонью круглое навершие рычага. Машина слушалась, питалась его силой, держалась на инстинктах, накрепко спаянных с её электронными потрохами.              Ребята отстали, просто изумительно. Ловить вожака дикарей в одиночку — редкий идиотизм, но времени дожидаться линейных не остаётся. Рейк может удрать, отец отправит на поиски наследника отряд, статусный офицер изобретёт какую-нибудь мерзость, и неплохо продуманный план отправится в задницу.              Они вроде нормально всё просчитали, но разведка есть разведка, обязательно будут накладки. Выйдя от владыки, Игер отдал приказ, добрался до собственных покоев, заперся и заставил себя поспать. Не восстановив контроль над психотехникой, в рейд не суются.              Через три часа его подняли прислужники — Манс сиял, Гэл хмурился, и Игер понял, что новости, в целом, хороши. Рабочую группу для поимки Меченого, о которой говорил отец, то ли не собрали, то ли сведения о ней упрятали туда же, куда и прочие упоминания о странном дикаре. Умница Гэл подключился к переговорам между семьёй Олльёка и патрулём окраинной зоны и способами, ведомыми одним линейным, выяснил: остатки разгромленного в моховом лесу отряда отступили в заброшенный край. Возглавлял беглых охотников Рейк или они ушли без предводителя, патруль не знал, Гэл не знал тоже, но след был ясный. Отряд засекли на прежней Дороге Основателей, всего-то меньше полусуток назад.              Бывшие земли Берилла, вот уже два века ничейные. Менторы объясняли: Люга вошла в период спячки. Сыпали цифрами, данными активности звезды, ну, для политики клана имело значение лишь одно: плодородных, пригодных для сносной жизни земель убавилось. Там, где были замки, дома, храмы и теплицы, теперь нет ничего, кроме холода, развалин и дикарей. Когда-то Игер от скуки в долгом рейде проглядел хроники заброшенного края — переждать ревущий над континентом ураган охотники могли только в храмовом комплексе, к западу от Дороги. Игер намеревался посадить кар у Чертога Десятки, оттуда заброшенный край просматривается весь.              Отвратные места. Впрочем, дикие охотники в приятных не селятся. Копошись они в своих льдах по-тихому, глядишь, о них бы забыли, но дикари лезли в поселения и много чего творили такого, чем пугают детишек.              Второй отец, Фрэнсис, не признавал вину негров. Сколько надо было сожрать говна в вылазках по морозным пустошам и набитым дикарскими норами горам, чтобы начать жалеть выродков! А Фрэнсис жалел, и Игера пытался научить.              Плоды Мелиадского кризиса, они летели сюда за спасением. Ладно, не они — их предки, люди, просто-напросто люди. И что им делать в выстуженных землях, где ничего не растёт, зверьё не родится? Грызть друг друга? Дикари предпочитают объедать поселян, те отбиваются, клан им помогает. Долбаная хрень! Он за бывших мелиадцев не ответчик. Когда Домерге приговорила черномазых, его бабка, Прекрасная Изольда, пищала в пелёнках, каждый за себя, в общем. Он свернёт Меченому шею, поселяне в лесах и около вздохнут свободней.              Буря не отпускала машину, стискивала вращающимися кольцами, вынуждая ежесекундно быть начеку. Уникалы лучше людей, думал Игер, выравнивая очередной провал в туманную изморозь. Эффективней. Дело не в древних войнах и взаимной вражде — в несущемся сквозь серый вертящийся суп каре и его способности им управлять.              Нервы и клетки уникала принимают и передают информацию, конструкторам достаточно сбить тысячи, миллионы работающих кодов, сшить их с плотью, и вот ты владеешь машиной напрямую, а человек уже валялся бы в груде искорёженного металла. Предки, видя бесславный финал белых, предприняли меры. Деньгами, оружием и интригами втащили своих детей на вершину, поставив во главе длинной цепи жизни. Прошло девятьсот лет, и уникал Игер Спана барахтается в небе, чтобы найти и убить ничтожного человечишку. «Ну и кто из вас отстал от эволюции?» — спросил бы Фрэнсис.              Кар тряхнуло и вынесло из непроницаемой толщи в белёсый дым. Справа сверкнул малиновым огнём шар Люги, впереди розовела крутобокая Ария, внизу распростёрлось плато. Нагромождение причудливых глыб, круглых и острых, раскалывающих туман и прячущихся под ним; изогнутых арок, непроходимых лабиринтов, слабой, но упрямой растительности.              Далеко на юге остались бурые холмы Олльёка, начало Дороги Основателей и точку сбора он тоже проскочил. Вон они, Персты! Каменные пальцы, указывающие в облака, Абель Стронг, помнится, сравнивал их с совсем другой частью тела. Твёрдые члены обильно смазал туман, ураган может трахаться сколько влезет. Там должны быть ребята, если дотянули до Перстов на обмороженной машине.              Игер улыбнулся разом и лестной для олльёкской семьи шутке, и запутанным размышлениям. Слишком умным быть опасно, Фрэнсис этого не понял и поплатился.                     ****       К развалинам, отмечавшим конец Дороги и вход в храмовый комплекс, Игер добрался в сумерках. Посадил кар на невысокий холм вблизи надвратных башен, сейчас напоминающих хронику бегства белых с Земли: крошево плит, торчащий наружу металлический каркас, будто башни не годы поглотили — взрывом разнесло.              Останки покрывал вездесущий мох, но Игер разглядел и корявые, изломанные стволы деревьев. Отец гуляет в садах — в Речном наделе плюс пять, а то и жарче — попивает вино, забалтывает Моргана и гадает, куда девался сын. Сын промахнул четверть континента и пялится в линком, на котором цифры ползут к минус тридцати. Чудесно. На морозе дикарская прыть несколько уймётся.              Игер запустил дроны, настроенные на поиск, распечатал пайку спрессованной сои и принялся ждать. Соя немного пахла зверинцем и Пепой, была привычно безвкусной и сытной. Солнце медленно проплыло мимо Арии, окутало плато красной закатной дымкой, на миг глянуло в окна разрушенных башен и исчезло. Ария потускнела в облаках, и в темноте пошёл мелкий снег.              Первый дрон — крошечная звёздочка, набитая датчиками, летящая над заброшенным краем — подал сигнал через полтора часа. К северу быстро, не останавливаясь на отдых, уходил большой отряд. Дрон отметил до шестидесяти целей, тёплых красно-жёлтых пятен на гиблой равнине. Дикари спешили в родные скальные гнёзда. Если Рейк с ними, вылазка насмарку — есть предел и безумию, и удаче. Хреновы поселяне, хотя бы тот, с отстреленной ногой, могли бы озаботиться и взять генные образцы Рейка, а потом уж молить о спасении. Как, во имя летнего бога, он отыщет вожака среди его собратьев?              От нетерпения Игер развернул ещё пайку, надкусил — и отбросил. Дрон, запущенный над развалинами, рехнулся, отморозил электронный мозг! Игер встряхнул линком, потом обновил настройки, но смысл сигнала не изменился. В центре храмового комплекса, в километре от Чертога Десятки был уникал. Один в толпе дикарей.              Датчик слежения обнаружил порченую кровь, засёк оружие, какое-то оборудование и выдал росчерк перестроенной клеточной структуры. Твари захватили ребят? Сердце бухнуло в рёбра, по спине растеклась дрожь. Игер поднял руку — открыть кар, выпрыгнуть под снегопад — и опомнился.              Невозможно! Третий дрон, отправленный на поиски Манса и Гэла, пока помалкивал, только кар он бы отследил прежде всего. Либо ребята бросили машину и дотащились сюда пешком, что нереально, либо дрон впрямь не вынес холода. Поток данных вдруг оборвался, точно датчики вырубились враз, даже параметры высоты и скорости, проклятье.              Игер отдал первому дрону приказ возвращаться, прицепил пояс с пайком и аптечкой, застегнул куртку, надвинул капюшон. Остро жалея о системнике, оставшемся в оружейной Айторе, поднял с соседнего сидения ДК-7. Изобретение Дэйна Крюгера, электромагнитное убоище с зарядом, которого хватит на всех окрестных выродков. Короткоствольный «фламм» — в кобуру и на пояс, запасные обоймы туда же, десантный нож — к бедру, и можно выходить.              Хвалёные отцовские техники — просирают элементарные датчики, так разрешили бы брать системник без санкции начальства. Представив, какие рожи скорчили бы техники, заяви он, что собирается на траурную трапезу, вооружённый волновиком, способным в секунду скосить гостей распрекрасного Моргана, Игер немного остыл. Дрон заглючило перед поломкой. Нет там никакого уникала, и он не будет нестись в туман, наплевав на правила разведки.              Игер поднял колпак кара, отмахнувшись от роя снежинок, выбрался под звёзды. Сапоги утонули в битом камне, присыпанном кристалликами льда, подмигнула тусклая, распухшая Ария, «крюгер» оттянул плечо. Тяжёлое оружие, зато среди пулевой рухляди прямо мечта. «Крюгер» подарил ему Одар на прошлый День Основателя, а Игер привёз брату особенные препараты для зверья, смененные в космопорте у землян. Чем они особенные, Игер не понял, но Одар чуть в пляс не пустился.              Он спустился с холма, перепрыгивая с плиты на плиту, оставил позади надвратные башни и сразу угодил в длинную галерею с зияющими дырами в крыше. В заброшенном краю разведка — только пешком, с ненадёжными данными и без страховки. Спятивший дрон показал около двадцати дикарей. Пятеро греются в подземном ярусе, остальные рядом с глюком, уникалом то есть — час ходу в снежном вареве. От дыхания у губ собирался пар, ему было тепло, хотя волосы, выбившиеся из-под капюшона, стали жёсткими и норовили смёрзнуться сосульками.              Впереди высилась загогулина, облепленная разрушающейся кладкой, под ней темнел резервуар. Фрей благой, когда-то здесь купались! Плавали в чистейшей воде, подставляли кожу солнцу. Игер помнил хроники, своего непредставимо далёкого предка в странной одежде, с человеческими, смазанными чертами, слишком суетливыми, нечёткими жестами, и этот резервуар — в нём резвилась молодёжь, дети поднимали брызги, прыгая в воду с бортов.              В мешанине обвалившихся плит, сгрызенного морозом железа и продирающегося сквозь лёд мха начало истории Берилла. Миллиардер с Земли просадил состояние на экспедицию: огромные корабли, что стали базами, переселенцы, оборудование и оружие. На Домерге едва закончилось терраформирование, планета была юной и буйной. Почти сотня тысяч человек и сто сорок уникалов прилетели сюда вкалывать до потери сознания, бороться за каждый рассвет. Не дать белым сгинуть в численном превосходстве цветных, в земных катаклизмах.              Где-то в развалинах и теперь стоит Испанский дом, как звали низкое, неказистое строение первые колонисты. В нём продолжились эксперименты по выведению улучшенной людской породы, в нём в инкубаторах увидели свет дети миллиардера. Настоящее имя Испанца, Спаны, потерялось в веках. Отчаянный мужик, ради расовой гордости не пожалевший ни накопленного добра, ни родной крови.              Забросив «крюгер» за спину, Игер вскарабкался по скользким углублениям, растянулся на плоской поверхности. Обломок камня впился в живот, угрожающе раскачиваясь на ветру, над головой нависла загогулина, снег падал неслышно, заметая следы дикарей. Он отёр лицо, избавляясь от налипшей корки, всмотрелся в ночь.              Чертог Десятки совсем близко, а охотников не видать. Игер лежал терпеливо, отсчитывая время, — и дождался. Вначале посыпались камешки под неуклюжими ногами, потом мелькнула сгорбленная спина. Ага, прячутся в галереях, ведущих в Чертог, шныряют там, будто насекомые. Идиоты, никогда не закладываются на превосходство врага. Он видит их — закутанные в тряпьё рожи, стволы, даже блеск пряжек на ремнях.              Сейчас надо вниз. Подобраться к ним через подземные ярусы, не успеют и вякнуть. Стараясь двигаться бесшумно, Игер ползком перебрался на другую сторону стены, соскользнул в сугроб. Добежал до заранее примеченной дыры в плитах — в ней темень полная, придётся задержаться. Зрение перестраивалось, выхватывая из мрака стальные стеллажи вдоль ободранных стен, фрески, испорченные потёками, проход в глубину подземелья.              Обидно будет не найти Рейка, ворюга здесь наверняка отметился. Игер прыгнул с приличной высоты, кувыркнулся по насыпи, с усилием вскочил. Жаль, он не ртутный, просочился бы сквозь камни, а так локоть рассадил, и на рёбрах вспухнет синяк. На стене намёрз лёд, Игер прижался к нему, и медленно, тщательно выбирая, куда ступить, пошёл вдоль кладки. В нише женщина с обнажённой высокой грудью и скорбными глазами, вьётся полустёртая надпись: «…не для себя — для мира!» Ну, ясно, роди и отдай в общину, опытным воспитателям — древнейший закон Домерге.              Шаг, и ещё, жар течёт по телу, наполняя мускулы силой. Тихо, тихо, они за поворотом, не скрипнуть какой-нибудь дрянью, не оступиться, не… дикарь стоял под аркой, руки на стволе, пялится зачем-то вниз, шею вытянул. В эту шею и воткнулся снятый с бедра нож — ни хрипа, ни вздоха, только кровь по перчатке, по рукаву.              Игер аккуратно уложил охотника на щебёнку, вытер лезвие, убрал в ножны. Вон они, топчутся на верхней площадке обвалившейся лестницы, колотят сапогами, околевают, бедолаги. Даже сейчас дикари его не видят, а он их — как в светлый день.              Игер вскинул «крюгер». Шестеро. Нет, есть седьмой, сидит на валуне, верно, ранен или устал, развалился, не боится обморожения. Очередь разорвала морозный туман. Ни единой лишней пули, он с пятнадцати лет бьёт только в цель. Того, утомившегося, шлёпнул отдельно. Взобрался на площадку, перескочил через раскоряченные, окутанные паром трупы и помчался к массивному выступу — воротам в Чертог Десятки.              Выстрелы ударили сверху, взвилась сигнальная ракета, заливая двор светом. Ну, уродцы, мы так не договаривались! Игер упал плашмя, перекатился в укрытие — за каменную тумбу с пузатой вазой, сорвал с пояса «фламм», открыл огонь с обеих рук. Тени, будто вырезанные чёрным шрифтом на белом пергаменте, кривлялись на стене. Стратегическая позиция, значит, охраняют Чертог. На кой хрен им сдался храм забытых богов?              Яркая вспышка обожгла глаза, ближайшая тень выронила оружие, сверзилась башкой в сугроб у подножия. Не будешь ракеты пускать, выродок! Прыгают, палят наугад, в вазу всё же попали, раскололась, осыпала трухой. Тени увёртывались, пытались прятаться, «крюгер» больно вдавился в плечо, Игер тратил боезапас и не остановился, пока не разнёс уступ с дикарской засадой. Истошный вопль прокатился по двору, тени умеют орать и орут, пока их не добьёшь. Другой умер молча, от пули, снёсшей половину черепа.              Их осталось трое или четверо — добавить тех, что жгли костёр в подземелье и сейчас чешут на грохот бойни. Если, конечно, верить показаниям рехнувшегося на прощанье датчика, которые, между прочим, до сих пор не обманывали. Игер приподнялся на коленях, втянул ноздрями воняющий гарью и пеплом ветер, расстегнул куртку и вынул линком. Не найдя ничего нового в снежной пустыне, дроны не торопились докладывать хозяину. Направив слежку в разные стороны, он поступил по инструкциям разведки, но как бы ему пригодилось электронное око именно над храмовым комплексом.              Смертоносную траекторию Игер ощутил за миг до того, как пуля вонзилась в камень на волосок от его затылка. Падая, вскинул руку с оружием — раздался сухой щелчок. «Фламм» израсходовал запас.              — Ты у нас на прицеле, — голос шёл с верхних галерей храма, — брось оружие, иначе умрёшь!              Поймать стрелка из «крюгера» заманчиво, только не во дворе! Отшвырнув короткоствольник, Игер бросился к воротам Чертога — дикари не ждали рывка, очередь прошила снег. Он давно так не бегал и, не виси на плече «крюгер», бежал бы ещё быстрее. Когда-то монументальные ворота украшало дерево редких пород, привезённое с Земли, но, к счастью, великолепие сгнило столетия назад, и Игер без помех влетел в храм. Широченный проход, сапоги с шипами на подошвах разъезжаются по льду, с перекрытий льёт вода, смотрит в проломы крыши пухлая, испятнанная кратерами Ария, и хранят мёртвый покой изъеденные непогодой гигантские ступни Десятки.              Игер метнулся за ближайшую ступню, обутую в ажурное переплетение ремней, прилип к мокрому изваянию. Шорох, шелест плохо подогнанной одежды, хрипящее дыхание простуженного — там, в нише на верхнем ярусе, за витой колонной. Игер выстрелил, не целясь, на чистом инстинкте. Попал. Тело грузно перевалилось через уцелевшее ограждение, шлёпнулось на плиты, угодив в лужу. В храме теплее, чем снаружи, вода не успевает застыть. Плеск смолк, но Игер не позволил себе радоваться. Поверху бродит оставшийся дикарь, он чувствовал шаги, движения осторожного, матёрого врага, а отследить не мог.              В середине зала лежит огромная башка, размером с кар, наверное, в выточенном искусным мастером венке. Изгиб листьев, каждый в толщину его руки, сохранился отменно, точно башку привезли сюда лишь вчера, и таращатся слепые, белые глаза.              Десять статуй, десять богов, напрочь забытых. Их имена ему вдолбили менторы, подробно разъяснив, как создавался пантеон Домерге и белой расы. Очередное враньё, попытка заменить беззубое христианство, все эти юпитеры, одины, афины, детский бред! Помнят Марса — Марея, с его копьём и бешеным нравом, эмблема грозного бога вышита на хабирах клана Гранит. И по-настоящему чтут Близнецов, вечно юных, с плодами в чреве, всегда готовых к войне и совокуплению. Статуи Фрея и Фрейи ближе к алтарю, выйди в проход — полюбуешься и заодно подставишься охотнику.              Втиснувшись в каменную стопу, Игер обшаривал взглядом ярусы, ниши и кучи обломков. Напрягая чувства, отмеренные природой и биоконструкторами, силился уловить малейший отзвук. Крутые завитки волос, на которых можно сидеть, плечи, локти и пальцы, по которым можно бегать — головы статуй теряются под куполом, так высоко и темно, что его зрения уникала не хватает. Стук капель, призрачные хлопья снега и неотвратимое ощущение чужого присутствия.              Есть, засёк! Под трезубцем в лапище бога, морского, кажется. Далеко забрался, гад! Заряд «крюгера» почти на нуле, не спеши, одиночным, не промазать бы… выстрел был идеален, охотник в пушистой шапке взмахнул руками, булькнул горлом и сдох, а Игер наконец-то разрешил себе посмеяться.              — Игер Спана, наследник владыки Берилла, — голос низкий, по-английски, и как будто с издёвкой, — ты ведь искал меня. Давай потолкуем.              От испуга Игер навернулся виском о выпирающий из статуи болт, задел «крюгером» плиту, беззвучно выругался. Собравшись, отступил вглубь, за круглую пятку изваяния. Где же мразь прячется?!              — Ты хотел вырезать мои глаза и подарить своему отцу, — выговор типично дикарский, гортанный, и вещает охотник откуда-то с верхней галереи. Он там так и торчал, затаился, сплавился с камнем. Умелая, опытная мразь. — Но они у меня не синие, извини. Самые обыкновенные. Ну что, будешь резать?              Ясно. О синих глазах он говорил ребятам по связи, точнее, не ребятам, но всё едино в линком. У дикарей имеется мощная аппаратура для перехвата сигналов, а олльёкская семейка отчего-то упустила этот факт в отчётах, деревенщина траханая! Конечно, оборудование спёрто в Олльёке, больше негде. Хотя позапрошлой зимой дикари напали на владения Стронгов с дальнобойными «Штурмами», спёртыми у Ртути, палили ракетами, будь здоров. Ясно то, мать их черножопую, что ничего не ясно!              — Столько трудов ради знакомства — и молчишь, Спана? — дикарь присвистнул. — Я Рейк из Айла, люди зовут меня Меченым.              Повернуться, полоснуть очередью!.. Опасно: израсходуешь последний заряд, а шанс промахнуться очень велик. Он не знает, куда стрелять, голос идёт сверху, рассеивается меж статуй, тает в холоде ночи.              — Мы остались вдвоём, уникал, — не затыкался Рейк, — ты сын владыки, я уважаем в моём народе. Найдётся, о чём говорить.              — Нас не двое, дикарь! — разлепив губы, крикнул Игер. — Ты складно лжёшь, но в подземных туннелях ждут твои дружки. Пятеро вонючих оборванцев.              Он нарочно перешёл на домергианский, дикари редко знают язык уникалов достаточно для непринуждённой болтовни. Рейк упомянул Айл — глухомань в пятистах километрах от границы клана Свинец, отсюда — добрых три тысячи. Свинцовые нарушают все законы Домерге, им лишь бы брюхо набить, и не будь этот клан так мал и беден, вредил бы почище Ртути. Свинцовые приваживали дикарей, натравливали на соседей. Возможно, они снабдили Рейка оборудованием и послали в заброшенный край.              — Не ждут, — хохотнул дикарь, оставшись при своём гортанном английском, — парни получили другой приказ. Выходи, поговорим, Спана! О твоих братьях и о моей выгоде. О нашей выгоде.              Ледяная капля стекла за воротник куртки, Игера передёрнуло от отвращения, от стыда. Трепался на всё плато, кретин, крыл братьев, не думая, что на связи не только ребята и ураган. Его довели на совете, выжали досуха, потом добавил отец. Отец, простивший старшему сыну чуть ли не мятеж и пригрозивший младшему из-за ерунды. Нерастраченная ярость заставила орать в эфире, а теперь, пожалуйста, объясняйся с вшивым охотником.              — Язык отрежу, сука, — сказал он тихо, — тронь ещё моих братьев.              — То глаза, то язык, — вконец развеселился Рейк, — ты шустрый, Спана, далеко пойдёшь. Если не остановят, понятно. Братья завидуют тебе, да? Пытаются сместить? Твой статус — лакомый кусочек. Мне это знакомо. Чем выше заберёшься, тем сильнее тянут вниз. Я помогу тебе, ты — мне, не зря же встретились!              Бредовый разговор — через вымороженный, набитый брошенными статуями зал. Голос человека, давно и успешно подчиняющего себе подобных. Джеймини и Уинн уверены: он нигде не получит помощи. Уверены, что отец рано или поздно откажется от неподходящего наследника, потому братья будут давить без пощады.              — Чем ты можешь помочь, оборванец? Вшей подбросить? — Игер поднял «крюгер». — Я перебил твоих людей!              — Перебил, — согласился Рейк, — невелика потеря. Сговоримся, мои люди станут работать на тебя. За нормальную плату. Жратва, батареи, всякие мелочи, много не попрошу. Пожелаешь, наследник, кто угодно пропадёт в снегах, сгинет, костей не найдут. Пожелаешь, любого отыщем, доставим к тебе. Братья удивятся эдакому повороту, а?              Игер не знал, что ответить, разве обложить тварь поселянской руганью. Наглость неимоверная, и болтает, не собьёшь. Свинцовые прикормили, приучили разевать рот в присутствии тех, за кем Рейк не достоин слизывать плевки.              — Ага, боишься, что всплывет такая сделка и после перед своими не оправдаешься? — продолжал дикарь, не замечая молчания. — С выродками связался, мол. Ну, так я тебе покажу. Эй, Спана, слышишь?              Лёгкий шорох в вышине, звук рассечённого воздуха, точно птица взлетела. Игер завертелся, вскинув дуло «крюгера» к галереям — и вновь упустил. И впрямь дикарь, зверюга, двигается, как призрак во сне!              — Не стреляй, — грохнуло под дырявым куполом, — я над тобой!              Он стоял на площадке около огромного божьего уха. Старый короткий автомат направлен вниз, Игеру в голову. Преимущество позиции. Тотальное.              — Не вздумай стрелять, — повторил Рейк, — с твоего разбитого черепа никакой пользы не поимеешь. С живым сойдёмся в цене, да, Спана?              Рослый, широкоплечий, лет двадцати пяти, от силы тридцати. Странно, казалось, Рейк должен быть старше, много старше, слишком расчётливо и жёстко вёл разговор. Негр. Не настолько чёрный, как те, что в земных хрониках убивают детей и насилуют женщин, выкрикивая про бога и райские сады, но кожа густо-тёмная, зигзаги шрамов на обеих щеках, будто кто-то намеренно кромсал Рейку лицо.              — Ну вот, — удовлетворённо буркнул дикарь, — встретились наконец. Видал? Никто не поверит, что уникал снюхался с черномазым.              — Я считал, вы нас ненавидите. — Рискнуть и выстрелить он всегда успеет, а понять пределы наглости не лишнее. — Мечтаете отомстить за то, что сделали с мелиадцами. И считал, что сделка с кланом для охотника позор. Кто тебя пометил, Меченый? Наниматели из Свинца?              — Посиди при минус семьдесят от пелёнок до могилы, забудешь про позор, — осклабился негр, — хочу перебраться в местечко потеплей. Соберу добро — и в путь. Есть один залив, горячие источники… ладно! Пометили меня свои, то-то я тебе о братьях и толкую.              Не убирая оружия, Рейк сунул руку в потрёпанную куртку, вытащил что-то, бросил на плиты. Покатилось по льду, блестя металлом, замерло в луже — не граната, славься Фрей!              — Маячок, — кивнул дикарь, — понадоблюсь, позови. Не тяни долго, Спана, свои, они такие, вставят, не тявкнешь.              Ствол сдвинулся в сторону, совсем чуточку, и Игер решился. Локоть дёрнуло отдачей, пули впечатались в божье ухо, но Рейка там уже не было. Исчез, растаял, как сквозь стену выпал!              Наверху раздался топот, Меченый удирал со всех ног, а ведь мог пальнуть в противника. Безоружного теперь противника, долбаного олуха. Преследовать с ножом? Чрезмерно проворного дикаря по плохо знакомым переходам, туннелям и подземельям?              Игер подбежал к той луже, куда угодил датчик, занёс сапог, собираясь раздавить мигающую красным хреновину. Дикарь его заморочил, свёл с ума — это дорожка к Меченому, а он опасней любого выродка на окраинах Берилла. Стряхнув воду, Игер поднял маячок, нашёл маленький тумблер, выключил и упрятал под куртку.                     ****       Трупы думать не помогали. Валялись на пегом снегу, воняли тряпьём. Дикари и поселяне воняют одинаково — протухшей едой, потом, болезнями и страхом перед короткой жизнью. Игер забрался на уступ, сел на плоский валун, задрал голову к предрассветному свежему небу. Он остался победителем, поле боя — сраный храмовый комплекс — принадлежит ему. Вместе с тошнотой и осознанием проваленного дела.              Пока они с Рейком забавлялись, дрон отыскал ребят в сотне километров от Чертога Десятки. Скоро ребята будут здесь, подберут. Большой отряд дикарей добрался до гор, пятёрка топала им вслед, а Рейк пропал. Дрон не находил вожака, хотя Игер истерзал линком сменой настроек. Одар с его знанием датчиков слежки, тут был бы незаменим, но брат, верно, кувыркается в постели с Гамалеей, и правильно поступает.              Дожидаясь Манса и Гэла, Игер прогулялся по Чертогу, добрёл до алтаря, поглазел на Близнецов. На тонколицего Фрея, одной рукой обнимающего сестру-жену, другой поддерживающего тяжёлый беременный живот. Вздыбленный член бога касался голого бедра Фрейи, тоже отяжелевшей, грудастой.              Изображения покрытых тленом выдумок, первых на Домерге. Этих богов не существует, есть укоренившаяся вера. Высший уникал создан для битвы и размножения, остальное наследника клана Берилл волновать не должно. Война невозможна без власти, секс — без свободы, братья отнимают у него нечто изначальное, и всё, что набрехал Рейк, засело в мозгу, не вытравишь.              Игер начал фрееву молитву, но тишина разрушенного храма откликнулась мерзко, передразнила, пришлось заткнуться. Он вернулся в устланный трупами двор, плюхнулся на валун и, бездумно ковыряя ребром подошвы щебёнку, уставился туда, откуда вот-вот выкатится Люга.              Кар завис над храмом, когда сгустилась розовая дымка и утренний луч метнулся по развалинам, озолотив забытые на века чудеса. Поднимая позёмку турбинами, машина приземлилась, скользнув по насыпи, но быстро выровнялась — Гэл отличный пилот. Ребята суетились вокруг него, считали тела дикарей, сыпали вопросами, даже ругать взялись.              — Господин, мы собрались вызывать помощь, — улыбался дубина Манс, — приняли сигнал и успокоились. Вовремя ты дрон послал.              — Мы сбросили датчик недалеко от Каменных Перстов, — степенно кашлянул Гэлес. — Вроде у нас машины обледенели, свернули ураган пересидеть. В клане отметят, передадут владыке. Может, ты даже на траурную церемонию по господину Грате успеешь.              Хорошо, что ребята с ним. Ему нельзя оставаться одному, не то додумается хрен знает до чего. Стряхнув отупение и усталость, Игер поднялся. Манс дотронулся до изгвазданного чужой кровью и грязью рукава, явно борясь с искушением ощупать, проверить, цел ли господин.              — Нашёл Рейка Меченого? — спросил Рысь.              — Нет, — ответил Игер, и что-то трепыхнулось под курткой, там, куда он положил маячок, — не нашёл.                     ****       Полные нескрываемого пренебрежения приказы Винтера сопровождали обратный полёт. Отцовский любимчик прицепился к ним над грёбаным лесом Олльёк, выразил невежливое сомнение в способности наследника добраться без приключений из одного пункта в другой и посоветовал более не задерживаться. Под страхом порки на виду у клана. Игеру надлежит немедля прибыть к стартовым площадкам Айторе и убраться на Арию, скрипел Винтер, в случае неповиновения владыка распорядился препроводить его в зал для наказаний.              Ложь сработала, иначе угрозой выпороть не обошлось бы. В клане убеждены: непутёвый наследник не совладал с бурей, потому и на церемонию опоздал. Отдав управление автоматике, Игер дремал в кресле — не хотелось ни огрызаться, ни спорить с прислужником. Под закрытыми веками чудились заполненные туманом провалы, острая россыпь щебня, поднятая очередью «крюгера», беспомощные, в пятнах плесени и разложения статуи богов. «Пометили меня свои, то-то я тебе о братьях и толкую».              Шапка плотно надвинута на лоб, глаза большие, чуть раскосые, цвета не разглядишь, разлапистый негритянский нос, губы прячутся в воротнике, и змеятся шрамы на щеках. Резкие жесты, довольно грамотная речь, и эта непостижимая для человека способность растворяться, перемещаясь с безумной скоростью.              Игер настроился на драку с людьми, неуклюжими, медлительными, потому дикарь его и сделал. Рейка учили боевым приёмам, учили клановые инструкторы — в Свинце, где же ещё? Рейк хитёр, и сноровка будь здоров, но только он ошибся. Совет кланов вполне поверит в то, что уникал способен якшаться с дикарями — ради выгоды или мести.              Лет десять назад Магма разоблачила Свинец: вечные отщепенцы нацелились на земли соседей, готовили рейды охотников, спускали на поселян. Разведка Магмы засняла тренировку — несколько свинцовых обучали молодых дикарей, предъявила доказательства. Может быть, отслеженный дроном уникал никакой не глюк, а инструктор?              Тогда свинцовым присудили компенсировать ущерб, и то лишь потому, что Магма в боях с прикормленными охотниками не потеряла никого, кроме поселян. Смерть уникала кончилась бы войной, теперь, выходит, Свинец принялся за прежние шутки? Надо рассказать отцу, посоветоваться.              Игер встряхнулся на сидении, вытащил кубики сои, со злобой сдёрнул упаковку. Отец не нуждается в его помощи. Сына, на которого рассчитывают, не ссылают на Арию. У отца есть драгоценный Джеймини, гениальный Уинн, ну и свора Грата во главе с рыбиной. «Не тяни, Спана, свои вставят, не тявкнешь…»              Сою Игер выбросил, едва откусив. От запаха пищи мутило, зато за флягу чистой воды он отдал бы «крюгер» и не поморщился. Утрика, крапивное бешенство, подступила вплотную, на Арию его доставят невменяемым. Стронг ещё решит, что берилловый наследник намеренно попадается ему течным и согласным переспать хоть с олльёкским пнём. Ну и насрать. Его репутацию, похоже, ничем не испортишь.              Когда под днищем кара в кучах камней начала попадаться заметная растительность, оцепенение отступило. Холмы Айторе, длинные, пологие, покрытые бурой травой, нечастыми низкими деревьями с песочного оттенка листьями, блестящими в солнечном свете — всякий раз как небылица. Деревья раскачивал ветер, гнал по розовато-серому небу пористые облака. Мелькнуло Дымное озеро, облепленное постройками — там у отца личные апартаменты, сплошная роскошь. Потянулись закованные в плиты брони теплицы, энергоустановки, автоматические заводы, и преградой для вторжения выросли скалы.              Они высились по правому борту, наполовину искусственные, неприступные — Ртуть подтвердит — глянцево-чёрные, ночью подсвеченные голубыми аверосами. На Земле за аверосы дают баснословную цену, но владыка не желал продавать, и Игер был ему благодарен. Колдовское сияние аверосов, мерцающая бездна — единственное месторождение в системе, обнаруженное под замком Айторе. При мысли о том, что к аверосам притронутся чужаки, рука тянется к оружию.              Замок открывался постепенно, и Игер, положившись на автопилот, здоровался с ним. Заточенные пики и тщательно выровненные площадки для транспорта, аркады, круто изломанные галереи, перекрестье антенн, чаши радаров, взбирающиеся под облака уступы — замок редко удаётся рассмотреть спокойно. Игер впитывал краски, будто перекладывая на твердыню долю собственных забот. Айторе выдержит, он выдержит всё.              Может, из-за свидания с домом он не рявкнул на Винтера, как собирался. Отцовский прислужник велел посадить кар на нижнюю площадку, сразу к челноку, ждавшему наследника, дабы доставить на Арию. Охренительная любезность, и придумал её не Винтер.              Погрузчики втаскивали в круглый, приплюснутый челнок контейнеры и тюки — пять часов в консервной банке, и привет, Ария. Течка не даст ему соскучиться, но обычно Игер маялся в челноках от разочарования. Почти каждый клан располагает кораблями для полётов в системе, но ведь это не настоящие корабли, так, чепуховина. Настоящие — в пусковых установках космопорта, нейтральной зоны, куда попадаешь на пару дней в год. Да ещё с обязанностью льстить отцовским союзникам, их сынкам, дочкам и родичам, навязчивым инопланетникам и консульскому персоналу.              Однажды Игер выжал из юнца в штате земного консула экскурсию по многотонному «Като Хю». Сменял на кое-какой хлам из оружейной замка. Первая крейсерская скорость, прыжковые модули, этот самый «Като», названный в честь неизвестного Игеру китайца, мог одолеть галактику за несколько лет. В рубку управления и к штурманам его, разумеется, не пригласили. Юнец и без того глаз с уникала не спускал, боялся, видно, что тот украдёт опасные секреты в пассажирских отсеках и офицерской столовой. Мальчишка хвастал, будто на «Като» ходил очень далеко, за границу обитаемых миров, Игер стискивал зубы и старался не слишком откровенно лапать электронику корабля.              Манс и Гэл не кружили над замком, потому сели раньше и теперь покладисто топтались за спиной Винтера. Игер поднял колпак и выпрыгнул из кара — по колено в сухие метёлки травы. Куртку, испачканную кровью, он выбросил в храме, как мог, растёр пятна на штанах. Сука Винтер точно датчик слежки, всё замечает.              — Твои вещи погружены в челнок, господин, — Винтер говорил в своей обычной, вроде бы безразличной манере, но Игер знал, что прислужнику не безразличен. Винтер ненавидит его похлеще братцев. За доставленные владыке неприятности, очевидно. — Сменная одежда, боезапас, записи с лекциями. Более ничего в твоём возрасте не требуется.              Игер кивнул ребятам, они заслужили отдых, а сейчас его лишатся, потащатся на Арию, где носа из-под биощитка не высунешь.              — Что-нибудь ещё, Рысь?              Винтер, кажется, слегка опешил — настроился на спор. Ругаться с Винтером, только силы зря тратить.              — Да, господин. Обязательный медицинский осмотр ты пройдёшь на Арии. Распоряжение владыки. Виролог Скроу извещён. — Винтер обернулся к ребятам, бросил властно: — Марш в челнок. Приготовьте господину каюту.              Значит, виролог вдоволь в нём поковыряется, опять сменит препараты для подавления гормонов. Сколько уже меняли, и бесполезно! Если бы не братцы, в следующую течку он бы стонал под рыбиной Морганом. Наверное, нечто хорошее в безобразии на совете и попытках Джеймини его сместить всё же есть. Член Моргана Граты он пощупает не скоро.              Манс, согнувшись, понёсся к челноку, Гэл шёл, не торопясь, храня достоинство линии: Ворон не кланяется Рыси, а Винтер по статусу ничем ребят не выше. Винтер буравил Игера серыми упорными глазками. Пора в изгнание, ага.              — Брат!              Одар бежал к нему через поле, рабочая куртка упала в траву, но он не стал поднимать. Игер сорвался навстречу, столкнулся, стиснул плечи, заглянув в бледное лицо. Одар в своём центре наблюдений солнца не видит.              — Успел, — шепнул Одар и, схватив его за локоть, поволок ближе к челноку, туда, где ветер трепал антенны и ревели двигатели. Здесь датчиков точно нет, помехи собьют картинку и звук.              — Джеймини пообещал Моргану земли Мейрингов за выступление против тебя, — быстро сказал Одар, — я сегодня выяснил. Это удар по отцу, по клану, это преступление. Игер, наш старший брат сорвался в штопор, будь осторожней! Будь очень-очень осторожным. Добровольно Джеймини тебе власть не отдаст. Отец понимает и готовит ответ.              — Фрей брюхатый, — выдохнул Игер, — отец обязан лишить его поста. Я подозревал нечто подобное. Мейринги тоже поймут! Они бунтовали против Спана ещё при прадеде, что им помешает…              — При желании ничто, — устало хмыкнул Одар и откинул с лица светлую прядь растрёпанных на ветру волос, — я не читал мысли отца, но сейчас лишить Джеймини ранга статусного офицера невозможно. Он в пост корнями врос, дёрнет за ниточки, начнётся хаос.              — Выходит, мне плясать перед ним на цыпочках? И отец ничего не сделает?              — Зажми себя вот так, — Одар сложил пальцы в кулак, — ни единого промаха, ни единого срыва, ни единого скандала. Ты болтаешься на соплях, и честно признаюсь, я вместе с тобой. Мне нужно идти, Игер. Удачи на Арии, и постарайся никого, кроме ртутных, не прибить.              — Стой, Од. — Брат всегда был скрытным, теперь просто клубок тайн. — Почему ты помогаешь мне, а не Джеймини? Тебе-то какая разница, кто возглавит клан после… ну, после отца?              — Я мог бы сказать: потому что мы играли на одном ковре, получали тычки от менторов, потому что мама просила за тебя и любит сестра, — Одар искоса глянул на размазанный в тучах, будто заплаканный диск Арии, — и это было бы правдой. Только мне важней другое. Ты не лезешь в чужие дела, у тебя своих достаточно. Ты дурачина и ворох проблем, но в тебе полно… не знаю, силы берилловой. Джеймини — умная, злая, помешанная на статусах пустышка. Проваливай, брат, до связи.