Моей нежности храм

      Девушка не ожидала встретить тут «Американо без сахара», целого и невредимого (насколько это вообще было возможно в его состоянии), да еще и в окружении детей, которых, казалось, совсем не пугали его страшные шрамы через все лицо. Школьники не обращали внимания на гостью, рассказывали что-то мужчине, перебивая друг друга. В то время как сам владелец лавки смотрел прямо на Микасу, ждал. Она вынырнула из оцепенения, сделала несколько шагов вперед и улыбнулась осторожно.       — Добрый день, — сказала, наконец, переключая на себя внимание детей, которые сразу подобрали свои рюкзаки и убежали в служебное помещение за дверью справа от кассы.       — Добрый, — глухо отозвался Леви, позволив себе поверить, что она ради него пришла, но тут же задавил в себе эти крохи надежды, когда она озвучила ему причину.       — Можно собрать несколько видов чая и упаковать в одну из корзин. Выбирайте ту, что нравится, — он махнул рукой влево, и Микаса, проследив за его жестом, подошла к стеллажу, на котором тоже стояли банки с травами, а на верхней полке ждали своего часа разные плетеные корзинки. Девушка выбрала среднюю по размеру. Она была круглой формы, чуть темнее своих сестриц, так что сразу бросилась в глаза.       Микаса кивала на все, что он предлагал: сама в чае не особо разбиралась - пила пакетированный, не задумываясь о его качестве. Качество продуктов ее в принципе не особо волновало теперь, но, когда речь шла о других людях, подобной халатности позволить себе не могла.       Леви закончил укладывать подписанные от руки бумажных пакетиков. Он уже научился писать левой рукой, хоть и пришлось часами сидеть и выводить буквы, заново учась держать ручку, но результат оправдал ожидания. Будучи жутким перфекционистом, он не разрешал себе промахов в работе, особенно, если речь шла о подарке, как сейчас, например. Он аккуратно вывел названия сортов чая и смесей на каждом пакетике, уложенном в корзину, ее саму поместил в прозрачную упаковочную бумагу и перевязал сверху бечевкой. После предложил девушке выбрать ленту, но она опять неопределенно пожала плечами, зарывшись носом в свой шарф. Так что Аккерман выбрал небесно-голубую ленту, не без труда завязал бант и придвинул готовый подарок к клиентке, показывая со всех сторон.       — Нравится? — спросил он и попытался поймать ее взгляд. Но девушка, не глядя на него, кивнула и потянулась за кошельком.       Микаса уже собиралась уходить, но вопрос, мучивший ее так долго, вырвался будто сам собой.       — Почему вы больше не заходите за кофе? — повернувшись вполоборота, спросила она. Уместно ли об этом спрашивать, она не знала. Но ведь вопрос невинный?       — Решил перерыв сделать, — соврал он, и, наконец, она посмотрела на него, а не мимо, прямо, не смущаясь, — обязательно зайду завтра.       — Жаль, что я завтра не работаю, — разочарованно протянула Микаса. Леви об этом, конечно, знал, но выдавать себя не стал. — Спасибо еще раз. До свидания.       — До встречи, — ответил, когда за ней уже закрылась дверь, и решил, что она не обижалась на него за неуместный вопрос, более того, еще и ждала. Завтра он точно заходить не станет, а вот послезавтра пораньше из дома выйдет, чтобы больше времени в кофейне провести. Даже если весь пропахнет этим ужасным напитком, выпьет все до капли и точно не будет спрашивать про море.       — А кто это был? — Леви повернул голову на звук: Габи выглядывала из-за двери, придерживая ее так, что видно было только лицо.       — Работает в кофейне тут рядом, — ответил честно. Детям он всегда старался говорить правду: боялся потерять доверие, да и пример подавать хороший хотелось.       — Вы же не любите кофе, — возразила девочка, прищурившись.       — Ненавижу, — кивнул ей Леви и нахмурился, — что у тебя на голове? Причешись немедленно и принимайся за уроки.       Браун нахмурилась, и ее лицо исчезло из проема. За дверью послышался шорох, грохот, крики и смех — опять запнулась и уронила что-то. Аккерман решил не нервировать себя и не пошел проверять сразу - дал шанс детям избавиться от беспорядка, что уже успели навести.

***

      — Девочки, вы такие шутницы, — смеялась Нанаба, когда Микаса вручила ей подарок. — Надо же было такое придумать — владелице кофейни чай подарить. Уникальные!       Саша незаметно наступила на ногу Микасе, как бы ругая за глупость, но Аккерман не отреагировала на укор, улыбнулась и опустила глаза. Начальница осталась довольна, развеселилась, так что не так уж сильно она и ошиблась.       Выходя через день на работу, девушка очень надеялась встретить владельца чайной. В том, что лавка принадлежит именно ему, Микаса не сомневалась. Вряд ли бы кто-то нанял его продавцом: только людей пугать. Саму девушку он не пугал, но она догадывалась, что не все такие же понимающие, как она. У нее тоже был шрам на щеке. Сегодня она решила собрать волосы, обычно падающие на лицо, назад. Если он зайдет, то сможет увидеть уже зажившую ранку под глазом. Таким жестом хотела показать, что, может, и немного, но понимает его. Ей казалось, что понимает. Она хотела, чтобы он чаще говорил что-нибудь. Может, сказал бы что-то в стиле Эрена или Армина. Ощущалось в этом мужчине нечто знакомое и близкое, так что она точно решила, что это друзья так пытаются связаться с ней с того света.       Нервно поглядывала на часы: он заходил всегда рано, едва она успевала открыть смену и навести порядок в зале. А сегодня не спешил. Может, правда, вчера приходил, вот и нет его сегодня? Микаса разочарованно выдохнула, присела на корточки перед витриной с десертами и стала поправлять картонные подложки, выравнивая пирожные по одной линии. Задумалась и не услышала, как открылась дверь и в кофейню вошел человек. Увидела только чьи-то колени в темно-серых брюках, вздрогнула от неожиданности и подскочила, ударившись головой о стеклянную полку, ойкнула, схватилась за макушку, зажмурилась и встала.       — Вы в порядке? — послышался приятный баритон, девушка широко раскрыла глаза и еле сдержала счастливую улыбку. Пришел.       — Да-да, — ответила быстро, начала нервно поправлять шарф, — просто не услышала, как вы зашли. Вам как обычно?       — Да, будьте добры, — отозвался мужчина, сняв шляпу, — присяду у вас. Пока людей нет, никого не напугаю.       Микаса кивнула и нарочно повернула голову влево, показывая посетителю свой шрам. Он ничего не сказал, но девушка была уверена — заметил.       Ей нравилось готовить кофе. Было в этих одинаковых каждый раз действиях что-то успокаивающее. Монотонность ее не пугала, скорее, наоборот, успокаивала, потому что она всегда точно знала, что произойдет. Это единственное, в результате чего она была уверена. Помнит все действия по пунктам, как в первый рабочий день.

Первое: взять чистый и сухой холдер, вставить в держатель гриндера и прожать кнопку, услышать шум измельчающихся зерен. Он всегда казался слишком громким, портящим общую спокойную атмосферу кофейни.

Второе: Прижать молотый кофе прессом. Всегда боялась переборщить, сделать таблетку слишком плотной.

Третье: Занести холдер в паз кофемашины, прожать кнопку включения и, отвернувшись, взять две чашки — маленькую, для эспрессо, и побольше, для американо. Маленькую подставить ровно под выходящую струйку кофе, большую под краник с кипятком, повернув его.

      Теперь ждать двадцать секунд. Микаса посмотрела на посетителя, тот положил свою шляпу на край стола, в руках сжимал салфетку, складывал пополам в треугольник, приглаживал пальцами левой руки. Четырнадцать секунд. Выключила воду и отставила чашку с кипятком в сторону. Десять секунд. Снова посмотрела на мужчину и замерла: он тоже смотрел на нее, даже брови немного нахмурил. Похоже, задумался о чем-то. Но смотрел точно на нее, она поймала взгляд его глаза, хотя, казалось, что и второй глаз, почти белый, на нее смотрел и видел.

Четвертое: выключить кофемашину и перелить эспрессо в кипяток. Получившаяся пенка понравилась девушке. Она переставила чашку на блюдце и, аккуратно взявшись за его края, понесла напиток клиенту.

      — Спасибо, — кивнул он, улыбнулся уголком губ, сделал осторожный глоток. В лице не изменился, и Микаса мысленно выдохнула — она справилась.       Она уже собралась вернуться за стойку, но он позвал:       — Вашей начальнице понравился подарок?       — Он ее развеселил, — призналась девушка, посомневалась секунду и села на стул напротив, спрашивая. — Присяду?       — Буду рад вашей компании, Микаса, — отозвался мужчина и смутился: она ведь так и не знает его имени. Это казалось нечестным.       — Мы попробовали один чай из набора, — сказала девушка, почувствовав, как щеки загорелись, когда он ее по имени назвал, — с фруктами вроде. Очень вкусный.       — Не лучший из тех, что я положил, — Леви сделал еще один глоток, горький напиток неприятно горло обжигал.       — А какой лучший? — вырвалось у нее.       — Заходите в свой выходной - покажу, — мужчина надеялся, что это не выглядело, как глупый подкат, постарался сказать как можно проще, просто, как предложение попробовать хороший чай.       — Я зайду, — пообещала Микаса, хотела сказать еще что-то, но в кофейню вошла женщина с мальчиком лет пяти. Девушка вскочила, вырвала из волос заколку, прикрыла лицо волосами, вернулась на рабочее место и приняла заказ.       Леви вдруг понял, что она специально для него шрам свой открыла, другим показывать не собиралась. Почувствовал тепло в груди и не смог понять, от принятия данного факта это или от горячего кофе, улыбнулся, прикрыл глаза.       — Мама, а что у дяденьки с лицом? — пропищал мальчик, дергая женщину за рукав пальто. Она обернулась и поморщилась.       — Не смотри на него, Бобби, у хороших людей таких страшных ран не бывает, — она отдернула руку ребенка, придерживая его за затылок, чтобы он больше не смотрел, пробурчала. — Даже не пытается прикрыться.       Аккерман достал из кошелька купюру, прижал между блюдцем и чашкой, где оставалась добрая половина напитка, и вышел из кофейни. Опустил шляпу, пытаясь как можно сильнее прикрыть лицо, натянул повыше шарф. Благо, рост ниже среднего помогал скрыть ненавистные шрамы — под головным убором даже с небольшими бортиками сложно было лицо разглядеть.       От быстрого шага колено разболелось, он начал прихрамывать, но скорость не сбавил - все еще летел в лавку, желая оказаться там как можно скорее. Внутри было тепло, даже жарко, на контрасте с улицей, а от быстрого шага Аккерман разгорячился еще больше. Стянул с себя верхнюю одежду и повесил аккуратно на вешалку в служебном помещении.              Четкого графика у него не было — мог выходить неделями без выходных, а мог и на три-четыре дня дома залечь, если нога мучила особенно сильно. Клиентов у него было немного и в основном одни и те же: старые знакомые, хотевшие поддержать товарища. Изредка заходили «залетные» — случайно наткнулись на вывеску. Забегали, брали что-то по мелочи и больше не возвращались. Были и те, кто, бросив взгляд на его лицо, разворачивался и уходил так же стремительно, как и входил.       Сам он привык - почти - к негативной реакции на себя, но решил не подставлять Микасу ещё и потому, что свой небольшой шрам она решила от посетителей скрыть. Подумал, может, ему тоже волосы отрастить, прикрывать черными прядями половину лица. Усмехнулся, понял, что выглядеть будет еще более странно. Взял в руки тряпку и прошелся по полкам, собирая пыль, успевшую осесть за ночь       Микаса, заметившаяя, как он стремительно покинул кофейню, после комментариев женщины, расстроилась. Дама с ребенком присела за другой столик, они взяли напитки и пирожные. Девушка забрала с пустого стола чашку, деньги и протерла деревянную поверхность, забрав смятую салфетку. Уже собралась помыть посуду, но остановилась, всмотрелась в мокрый след от слюны на краю чашки, провела по нему большим пальцем. Мурашки пробежались по телу. Навязчивое желание овладело ею, так что она присела, делая вид, что занята чем-то под стойкой, провела пальцем по губам, облизнулась - стало неловко, странно, даже стыдно. Резко встала и начала мыть посуду, обильно взбивая пену.       — Отличные десерты у вас, — похвалила женщина, помогая ребенку одеться, — но вы бы не пускали сюда всяких подозрительных личностей.       Микаса не успела ничего ответить, глупо улыбнулась, когда они ушли, и поникла. Прижала кончики пальцев к шраму под глазом. Он, давно заживший, уже едва ощущался, но на контрасте с бледной кожей выглядел ярко. Оттого и хотелось закрыть его волосами. Сейчас он словно горел: она вспоминала о его шрамах, которые губы поперек разделяют. Интересно было узнать, какие они на ощупь. Одернула себя, больно ущипнув за запястье. О каких глупостях думает!..