Они кружились в танце

Серый лес зданий, который исчезает и тает под палящим солнцем,

Шум пепельного города, который не имеет конца и не может уснуть. Он сияет, как твоя волшебная фантазия, которая появляется на мгновение, Звук разбитых волн, твой смех, когда ты обращаешься ко мне..

      Они кружились в танце. Лëгкое золотистое ханьфу Китая ворошил ветер. Это был какой-то древний танец, Яо, да и уж тем более Ваня не помнили прежних движений, но сейчас это было не столь важно. Музыканты, нанятые Иваном специально для такого дня, кропотливо исполняли нужную мелодию, задавая ритм. На дворе стоял вечер, небо уже окрашивали сумерки, где-то раздавалась песня сверчков.       И всё было необычным в тот вечер: ханьфу, музыка, сверчки — абсолютно всё переносило в те дни, когда ещё не существовало огромных домов и мегаполисов, когда мир был ещё не так сложно устроен, как сейчас, а Иван совершил свою первую дипломатическую поездку в Пекин.       — А ты помнишь, как я у тебя во дворце тогда заблудился? Меня всей миссией тогда искали, — на лице Ивана появилась ласковая улыбка, он сильнее сжал руку Яо в своей.       — Я помню, как ты меня под дверью караулил, пока я наконец тебе грамоту дипломатическую не дал, — Яо по-доброму усмехнулся, глядя в фиалковые глаза Ивана. И Иван понял, что когда-то именно эта усмешка покорила холодную северную страну.       Они остановились. Иван прижал Яо к себе, тот, не убирая улыбки с лица, уткнулся в грудь Брагинского. В такие моменты Яо невольно задумывался о том, как абсурден этот мир. Каких-то несколько сотен лет назад он и подумать не мог, что этот немного пугающий, но в то же время простоватый в обращении русский станет его спутником на тропе самосовершенствования. Тогда он казался Яо не больше, чем просто мальчишкой, взболамошенным юнцом, как и другие страны. Собственно, его мнение не особо менялось с тех пор, разве что пришло осознание, что это его юнец, ни чей больше. С Иваном Яо познал всё: любовь, страсть, обиду, боль, ревность и, наконец, радость примирения. Они были вместе с ним всегда, даже когда-то, казалось, что душой они далеки друг от друга.       — Семьдесят два года, Яо… Ты только подумай, — почти в восхищении прошептал Иван, целуя Китай в макушку и глядя на Луну, которая уже окрасила собою небосвод. — Мы так давно знакомы с тобой. Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.       — Знаешь, Ваня… От части, это действительно так, — Китай улыбнулся и коснулся мягких губ Брагинского. — Мы с тобой всегда вместе.       Щёки Ивана залились нежным румянцем. Удивительно, но ни жаркие ночи с Яо, ни его горячие речи никогда не вводили в краску так, как это делали самые невинные поцелуи в губы. Что-то особо интимное виделось в этих поцелуях, что-то, что могут видеть только Ваня и Яо.       — Знаешь, я приготовил тебе подарок, — Иван чуть отстранился и с нежностью посмотрел на Яо.       — Какой же? — с сияющими от любопытства глазами спросил Китай.       — Закрой глаза.       Яо повиновался и почувствовал, как на его грудь мягко приземлился некий миниатюрный предмет.       — Открывай, — шëпотом попросил Иван, касаясь носом уха Яо. Китай чуть вздрогнул, по телу прошлась приятная дрожь.       Яо открыл глаза. На его груди висел кулон с их совместной фотографией. Фото было довольно старым, сделанным ещё в 50-х годах, но, о боги, сколько же воспоминаний было связано с ним. Китай, тогда только-только начавший строить новое государство, и Иван, обнимающий своего товарища за плечи.       — Это было так давно… — вздохнул Яо, рассматривая подарок.       — Но у меня такое ощущение, что всё это случилось недавно, — добавил Иван, гордый за свой подарок и невероятно счастливый.       — Иди сюда, — Яо притянул Брагинского к себе и вновь поцеловал его, но только теперь это было не просто мимолëтное касание, а жаркий поцелуй, в котором сочеталось всё: и радость, и благодарность.       Музыка играла. Они вновь закружились в танце. Сегодня исполняется ровно семьдесят два года Китайской Народной Республики. Яо называл это своим вторым днём рождения. И в этот день ему хотелось видеть того, кто когда-то помог ему встать на верный путь и выбраться из трясины событий, которое затягивало быстро и безвозвратно. А Ваня… Ваня просто был рад, что для Яо, несмотря на все их прошлые конфликты, размолвки и недопонимания, эти события до сих пор имеют большое значение.       В небе грянули салюты. Сегодня в Китае праздник. И сам Китай счастлив. А это самое главное.