ты — мой личный сорт наркотика, Тихая

я боюсь, я боюсь, я боюсь отношений и потерять тебя снова, я сам себя снова кину. поездами скроюсь в петербурге, а твоя мечта просто с семьёй у камина. я не подхожу, я не твой принц, я не твой идеал, чёрт, но я хочу быть твоим до последнего седого волоса, я хочу просыпаться от твоего голоса, я хочу, чтоб ты встречала меня с работы, я хочу целоваться с тобой, пока не стану умотанным. я хочу ту ласку и заботу, мне никто не угодит, кроме твоих привычек.

Мои сигареты давно уже закончились, но не моя сраная любовь к тебе. Я всë ещё курю кент после нашей первой встречи, когда ты угостила меня им. Только этот запах напоминает мне о твоëм существовании. Я буду долго корить себя за то, что дала властвовать собой, ты растворилась во мне, словно алкоголь, от которого у меня была жесткая зависимость. Теперь ты — моя зависимость, Тихая. Ни один наркотик не берёт меня так сильно, как это делаешь ты. Мне больно от того, что сейчас я не рядом с тобой. Я хочу и жажду нахождения с тобой. Тебе получилось изменить меня внутри, не школе. Одного твоего взгляда хватило утонуть полностью в твоих глазах, отдаться и нуждаться в ответных действиях. Одно слово из твоих красивых губ превращало меня в месиво нежности и любви. Никто так не смог изменить меня, никто даже не пытался. Я пришла в школу леди, чтобы измениться, но только сильнее стала зависеть от твоих жестов и прикосновениях. Прошу, не отвергай меня, я не смогу без тебя. Таня берёт телефон и кратко пишет на знакомый номер. В наушниках играет что-то грустное, но она даже на мелодию не обращает внимание, пока печатает текст. « Я нуждаюсь в тебе. » Вроде так просто, но насколько это правда. Прошло два месяца, а от Ани ни одного слова, ни одного звонка, хотя она так обещала, что всë это будет. Ты поверила во вранье снова, это твои проблемы! Но именно в еë слова хотелось верить, ни в какие больше. Только она могла заставить мертвых бабочек оживиться. Если сейчас её не будет рядом, меня не станет. Она ураган, ворвавшийся в мою жизнь и оставивший много чего хорошего. Я готова ради неë убить человека, свернуть горы и не отдавать никому. Моя, ничья больше, на её шее большими буквами написано моë имя, красиво выведённое моими губами. Пять минут, десять минут, а ответа всë нет. Тане дико неприятно и гордость давит желание удалить сообщение и сделать вид, что ничего не было. Но ей так хочется снова услышать такой знакомый голос. Слëзы предательски скатываются по щекам, когда она смотрит на фон, где изображены они, такие счастливые и радостные, будто потом их ждëт хорошее будущее. Если не ответит, она от злости кинет телефон в стенку, разбивая вдребезги. Руки уже сжимаются в кулаки, до боли царапая кожу, как приходит уведомление. Страх, что это может быть спам, сразу окутал тело. Только не это! Взглянув на экран, Каширина улыбнулась сообщению. « Открой дверь, хотя бы. » Таня побежала к двери, ладонью смахивая слëзы радости, растирая их на своей коже. Выдохнув, она всë же открывает дверь, делая вид, что не писала ничего, хотя внутри горели все эмоции. — Может я уже пройду? — хриплым голосом говорила Аня. Еë Аня сейчас стоит рядом с ней, во всей красе. Танк пропускает внутрь, замечая, что у Тихой в руке бутылка. Хмыкает, ведь у той ещё осталась какая-то зависимость от алкоголя или только на один раз? Может ей тоже трудно сейчас, хотя по ее историям не скажешь так. Счастливая дочь и девушка, не пилющая тебе мозги. Иллюзия? Аня садится на диван, ставит бутылку на столик и тянет на себя пепельницу. Закурив, отпускает взгляд на Таню. — Прости, что именно в доме, но у меня даже нет сил подойти к окну. Надеюсь, ты не против. Каширина ничего не ответила. Ей было бы неприятно, если это сделала какая-то другая девушка, но не Тихомирова. Она была отдельной персоной, никто не смог бы повторить еë образ, даже если бы попытался. Вернувшись с проекта, Таня не могла выкинуть девушку из головы. Ей даже пришлось прекратить свои отношения, ведь они были чистой фальшивкой по сравнению с тем, как она смотрела на Тихую. Бывшая долго не могла понять, почему та кинула еë; она пыталась вернуть Танка себе, но в ответ получала "пошла нахуй". Никого не подпускала к себе, только виновницу еë слëз по ночам и живых бабочек в животе. Одна причина жить — Анна Тихомирова. Хочется услышать такое же в ответ, но в глазах не читается ничего такого. Только безразличие или какая-то грусть. Что же произошло с нами? Почему всë так трудно, получится распутаться в этом клубке? Длинными пальцами Тихая поправляет в руках сигарету, прокручивая еë. Интересное, наверно, зрелище, особенно, как это делает бывшая одноклассница. В горле ком появляется, Каширина даже не знает, что надо делать в таких случаях. Она медленно пожирает взглядом, соскальзывая с рук на плечи, поднимаясь к лицу. Остановившись на глазах, еë резко вырывают из мыслей. — Что у тебя такого случилось? — Тихомирова была как-то отстранена. Неужели она боится чего-то? — Это ты мне лучше расскажи. У тебя дочка, а ты пьяная приходишь ко мне. — Во-первых, ты сама позвала меня к себе, а во-вторых, не говори про мою дочь ничего. Сейчас мы не часто видимся, но я не хочу слушать о том, какая я плохая мать. Не желаю быть похожей на свою. Но так всë же, что с тобой? Всë время такая стальная; получать такие сообщения от тебя — очень даже странно. — Не у всех нас хорошая жизнь после проекта, согласись. — Переводишь тему, понятно, — хмыкает Тихая. Ей самой было неприятны все изменения после школы леди, к некоторым она даже не привыкла. Клялась, что будет помогать своей дочке, а в итоге сидит чуть пьяная с одной из старых пацанок, пытаясь вытянуть информацию о чужом состоянии. Надо у дочери это спрашивать, а не у неё. — Ненавижу, когда курят в доме. Аня, для этого есть балкон. — Я болею. Тут мне довольно комфортно, потом ты мне ничего не сказала, когда я сделала первую затяжку. К чему такая смена настроения? — Всë нормально. — Вижу я, как у тебя всë хорошо, — девушка встала с места, забирая своë пальто. Каширина просмотрела за ее действиями, но даже не успела ничего сказать, как Аня уже стояла возле двери. Она снова сделала вдох едкого дыма, выпустила в комнату, повернулась на пятках и громко произнесла: — Не буду мешать твоему "всë хорошо". Блять, ты не так поняла. Мне ужасно плохо без тебя, а ты сейчас кидаешь, оставляя снова одну. Твое нахождение рядом — дар, который я, скорее всего, только что просрала. Я буду уничтожать себя дальше, если не пойду следом, но моя гордость.. К черту еë, сейчас самое главное не потерять тебя снова, как я сделала несколько месяцев назад. Ты мне нужна, никто больше, я готова за тобой на край света, куда угодно, но лишь бы только рядом. Просыпаться и засыпать рядом — об этом я мечтаю последние дни. Хочу обнимать тебя, прижимать к себе, дарить всю нежность, что не могли подарить мне. Каждую частичку себя отдавать, но только чтобы ты стояла здесь, рядом со мной, держа за руку. Ничего больше, только это. Я больше не выдержу без своего наркотика, ломка полностью поглотит меня — это ужасно больно, а с тобой я готова прыгать от радости, улыбаться как ненормальная всем, кого только вижу и просто радоваться этой несправедливой жизни. Ты — солнце в этом мире, прошу не угасай, без тебя я больше ничего не увижу, стану слепой, не веря в чьи-либо слова. — И куда ты пошла? — Подальше от тебя. У меня всë плохо, а у тебя хорошо, мы два разных человека, надо стараться измениться, а не сидеть жопе ровно. Раз у тебя так всë заебись, то не пиши мне больше. Я заебалась быть твоей тряпкой, об которую ты потом вытрешь ноги. — Я не смогу тебя так отпустить, пошли со мной, — взяв быстро попавшую под руки куртку, Каширина двинулась в сторону лестницы вверх, схватив за запястье Тихомирову. В этот раз я точно не потеряю тебя. Ты будешь со мной или меня просто не будет существовать. Поднимаясь всë выше и выше Таня тащила за собой Тихую. Понятно было, что она тащит еë на крышу, но вот только зачем? В глазах её не читалось, что она хочет скинуть её оттуда, но кто знает, что у неё в голове. Переступая каждую ступеньку, хотелось убрать её ладонь с руки, но она сильнее сжимала запястье, причиняя немного боли. Танк точно сильнее Ани, остаётся только покорно идти следом. И вот наконец они стоят на крыше. Дождик совсем чуть-чуть попадал по ним, но в дальнейшем он только сильнее разыграется. Каширина отпустила свою хватку, усаживаясь на землю, такую холодную и мокрую. Еë волосы полностью промокли под маленькими каплями, а кожа покрылась водой. Тихая долго стояла рядом. Ей хотелось присесть, но недавняя болезнь не давала это. Найдя в себе силы, она опустила рядом, сразу же чувствуя, как пальто полностью промокает. — Зачем ты привела меня сюда? — Ну тут хотя бы можно покурить. Я точно буду не против, — достает пачку кента. — Мои любимые, — не только твои, моя дорогая. Как только ты дала мне их попробовать со своих рук, я тоже полюбила вкус этих сигарет, представляя, что твои губы такие же сначала горькие, а потом сладкие. Тихомирова затягивается, выпуская дым из лёгких. Танк смотрит на неё. Любуется каждым сантиметром кожи, каждой эмоцией, вдохом и выдохом. Никто так раньше не заставлял еë задуматься о красоте любого действия, как та, что сидит напротив. — Если мне потом станет хуже, сама будешь оплачивать мне лечение. — Да хоть ухаживать за тобой в это время. Ты мне помогаешь — я тебе. Всë честно. — Ну раз мы такие честные, то расскажи-ка почему ты написала мне? Прикусив щеку с другой стороны, Таня резко начала искать выход из положения. Что сказать, чтобы она не подумала о навязчивости? — Резкий скачок в настроении. Такое бывает, особенно после проекта. Не могу поверить, что пора менять свою жизнь. А ты почему тогда нетрезвая ко мне приехала? — По такой же причине. Сложно всë даётся, не могу привыкнуть, да и с дочкой пиздец какие напряги. — Мы с тобой похожи, но только у меня нет проблем с дочкой, скорее с другим человеком. — Вау, и кто же это? Анюта, я никогда не выложу свои тузы на стол, особенно козырной. Какие-то секреты останутся при мне, так уж бывает в жизни. Ты мне что-то не договариваешь, как и я тебе. Но я буду надеется, что рано или поздно всë тайное станет явным, и ты сможешь рассказать мне обо всëм, что внутри тебя. — Я... Не могу сказать, но этот человек очень важен мне. Он сломал меня, превратив в такое месиво чувств, но я даже рада этому. — Вот это он круто тебя изменил. Даже не дерешься? — Все боятся меня, поэтому не приходится. Но недавно была одна персона. Решила показать, что она тут главная. Сломан нос, зато больше не выебывается. — Я думала, что школа леди научит тебя не лезть в драки... — Ага, а также не бухать и курить. Ой, вот только ты нарушила сразу два запрета. — 2:2, но только ни в чью пользу. Может скоро я тебя выиграю. — Не забывай, что я не люблю проигрывать. Моя выдержка может стать стальной, если на кану честь. Всë ещё хочешь? — Да, — Тихая одаривает собеседницу пьяным взглядом, тянет руку, а потом пожимает, в согласии на их глупый спор. Дальше они сидят в тишине. Только изредка падали капли на их одежду, создавая мелодию дождя. Таня закрыла глаза, отдаваясь полностью ощущениям. Это точно что-то новое. Она бы точно не поверила, что будет сидеть вместе с Аней на крыше под дождем, курить сигареты и спорить на какой-то бред. Господи, никогда в жизни! Кстати, на что они там спорили... — Тихая, — позвала её Каширина, но никто не ответил. Повернув голову на соседку, она заметила, что та спит. Блять, и как еë теперь нести домой, благо она весом меньше самой Тани. Подняв еë на свои руки, Танк попыталась продвинуться вперёд, но это было проблематично. Сделав всего несколько шагов, девушка поняла, что трудно будет нести еë по ступенькам, поэтому придётся ждать старый лифт. Вообще, на нëм было очень страшно ехать, но выбора не было. Сука, только закинешь на меня свою руку, я же от неожиданности кину тебя вниз. Пожалуйста, Тихая, я прошу тебя, не делай ничего такого. Мне правда тяжело держаться рядом с тобой. Я чуть ли не на соплях держусь, чтобы не упасть в бездну своих чувств, а ты тут ещë со своими прикосновениями. Зачем ты вообще напилась, пока шла ко мне? Неужели в твоей жизни всë и вправду идёт по жопе, что ты ищешь утешение в алкоголе? А я так бы хотела стать твоим плечом вместо него, чтобы ты говорила всë о своих проблемах, как я тебе на проекте. Ты мне давно не чужая, прошу только не отвернись. Это сильно ударит по мне, даже думать о плохом не хочу. Ты сильно повлияла на меня, мой главный сорт наркотика. Тебя я никогда не смогу купить, тебя я легко могу потерять, тебя мне сложно будет отпустить, ты стала для меня всем: водой, кислородом, лучами света. Я была как металл, но тебе удалось растопить меня, открыть всë то, что я раньше таила в своем сундуке под названием "чувства". Я смотрю на это тело в моих руках, и мне хочется приблизить к себе эти алые губы. Но я не могу. У неë всë ещё есть девушка, а у меня всë ещë есть дикий страх, что всë это ложь, а еë чувства — ничего. Положив девушку на свою кровать, Каширина тянется руками в карман, достаёт зажигалку и поджигает сигарету. Она никогда не сможет усмирить свои нервы рядом с Аней, как только не будет пытаться. Хоть ей и не нравится, но она выдыхает дым в комнате, возле открытого окна, поглядывая в сторону спящей подруги. Может сесть рядом с ней, но вдруг она проснется и оттолкнëт? Не будет делать ничего, просто уйдет в другую комнату, закрыв своë счастье на дверь. Их разделяет не километры, а одна дверь. Все не высказанные слова, все взгляды друг на друга — вот, что хранит эта злосчастная древесина. Но я же не люблю проигрывать, поэтому эту игру я буду весть с достоинством. Ты нарушишь самое главное правило школы леди — не начинать свою жизнь с ошибок. Я буду твоя главная ошибка, за которую ты ещё много раз получишь. Ты смогла помочь мне, я в то время должна отдать должное. Ты мой личный сорт наркотика, а я твоя главная ошибка новой жизни. Мы выбираем всë плохое — вот, что нас связывает.

поездами к тебе, во снах и в жизни, поездами к тебе, плевать на эти движи, я брошу алкоголь и курительные смеси, ты мой личный крейсер, который спасает в любые раздоры. но моя мечта, забраться на самую высокую точку и смотреть в трубу подзорную, найдёшь меня пьяным под забором, меня выкинут с поезда, я побегу, я сотру ноги в кровь, я останусь без большого пальца, я буду реветь, весь мир услышит мои истерики, но дело рук утопающих, я пробегу, проплыву, проползу, чтобы просто сказать: "доброе утро родная".