убогие должны держаться вместе

– Антошенька, – раздается нежный возглас где-то слева от парня. Бабочки в животе. У Архиповой монополия на подобные приятные мелочи в его сторону. Алёна же никогда так не говорит. Её потолок – недовольное "Борисов!" или более требовательное "Антон!". Блондин смотрит на подругу. У Аси дурная привычка широко улыбаться даже по пасмурным утрам. Ярко, сверкая идеальными фарфоровыми зубами. Голубые глаза тоже горят. В них забота, дружеская любовь и щепотка иронии. Антону внезапно становится тепло. – Привет, – шепчет он, обнимая девушку. – Ну здравствуй, – на её лице скользит ухмылка, а от тела пахнет смесью уже хорошо знакомых Антону духов и какого-то очередного левого одеколона. У Борисова начинает чесаться нос. – Этот отличается от предыдущего. Ты нашла очередного двадцатилетнего лошка на Ауди и с купленными правами? – он никак не может удержаться от саркастического замечания. Ася хихикает и краснеет: – Во-первых, не Ауди, а Мерс. Во-вторых, его зовут Костя и он немного старше двадцати. – Ну да, это кардинально меняет дело, – Антон закатывает глаза по самые белки. – Ты в очередной раз спиздил мою фишку с мимикой, уважаемый! Плюс ко всему, ты всегда критикуешь моих парней. Позволю себе напомнить, что даже твою Алёнку я так не оскорбляю. – Начнём с того, что в школу она меня не возит. Да и встречаемся мы с ней почти год, несмотря на все эти перерывы. А у тебя-то каждую неделю новый хмырь. – У-у-у, какие мы злые, – Ася надувает губки и встряхивает волосами. Пшеничный водопад падает ей на спину, прикрывая шею и уши. Антон смотрит. Краснеет. Поправляет воротник рубашки. – Не злой я, – Борисов хмурится. – Просто переживаю за тебя. Ты маленькая такая, хрупкая, с тебя пылинки сдувать надо, а они все больше и шире тебя раза в два. Кто знает, что у этих амбалов в голове. Ася меряет Антона долгим взглядом и медленно кивает. – Всё хорошо. Он хороший. Заботится обо мне, знаешь. Как папа, даже лучше папы. Папе то что? Он в разъездах чаще, чем дома. Даже когда он приезжает, то устраивает свои бизнес-встречи и почти не видит меня. Но мне пофиг, реально. У меня есть ты, правда? – А я думал, ты променяла меня на Костю, – Антон выдавливает что-то подобное ухмылке. – Дурак? Костя – любовный интерес, ты – нечто важнее. Ты мой лучший друг. – Судьба свела нас, – комично произносит Борисов. – Ага, убогие должны держаться вместе.