Добрая сова

Сегодня в Мондштадте разыгрался первый холодок, что принес сильный ветер, сносящий все на своем пути. Серое небо, а на нем пребывает солнце, будто разочарованное в работе могучих ветров, что мешают тому согревать людей своим теплом. Вредные потоки уносят письма влюбленных, что отправлены с надеждой на ответ, сбрасывают с прилавков товары, которые маленькая девчонка только расставила, застужают людские неподготовленные тела. Кажется, они хотят донести что-то. Может, у них даже есть конкретные получатели этих неразборчивых, никому непонятых посланий. Критические условия — повод вспомнить о близких, не так ли? Возможно, сбежавшее письмо вернется само, но чуточку позже, когда придет время, когда циклон сменит свое направление. Но ведь ветра разносят и слова, и чувства — что им только вздумается, что посчитают нужным. Никто не может понять их, но все знают, что им можно доверять. И вот он — мрачный кабинет капитана кавалерии Ордо Фавониус. Хозяин комнаты очень устал, его вовсе не заботят такие глупые вещи, как странные игры погоды. Единственное, что его сейчас волнует — как выполнить всю бумажную волокиту за пару часов, чтобы успеть хоть немного вздремнуть и начать новый порочный день, что закончится также, как и этот. Кажется, парень считал свое существование ничтожным, работу бесполезной, а жизнь скучной — «камню повеселее будет». Людские правила заставляют улыбаться каждому встречному, чтобы не упасть с пьедестала. Есть парочка вещей, что одновременно поднимает настроение и тут же опускает до неописуемой глубины. Во-первых, походы в любимую таверну после тяжелого дня, но даже в этом чудесном заведении он не может полностью забыться, находясь под взглядами других посетителей. А во-вторых, хозяин этого чудесного места. Как умело этот парень разбивает сердце одним своим взглядом, не оставляя надежды на что-то, кроме мечтаний о своем статном образе. Вместо всех этих нудных дел, высасывающих жизненные силы, хотелось бы утонуть в объятьях названного брата, что говорил как стрелял, или так казалось только одному офицеру, погрязшему в отчаянье. На улице уже светит луна, небо все чернее с каждой минутой, ветер все еще завывает, что только не занося в распахнутое окно. Легкий озноб мешает Альбериху сосредоточенно выполнять дела, заставляет отложить бумагу и ненадолго прилечь. Парень сложил руки перед собой и, стараясь не уснуть, разместил голову на них. Ему неудобно, холодно, в груди стоит отвратительно чувство, но, при всем при этом, глаза сами закрываются, а синеволосый впадает в глубокий сон, оставляя себе будущему еще больше проблем, чем у него есть сейчас. Но это проблемы именно завтрашнего Кэйи, сегодняшний уже не может держать планку работящего кавалериста. Сновидения его были не из лучших. Снилось ему что-то жгучее, темное и ледяное. Он шел по коридору, в конце которого горел огонек, что спасал парня от подступающей паники. Он разгорался в ярком пламени, согревая, но к концу видения стал угасать. Кэйа бежал за ним, не хотел видеть, как тот потухнет, но смог лишь раскрыть глаза, вернувшись в реальность. Перед ним по-прежнему лежат исписанные листы, требующие подписи, документы и прочее, но другие аспекты комнаты несколько смущают. Окно, что так стремительно впускало холодные порывы, закрыто, а на плечах офицера аккуратно лежит плед. Что случилось за время сновидения, он не мог себе и представить. Самое логичное было лишь то, что кто-то из девушек, Джинн или Лиза, спохватились о капитане, долго не выходившем в свет, и проявили капельку заботы, уходя со смены. «Да, пусть так и будет, » — подумал он и принялся за дальнейшие обязанности, пока вновь не наступил вечер. Кавалерист не покидал своего места с самого утра, не завтракал, не обедал, тем более не ужинал. Тяжелые веки вновь попросили о небольшой разгрузке, но Альберих уже знал, к чему это приведет, поэтому старательно держал глаза открытыми. Его утягивал очередной сон о том огоньке, что согревал душу и тело своим присутствием, не давал погрязнуть в пучине. Вот он, вновь зажегся в конце коридора, но парень, прознавший о том, что тот может исчезнуть любой момент, тут же погнался к нему. Он спотыкается, падает, разбивает колени и ладони, но продолжает бежать, пока не хватает свечение и вдруг распахивает глаза, резко поднимая голову, проворачиваясь на стуле в сторону странного объекта. Сбоку от него стоит тот, кому сердце капитана было отдано много лет назад — Дилюк Рагнвиндр. Кэйа застал его за укрыванием собственного тела, расположившегося за деревянным столом. Эмоциям нет предела, парня охватывает непонимание происходящего, незаметно прокрадывается желание осуществить все свои самые сокровенные желания, в надежде, что это все еще сон. «Прости, я разбудил тебя. — произнес красноволосый, оставляя теплую накидку на плечах пробудившегося, — Можешь расслабиться, я почти разобрался с бумажками.» Его голос звучит уверенно, разносится по комнате, да так, что звенит в ушах. «Не понимаю. — Кэйа шепчет будто в пустоту, но ответ ему необходим, — Не понимаю, что ты здесь делаешь и почему помогаешь.» Дилюк оцепенел, не ожидал такой реакции названного брата. Вдруг, он опустился на колени и прижался к парню напротив. «Прости, прости, что раньше не осмелился сделать шаг навстречу, — вырвалось из его уст, — Мне не нравится видеть, как ты пренебрегаешь собой, как не спишь сутками, как калечишься. Разреши мне быть рядом, помогать тебе, любить…» Слова его заставили слезы на глазах офицера проявиться: «Да. Да, пожалуйста, люби меня, Дилюк, » — на щеках выступил некий румянец, а соленые капельки счастья стали украшать смуглую кожу. Рагнвиндр, поддавшись моменту, притянул парня к себе, заставляя того очутиться вместе с ним на полу. Парень продолжал сидеть на коленях, но его бедра уже были заняты Кэйей, что так старался прижаться ближе. Они все крепче обнимались, наслаждаясь друг другом, пока Дилюк не приблизился к чужим желанным губам. Кажется, мир вокруг потерял всякий смысл, унося парней в страстный чувственный поцелуй. Они цепляются руками, жмутся телами, по-настоящему любят сейчас, и будут любить потом.