Toi, tu es mon autre (Ты — мой ближний)

Я выбираю Свободу — Но не из боя, а в бой, Я выбираю свободу Быть просто самим собой. И это моя Свобода, Нужны ли слова ясней?! И это моя забота — Как мне поладить с ней! А. Галич

Светлые кудри закрывают лицо. Этери пробегает глазами текст диалогов. Страница. Вторая. Третья. - Дальше, я так понимаю, все в том же духе?- наконец произносит она. Кивок головы с противоположного конца стола подтверждает ее подозрения. - Ну, что же,- блондинка отодвигает пачку бумаги,- теперь я хотя бы понимаю, что ты, Рассказчица, не ясновидящая. - Стало быть, заметила?- шатенка криво улыбается. - Естественно. - Ты б хоть гимн что ли время от времени пела или воспоминаниями о бурной молодости с мебелью делилась!- Короткие темные пряди откидываются пальцами назад.- А то работа, работа, работа! Я скоро лучше тебя буду в этих либеллах, заклонах и тулупах разбираться! - Ну, извини!- блондинка едва заметно усмехается,- других разговоров у меня для вас - нет. - Жаль… Могла бы трахнуть Глейхенгауза на столе что ли,- темный взгляд опаляет огнем.- Ого! Извини, не хотела покушаться на святое! - Зачем ты мне это показала?- задает вопрос тренер. - Затем, что это ответ на твой вопрос,- вздыхает писательница.- И я, в конце концов, не знаю, почему - ты. Но я знаю, что скоро с тебя спросят напрямую. - Ничем не смогу помочь,- откидывается на спинку стула Этери.- Я тренер, а не шпион. - Ты серьезно думаешь, что этот ответ что-то даст?- зеленые глаза собеседницы сузились.- Валила бы ты, Этери Георгиевна, подальше. В Штаты любимые, например. Снова холодная усмешка: - Из Штатов очень удобно тренировать российскую сборную! - Можно не российскую,- пожимает плечами писательница. - Можно. Но я хочу быть тренером в России и чемпионов создавать России,- голос Тутберидзе спокоен, слова размерены, лишь в чуть большем напоре интонации чувствуется, что предложение тренировать чемпионов для других стран ей неприятно. - Надо же какой патриотизм! - шатенка смотрит недоверчиво и насмешливо. - Ну, тогда будешь трудиться на две ставки. Все же при любимом деле на Родине! - А ты, стало быть, не патриотка, Рассказчица?- Этери чуть заметно склоняет голову. - Моей страны не стало, когда мне было семь. Три дебила просрали ее в Беловежской пуще. Осталось место жительства,- женщина плотнее скрещивает ноги и сцепляет пальцы в замок. Пристальный карий взгляд пытается через зрачки заглянуть в самую душу. - Допустим,- внезапно улыбается тренер.- Знаешь, Рассказчица, немного забавно, когда по утрате родины тоскует ребенок, который даже в школу пойти не успел, когда этой родины не стало. Но, может, это в чем-то объясняет твое сотрудничество и твое нежелание сотрудничать с силовыми конторами. Парадоксальность русской души. Блондинка, кажется, окончательно расслабляется. - Рассказчица, я на добрый десяток лет тебя старше. Я не видела сказку уже к тому моменту, когда все закончилось. А еще не видела маму и папу, которые тянули пятерых детей без сна и отдыха. Так что везде есть свои минусы. - Можно подумать, когда все сломалось, ты стала видеть маму и папу чаще. У тебя карьера в спорте кончилась из-за сраных ста баксов в месяц! Женщины смотрят друг на друга с одинаковым выражением недоверия и насмешки. Им неблизки политические взгляды друг друга, какими бы те ни были, они, очевидно, разные. - Я не хочу тебя разубеждать, Рассказчица. Но я вернулась назад, потому что хотела быть здесь. И работать здесь. И для этой страны. Женщина с темными горящими глазами как-то беспомощно разводит ладони, предлагая просто принять иррациональное решение жить в России и больше нигде. - Ну, тогда “стучи”,- писательница пожимает плечами.- Ради жизни в этом очаровательном месте, где тебе все так нравится! - Юпитер, ты сердишься, видимо, ты - неправ!- блондинка отводит светлые пряди от шеи, закидывая назад за спину.- Я тренер, а не сексот. Хорошо делать свою работу мне помогает любовь к ней. А следить за людьми и нашептывать на них - это неинтересно. Диалог теряет напряжение так же быстро, как оно выросло между двумя женщинами. Темноволосая подпирает рукой подбородок и произносит: - Ну что же… Тогда думай, Этери Георгиевна! И думай быстро, потом что они уже нашли к тебе тропку-стежку. И, говорю тебе как на духу, плевать им будет на то, что ты там не умеешь и не можешь. Эти ребята и научат, и заставят. И напомнят про дочь, а уж про твоих спортсменок и подавно. Много ли нужно, чтобы в нашей прекрасной стране перекрыть кислород одному прекрасному тренеру? - Я не одна! Потрясающая уверенность для такого взрослого человека. И потрясающая наивность. - Блаженны верующие… ибо их есть царствие небесное, Тренер. Небесное, заметь. Про земные радости ничего не сказано. - Трогательная забота от той, кто несколько лет паразитирует на мне!- хмыкает Тутберидзе. - Ну, если ты так считаешь… Шатенка забирает свои бумаги и поднимается из-за стола. - Не бузи, Рассказчица,- Этери морщится и, показывая на стул, произносит,- сядь! Ты, кажется, не совсем дура, так вот и не впадай в истерику из-за ерунды. Я тебя слушала. Я благодарна тебе за то, что теперь знаю. Я буду думать. Великий тренер внимательно вглядывается в лицо напротив: - И еще… Фигни не наделай из-за проснувшегося чувства справедливости! Пиши свои книжки тихо и мирно. Революции - не наш путь. Слышишь? В ответ лишь легкое пожатие плечами. Этери поднимается с места, протягивая вперед руку для пожатия. На удивление у обеих крепкие ладони и ответ сильный и энергичный: - Творческих успехов тебе, Рассказчица. - И тебе, Тренер! Уже совсем в спину блондинке летит: - Ну ладно… Не трахни, но хоть постоните раз в микрофоны прослушки! Я хочу, чтобы там ошалели. Легкий поворот кудрявой головы и насмешливый ответ: - Ну и сука же ты все-таки, Рассказчица!