Бездна в сердце

Вэй Усянь несся по улице словно умалишённый. Сердце билось о грудь как сумасшедшее, дыхания практически не хватало, а ноги невыносимо ныли. Бегать ему, в принципе, нельзя было категорически — после травмы здоровье резко подкосились, разделив жизнь на «до» и «после», но это никак не могло позволить остановиться. Огромная псина, решившая до него доколупаться, трусцой бежала следом под дикий смех ненормального хозяина, а поэтому страх побуждал бежать несмотря на боль, слезы и все предостережения. И на кой черт он поперся в этот парк? Ах, точно, Цзян Чэн попросил встретиться с братом своего парня. Точнее сказать, заставил, ссылаясь сначала на угрозы, а потом подключая в дело шантаж. На кой черт тому братцу понадобился Вэй Ин — черт его знает, но отказаться уже попросту не мог. Ваньинь вообще после той злосчастной аварии вел себя словно курица-наседка, как по расписанию два раза в месяц приходя к нему домой, проверяя холодильник, лекарства, состояние ног, мерил температуру, давление и прочее-прочее-прочее. Не то, чтобы это напрягало. Нет. Этому было разумное оправдание. Незадолго до того, как Усянь попал в аварию, в пожаре сгорела вся их семья: тетя, дядя, сестра с мужем, отчего они с трудом справлялись вместе. Цзян Чэн часто срывался на нем, потому что потерял почти все — на его руках остался только родной племянник и приемный брат, и за это его винить нельзя. Это далось сложно всем. Похороны, куча жалостливых взглядов, документы, органы опеки и наследство, — все это свалилось так неожиданно и тяжело, что они еле-еле выплыли из этого дерьма. Благодаря Лань Сичэню — бывшему начальнику и настоящему парню Цзян Чэна. Он узнал про ситуацию и помог, будто это являлось его проблемой, а потом все закрутилось-завертелеось. И пожалуйста: Цзинь Лин обзавелся вторым папочкой. А потом трагедия вернулась. Вэй Ина сбила машина. Он шел в гости к брату с тортом и подарками, чтобы наконец познакомиться с до сего неизвестным парнем-спасителем — и оказался там, где не надо было. За автобусом не было видно, все ли машины остановились, но горел зеленый, прибавляя уверенности. А потом визг тормозов, крики и очень много крови, буквально залившая асфальт полотном. Водитель просто спешил, проигнорировав свой красный. Вэй Ин просто шел. Очнулся он в больнице, напичканный иглами, проводами и обмотанный бинтами. Возле его кровати сидел Цзян Чэн с таким ужасным видом, что хотелось попросту кричать: бледное лицо, впалые щеки и огромные синяки под глазами. Усянь не хотел его будить, но так получилось, что брат будто почувствовал, что он проснулся, и сразу же позвал врача. Он был в коме три месяца. Кости на ногах собирали практически по кусочкам, одна рука была сломана с нещадно задетым нервом, а прогнозы давали вовсе неутешительные. Врачи сказали: он не очнется, поэтому лелеять надежд не стоит — Вэй Ин очнулся. Врачи сказали: маловероятно, что он вновь будет ходить — спустя год Вэй Ин встал на ноги. Назло всем. Было сложно, больно, мучительно. Сильные обезболивающие стали для него лучшими друзьями в первое время. Невыносимо было с них слезать. Здоровье пошатнулось. Иммунитет стал слабым, отчего все болячки постоянно цеплялись за него как за легкую добычу. Приходилось пить много таблеток и витаминов, — Цзян Чэн, испугавшись, что может потерять еще одного родственника (единственного, помимо Цзинь Лина), не отходил ни на шаг. В первое время даже перетянул к себе, заставив жить с ними, уволился с работы и заделался самой настоящей нянькой. Вэй Ину стыдно за свою слабость. В правой руке был поврежден какой-то из нервов, отчего та ужасающе тряслась. Взять кружку с чаем, поесть, что-то сделать было невозможно — и пришлось учиться все делать левой. Получалось жутко плохо, поэтому, несмотря на все крики, Цзян Чэн часто помогал ему одеваться, кушать и даже мыться. Он буквально возрастил его в своей опеке. И это не плохо. Когда Усянь встал на ноги и более-менее научился управлять левой рукой, то принялся выполнять абсолютно все заботы брата. Готовил кушать на всех, тщательно следя за количеством приправ; убирался, возился с племянником и осваивался в своем выздоровлении. А потом решил переехать обратно к себе в квартиру. А-Чэн устроил тогда жуткий скандал, но Лань Сичэнь его успокоил — хрен знает, что он ему сказал, но Вэй Ин вновь обрел самостоятельность. И был горд за себя. Потому что смог. Теперь он вполне хорошо передвигается на своих двоих, пусть боль под вечер настигает его настолько сильно, что хочется кричать, а правая рука... осталось такой же. Для нее в кармане лежал всегда теннисный мяч, который он зажимал в ладони постоянно. Так дрожи было не видно. И, наверное, все бы так и продолжалась, если бы в какой-то момент Лань Сичэнь не заявил, что его родной младший брат недавно вернулся домой. Он учился все это время в Америке, а поэтому Вэй Ин даже не слышал про него. Отчего-то эти двое решили, что лучшая компания для Лань Чжаня — это Усянь. И никто больше. Отпираться пришлось всеми силами. К тому же, совсем неудачно. В итоге все сошлись на том, чтобы они встретились в этом чертовом парке. Гребаные сводники. Вэй Ин не настолько глуп, чтобы этого не понять. А поэтому, прокричав что-то бессвязное, мигом забрался на дерево, понимая, что больше бежать не может. Собака сразу остановилась и громко залаяла, заставляя сердце замереть от накатывающего ужаса. Захныкав, Усянь вцепился в дерево, как за спасательный круг, и зажмурил глаза, надеясь, что эта псина уйдет побыстрее. Слезы полились с глаз. Он до панического ужаса боялся собак. В детстве они не раз нападали на него, раздирая клыками кожу на руках и ногах, и отбирали еду. Когда дядя нашел его — обкусанного, избитого, истощенного — тут же забрал с собой, и приютил у себя. Однако собаки теперь стали самым настоящим злом. В ответ мыслям в кармане завибрировал телефон. Всхлипнув, Вэй Ин только чудом достал его дрожащей левой рукой, боясь уронить вниз — и, увидев на дисплее «Цзян Чэн», тут же принял вызов, моля всех богов, чтобы все поскорее закончилось. — Какого хрена?! — прокричал в трубку тот, вне себя от ярости, — Брат Сичэня ждет тебя уже полчаса! Полчаса! Ты вообще где?! Усянь заплакал в трубку. Хотелось домой. Там нету этих страшных псов, там тепло и никто не причиняет вред. Хотелось в кровать, чтобы спрятаться под одеялом от всех своих страхов. И промычал, заикалась: — С… с-собака, — тихо, но А-Чэн его услышал, — С-соба… к-ка. — Черт! — сразу же отозвались в ответ, — Лань Сичэнь, твой брат еще разговаривает с тобой? — вероятно, получив положительный ответ, тут же продолжил, — Так, давай сюда телефон, — непонятный шорох, небольшой шум. Усянь как только мог старался слушать брата, а не лай, от которого дрожало все тело. — А-Ч-чэн, — прохныкал Вэй Ин. — Ты еще не ушел? — обратился он, по-видимому, к брату Сичэня, — Так, хорошо. Наш Усянь — ходячая проблема, — начал объяснять он незнакомому человеку, наверняка чувствуя стыд за своего родственника-катастрофу, — Он сейчас в парке, и твоя задача его найти, — звучит, как задание в хоррор-игре, — Он с детства до ужаса боится собак и сейчас напуганный наверняка сидит где-то на дереве. Как в точку. Брат знает его как облупленного. Всхлипнув, Усянь боялся даже открыть глаза. Собака не заберется за ним на дерево — это факт, но что если хозяин решит и дальше развлечься? Его все громче нарастающий хохот бил по ушам, наводя на мысль, что пугать своей псиной людей тому в кайф, и никаких не делал попыток, чтобы оттащить свою собаку подальше. — А-Ч-чэн, — проплакал Вэй Ин, — С-спаси-и-и, — слезы жгли щеки, но он не мог заставить себя успокоиться. Не тогда, когда псина наверняка брызжет слюной, желая откусить одну из конечностей. — Лань Чжань? Нашел его? — голос Ваньина звучал встревоженно, — Замечательно, — а следом облегченный вздох, — У него слабые ноги. Не позволяй ему спрыгивать с дерева самостоятельно. — Мгм, — послышалось где-то внизу. Собака залаяла еще громче, заставив сжаться и вновь в истерике захныкать. Все мысли разом улетучились, а тело задрожало еще сильнее прежнего, отчего желание слиться с деревом не казалось безумным. И зачем такие твари вообще существуют? Это же самые настоящие монстры, способные растерзать человека как клочок бумажки. — Все. Отлично, — Цзян Чэн, наверное, камень с плеч только что сбросил, — Дальше справишься? «Мгм» вновь прозвучало снизу. Тревожно вздохнув, Вэй Ин поскорее хотел, чтобы собака оставила его в покое, и больше никогда не попадалась в поле зрения. Сердце екнуло сильнее, когда пришло осознание, что брат отключился, оставляя его на растерзание незнакомому человеку, и нервно всхлипнул, когда Лань Чжань почти приказал хозяину псины удалиться прочь. Хоть что-то хорошее — и то ладно. Разлепив глаза, Усянь нашел взглядом уходящего монстра, привязанного на поводок, но не рискнул даже шелохнуться, терпеливо ожидая, когда те вовсе скроются из поля зрения. Только тогда он перевел взгляд на высокого мужчину, очень похожего на Лань Сичэня. Убедившись, что больше ниоткуда не угрожает опасность, Вэй Ин начал спускаться, чувствуя тупую боль в правой руке, и вскрикнул, когда его талию обвили большие ладони и аккуратно спустили на землю. — Спасибо, — промямлил не в характере Усянь, отмечая, что Лань Чжань ненамного его выше, но значительно шире в плечах, при этом не выглядя массивным. Каким, интересно, спортом занимается? Тяжелая атлетика не подходит, тогда какие-то бои? Плаванье? Что? — Я Вэй Ин. Ты же брат Сичэня, да? — не дождавшись ответа, продолжил, игнорируя слегка приподнятые брови, — Прости, я совру, если скажу, что много слышал о тебе, но даже если бы что-то слышал, то это наверняка бы было что-то хорошее! Ты очень красивый, тебе говорили? Да? И ты спас меня! Ты определенно не можешь быть плохим! Конечно, если у тебя нет собак. И пытливо уставился на него, ожидая ответа. — Нет, — как-то скованно отозвался ему Лань Чжань. Вэй Усянь всегда бесил людей собственной несдержанностью, разговорчивостью и постоянной улыбкой даже в те моменты, когда истерика душила горло. — Отлично, — улыбнулся он во все зубы, — Значит, нам ничего не помешает… — задумался, и поинтересовался: — О, тебе обо мне что-то говорили? Получив вновь что-то вроде сжеванного «Нет», Вэй Ин чуть не споткнулся, но был придержан сильными руками, запросто могшие оторвать его от земли. Восхищенно вздохнул, проследив за напрягшимися мышцами, и продолжил, вмиг обретя странное чувство защищенности. — О, ну и слава богу, — Усянь облегченно сунул руку в карман и сжал мяч; от волнения рука тряслась сильнее обычного, отчего светиться своим дефектом вовсе не хотелось. По крайней мере, Лань Чжань не знает о том, что улыбающийся перед ним парень инвалид на всю оставшуюся жизнь, — Нет. Не подумай. Цзян Чэн часто на меня злится, поэтому может сказать что-то в порыве, не задумываясь, но я честно-честно хороший. А еще у нас есть планы? Куда ты хочешь? Ты давно не был на родине, да? Вэй Ин, извечно радующийся даже мелочи, буквально скакал вокруг мужчины, то заглядывая в золотые глаза, то следя за мимикой бровей и губ, которая никак не хотела меняться, застыв в одном положении. Кажется, разговорить и вытащить эмоции из такого человека будет трудно, но когда Усянь пасовал перед трудностями? — Давно, — только и ответил Лань Чжань. Его лицо было отстраненным, холодным, безучастным, но глаза не светились безразличием. — И как в Америке? Непривычно? А на кого ты учился? — продолжал скакать Усянь, однако весь энтузиазм вмиг сбил отдаленный лай, от которого все тело задрожало. Беспомощно оглянувшись и не увидев места, где мог бы спрятаться кроме деревьев, забежал за чужую спину, тут же прижимаясь к ней всем телом. Чертовы псы. Вот поэтому такие парки всегда обходились за километры. Вэй Ину проще наворачивать круги, чем взбираться на каждое дерево при виде отвратительно гавкающего существа. — Она далеко, — проговорил Лань Чжань, не делая попыток его отстранить, — Почему прячешься? — На всякий случай, — не стал юлить Усянь, прижимаясь к спине еще сильнее и желая практически в ней раствориться. Все что угодно, лишь бы злобные псы обходили его стороной. Наверное, стоять так пришлось минут пять точно, пока собачий лай вовсе перестал быть слышан — только тогда Вэй Ин, преодолев дрожь в ногах, смог выйти и оглянуться еще раз для убеждения, что на горизонте не было опасности. — Может, попьем чая? Ты голоден? — предложил Усянь, чувствуя слабость. В мышцах начала расти неприятная ломота, а ноги еще чуть-чуть — и начнут выворачивать наизнанку. Нужно было, пока не поздно, выпить обезболивающие, чтобы не привлекать к болячкам внимания. Лань Чжань ему понравился. Не хотелось пугать человека собственным здоровьем. Конечно, Вэй Ин не ребенок, живущий сказками, и в то, что его кто-то горячо примет таким вот искалеченным, не верит. Однако отчаянная надежда все равно жила где-то в сердце. Так почему бы не попробовать? На свой вопрос так и не поступило ответа, но это не мешало идти и разговаривать дальше. Усянь болтал обо всем: о брате, друзьях, школьных проделках, шутках — и даже не смущался от того, что собеседник ограничивался только «Мгм» или «Нет». В золотых глазах, как бы не старался присмотреться Вэй Ин, не мелькало ничего, кроме какого-то смирения и терпения. Не став отчаиваться, Усянь убалтывал того, как только мог. В конце концов, это их первое знакомство.