Белый сезон

      — Сяньшэн, а сяньшэн? Поможешь мне намазать спину? — Чайльд прищурился, подойдя к устроившемуся на цветастом покрывале Чжунли, который с невозмутимым видом читал книгу, и протянул ему баночку со сметаной — средство, которое помогало ему более спокойно переносить летнее солнце еще со времен Снежной.       — Помогу, конечно, — отложив книгу в сторону, Чжунли поднялся и взял баночку из чужих рук. Открыв ее, он вопросительно поднял брови.       — Это сметана? — Чайльд кивнул, усаживаясь рядом и снимая с головы соломенную шляпу с широкими полями и специальными прорезями под ушки — под плотным зонтом в ней нужды не было.        — Почему именно она? Мне казалось, что в Лиюэ уже давно изготавливают кремы, которые лучше защищают от солнечных ожогов, — задумчиво произнес он, заправляя за уши выбившиеся из прически пряди. Сегодня, близ дня летнего солнцестояния, было так жарко, что даже Чжунли отказался от своего привычного хвоста для выхода в люди и вместо него соорудил незамысловатый пучок, который поддерживала толстая бамбуковая шпилька, покрытая резными узорами.       — Ну, возможно, я не знаю, — пожал плечами Чайльд, — просто еще с детства привык использовать сметану. Тем более, дома она всегда была под рукой. Жаль только, что от веснушек не помогает, — он горестно вздохнул.       — Твои веснушки очаровательны, Чайльд. Как и ты сам, — положив руки на его щеки, Чжунли притянул его к себе для поцелуя. Чайльд вспыхнул — пусть они и были вместе уже какое-то время, к комплиментам от возлюбленного он все еще не привык — и неловко ответил на поцелуй, от удовольствия прижимая ушки к голове. Ласково улыбнувшись, Чжунли принялся целовать мягкие щеки, покрытые крошечными и пока что бледными пятнышками, а Чайльд просто не мог сопротивляться этому, потому что до невозможного млел от нежностей. И, пусть он и пыхтел от смущения, все же кончик его хвоста был изогнут колечком, выдавая чувства своего хозяина, а сам хвост обвивал ногу Чжунли, плотно прижимаясь к ней.       — Сяньшэн, Чжунли-сяньшэн, ну хватит, — раскрасневшийся Чайльд увернулся от очередного поцелуя и посмотрел на мужчину, притворяясь рассерженным. Тихо усмехнувшись, Чжунли отпустил его и, устроившись поудобнее, вернул в руки баночку, до этого отставленную в сторону.       — Хорошо, как скажешь, — голос мужчины был ровным и спокойным, но глаза все так же смеялись, — садись ближе, я помогу тебе намазать спину.       — И, Чайльд, может, по возвращении в гавань поищем более надежное средство от солнца? — внезапно его тон сменился на взволнованный, — пусть ты и проведешь здесь не так много времени, все же твоя кожа достаточно чувствительна, и я беспокоюсь, чтобы ты не обгорел. В конце концов, ты сможешь взять с собой крем от загара и в другие поездки — лето еще только началось…       Прикусив губу, Чайльд старался не начать улыбаться во весь рот. Ему было приятно, что Чжунли так беспокоится о, казалось бы, совсем незначительных мелочах.       — Конечно, сяньшэн, я не против. Когда вернемся, поможешь мне подобрать какой-нибудь крем, — подмигнув Чжунли, который лишь молча улыбнулся ему в ответ, он небрежно скинул с себя рубашку и отвернулся, собирая в ладонь волосы на затылке и обнажая бледную шею.       Покрыв сразу несколько пальцев густым слоем сметаны — перчатки, в которых не было необходимости на безлюдном пляже, остались дома — Чжунли приложил руки к спине и принялся за дело. Ощутив холод, контрастирующий с жарким, душным воздухом вокруг, Чайльд вздрогнул, резко поднимая ушки и принимаясь слабо мотать хвостом из стороны в сторону. Однако под умелыми прикосновениями Чжунли он быстро расслабился, прикрывая глаза. Ладонь с нажимом прошлась по позвоночнику, заставляя выгнуться, и Чайльд неожиданно для самого себя задрожал. Ох, кажется, в его голове совсем не осталось приличных мыслей. Он сглотнул, пытаясь не поддаваться пока еще слабому возбуждению, но это было практически невозможным, когда чужие руки то и дело трогали спину, растирая сметану, кисловатый запах которой уже доносился до его чуткого нюха. Подняв голову, взглядом Чайльд поискал, на что он мог бы отвлечься. Наблюдать за морем, прислушиваясь к шуму волн, разбивающихся о берег, показалось ему хорошей идеей. Однако мысли сами собой перетекли к размеренному дыханию у него за спиной — тому самому, которое он не раз слышал над своим ухом, но не спокойным, как сейчас, а сбившимся, шумным и чуть хриплым. Чайльд ощутил, как к его щекам приливает кровь, и это точно было вызвано не жаркой погодой. Погруженный в собственные мысли, он и не заметил, что его спины больше никто не касался.       — Чайльд, я закончил. Моя помощь еще нужна? , — отставив в сторону баночку, жидкости в которой заметно поубавилось, Чжунли ткнулся носом в растрепанные волосы, оставляя легкий поцелуй.       — М-м, да, — тот неопределенно протянул, отпуская волосы на затылке, которые сразу же прилипли к влажной коже, — еще руки, грудь и живот. Пожалуйста.       — Хорошо. Ты не повернешься ко мне? — решил уточнить Чжунли, заметив, что Чайльд, кажется, не собирался менять положение.       — Нет, не хочу.       — Ладно, — улыбнувшись про себя, Чжунли вернулся к своему занятию.       Смазав пальцы сметаной, он потянулся к плечам Чайльда, принимаясь растирать их. Его ладони постепенно опускались ниже, пока не дошли до тонких запястий; их украшали браслеты из кремовых ракушек, которые тихо зазвенели, стоило Чжунли дотронуться до них. Любовно проведя по тыльной стороне ладони, он вернулся выше, касаясь выпирающих ключиц. Чайльд шумно вздохнул, когда чужие руки коснулись его обнаженной груди. Весь в напряжении, он обвил свои бедра хвостом и замер, стараясь не шевелиться лишний раз. Однако, когда Чжунли придвинулся к нему ближе, ощутив, как горячее дыхание опаляет шею, Чайльд случайно дернулся. Из-за его резкого движения рука скользнула по груди, случайно задев сосок, и, не сдержавшись, Чайльд тихо застонал. В следующую секунду он уже сидел на бедрах своего возлюбленного, беспокойно ерзая и целуя тонкие губы. Выгнувшись, он прижимался к телу Чжунли, и в этот момент его не волновало, что он пачкает чужую рубашку. Впрочем, сам Чжунли ничуть не возражал против происходящего: устроив локти на плечах партнера, он отвечал на поцелуй: нежно покусывал губы и облизывал их кончиком языка, отчего Чайльд вновь застонал, уже громче. Он потянулся к рубашке Чжунли и принялся торопливо расстегивать ее. Как только с этим было покончено, его пальцы скользнули под темную ткань и прошлись по обнаженной коже. Приложив ладонь к груди, он надавил на нее, пытаясь уложить Чжунли, чтобы устроиться сверху на нем. Однако тот не поддался, и Чайльд, вдруг разорвав поцелуй, заговорил, тяжело дыша:       — Сяньшэн, почему? Ты не хочешь меня?       — Хочу, что ты, — в подтверждение собственных слов Чжунли теснее прижался к Чайльду, и тот ойкнул, ощутив еще не до конца затвердевший, но уже возбужденный член.       — Но почему тогда… — он отвел взгляд, слишком смущенный, чтобы завершить фразу.       — Масло осталось дома, а я не хочу навредить тебе, — спокойно ответил Чжунли, легонько целуя покрасневшие щеки Чайльда, который, помолчав какое-то время, все же ответил:       — Тогда пойдем домой? — несмотря на почти ровный голос, поднятые ушки и периодически виляющий хвост выдавали его нетерпение, что не могло ускользнуть от внимания Чжунли. Он мысленно усмехнулся.       — Мы же совсем недавно пришли сюда. Так рано? — он не соврал: на пляж они пришли всего лишь пару часов назад, а солнце только-только вышло из зенита. Однако Чайльд не собирался уступать и, неопределенно дернув хвостом, он поднял взгляд, заглядывая прямо в глаза Чжунли.       — Но, сяньшэн, — его голос вдруг стал тихим и почти что жалобным, — тебе не кажется, что здесь слишком жарко? — Чжунли удивленно приподнял бровь.       — Разве?       — Да, мне уже совсем нехорошо, — почти что захныкал Чайльд, — вот, потрогай, у меня все лицо горит.       Он потянулся вперед, как бы предлагая Чжунли прикоснуться к нему, но, как только тот поднял руку, пытаясь прикоснуться ко лбу, Чайльд сразу же поймал его пальцы ртом. Еще мгновение — и он уже тщательно вылизывал их своим шершавым языком. Поначалу он смотрел на Чжунли, однако, быстро смутившись, отвел взгляд, чувствуя, как расслабленное тело начинает дрожать. Наконец, когда соленый привкус перестал чувствоваться и на пальцах не осталось уже ничего, кроме вязкой слюны, Чайльд с протяжным стоном выпустил их изо рта. Наблюдавший за этим Чжунли тихо выдохнул.       — Да, пожалуй, ты прав. Сегодня на улице и впрямь довольно жарко. Возвращаемся?       Довольно закивав, Чайльд слез с бедер и принялся собирать вещи. Их было немного: кроме сброшенной одежды, еще ракушки, которые он упорно искал на протяжении часа, и требовалось лишь сложить все это в сумку. Когда он закончил, Чжунли уже поджидал его с собранным покрывалом в одной руке и сложенным зонтом в другой. Дорога до дома — небольшого бунгало, расположенного вдалеке от людных мест, но близко от пляжа — заняла немного времени, на протяжении которого спутники то и дело перебрасывались редкими фразами. Чайльд, мысли которого были заняты совсем другим, с трудом концентрировался на разговоре. Стоило им переступить порог дома, как он вздохнул с облегчением и, бросив вещи, полез к Чжунли с объятиями и поцелуями. Ощутив, как чужие руки сжимают его спину, Чайльд задрожал. Он уж было попытался завалить их обоих на широкую кровать, однако Чжунли перехватил его, останавливая.       — Что-то не так, сяньшэн? — Чайльд недоуменно опустил ушки, наблюдая за Чжунли, который вдруг отстранился от него.       — Для начала нам следует принять душ. Тем более, у тебя весь хвост в песке, и я не позволю забраться так на кровать, — спокойно объяснил тот, доставая из шкафа пару махровых полотенец.       Он подошел к растерянному Чайльду и ловким движением подхватил его на руки. Удивленный, тот внезапно смутился так, что даже возразить ничего не смог, лишь инстинктивно обхватил за шею Чжунли, который, наконец дойдя до ванной комнаты, осторожно опустил возлюбленного на пол и прикрыл дверь. Чайльд вдруг замялся, когда увидел, как Чжунли принялся снимать с себя оставшуюся одежду. Заметив пристальный взгляд, мужчина тихо усмехнулся.       — Тебе помочь?       Охваченный возмущением, что все решили за него, Чайльд, ничего не отвечая, стянул с себя шорты, кидая их в сторону снятой чужой одежды, после чего избавился и от белья. Чжунли, уже совсем обнаженный, терпеливо ждал его, наблюдая. Как только с раздеванием было покончено, он жестом пригласил юношу под душ.       — Иди ко мне, Чайльд.       Слишком смущенный, чтобы что-то сказать, тот послушался, вставая под уже льющуюся воду и инстинктивно прикрывая хвостом пах. Он опустил ушки, чтобы вода ненароком не попала внутрь, и выжидающе посмотрел на Чжунли, который доставал с полки флакон с жидкостью, пахнущей цветочными маслами. Развернув Чайльда, он вылил в ладонь немного шампуня, запустил пальцы в рыжие волосы, чуть слипшиеся из-за соленой воды, и принялся растирать кожу головы подушечками пальцев. Хватило нескольких секунд, чтобы напряжение спало и Чайльд начал довольно урчать, подставляясь под прикосновения. Блаженно прикрыв глаза, он опустил голову и поднял руки, позволяя мыльным ладоням скользить по телу: сначала вдоль шеи, постепенно опускаясь ниже, к плечам и спине, потом переходя к пояснице, ненадолго на ней задерживаясь. Чайльд почувствовал, как задрожал, когда Чжунли мимолетно задел основание хвоста, тут же возвращая руки на поясницу. Его ушки слабо дернулись в предвкушении, а от вновь нахлынувшего возбуждения ноги вмиг стали ватными — заметив волнение возлюбленного, Чжунли довольно хмыкнул. Он продолжал спокойно натирать Чайльда, широкими ладонями поглаживая уже покрасневшую от загара грудь, и лишь раз Чжунли позволил себе коснуться губами солоноватой кожи плеча. Мысленно ругая себя за чувствительность, Чайльд лишь вздохнул, пытаясь успокоиться. Щеки горели, а член вновь становился твердым, и оставалось лишь радоваться тому, что Чжунли не видит этого, позволяя тому закончить начатое. В конце концов, Чайльд не мог не признать, насколько все это было приятно.       — Повернись ко мне, пожалуйста, — спокойным тоном попросил его Чжунли.       И в этот раз он развернулся сразу, правда, не зная, куда деть себя от смущения. Он отвел глаза в сторону, лишь бы не смотреть прямо перед собой. Однако его бегающий взгляд то и дело цеплялся за обнаженное тело Чжунли, по которому стекала вода, и тогда Чайльд замирал, от волнения забывая дышать. По крайней мере, он не единственный чувствовал возбуждение от этой ситуации. И эта мысль почему-то смущала его только сильнее. Зажмурившись, он старался не шевелиться лишний раз, позволяя Чжунли заниматься его ушами. Тот мыл их бережно, осторожно наклоняя, чтобы вода не затекала внутрь, пока Чайльд дрожал каждый раз, как чужие пальцы принимались растирать чувствительную поверхность. Когда наконец ушки были тщательно вымыты, Чжунли уж было потянулся к хвосту, который все еще обвивал стройные бедра, однако в этот момент Чайльд дернулся, отстраняясь, и смущенно посмотрел на него из-под прилипших к лицу волос.       — Сяньшэн, не надо. Дальше я сам.       Не дожидаясь ответа, он выхватил из рук уже открытый флакон с душистым шампунем и, вылив часть содержимого в ладонь, вернул его, после чего сразу же отвернулся. Ничего не говоря, Чжунли лишь тихо хмыкнул, принимаясь за собственные волосы. В конце концов, до этого он лишь занимался Чайльдом, но сейчас, когда тот сосредоточенно натирал длинный хвост, выглядящий довольно забавно из-за стекающей по шерсти воде, можно было и о себе позаботиться.       Когда с душем было покончено, Чайльд схватил ремень с Глазом Бога и стрелой вылетел из ванной, проигнорировав протянутое полотенце, и, добравшись до спальни, сразу же забрался с головой под одеяло.       — Чайльд, ты же мокрый, — позвал его Чжунли, набрасывая на плечи полотенце и направляясь следом за ним по дорожке из небольших луж на дощатом полу; по пути тот по-своему высушился: вытянул из волос и шерсти воду при помощи своих способностей. Войдя в комнату, Чжунли заметил лишь рыжие ушки, торчащие из-под одеяла.       — Чайльд?       Из укрытия послышалось неясное ворчание, после чего показались огромные голубые глаза и покрасневший нос. Чжунли подошел ближе, опустился на край кровати и протянул руку, чтобы погладить дрожащие ушки, но, стоило ему приблизиться, Чайльд вновь спрятал голову.       — Что-то не так? Я не понимаю, — произнес Чжунли, отнимая руку, — почему ты прячешься? Разве ты не хотел…       — Я и хочу, — из-под одеяла послышался глухой голос, — но мне неловко.       — Вот как. Если смущаешься или хочешь, чтобы я сделал что-нибудь, ты всегда можешь сказать мне об этом, — Чжунли говорил спокойно, однако уголки его губ чуть дернулись.       Чайльд неуверенно выглянул из своего укрытия, сразу же отводя взгляд.       — Мне неудобно просить тебя о таком.       — Разве совсем недавно ты не просил меня о большем? — хмыкнул в ответ Чжунли, заставляя его густо покраснеть.       — Это не считается, — отступился он, сразу переводя тему, — ну хорошо, тогда я говорю. Мне… стыдно. И что ты сделаешь? — спросил Чайльд, стягивая одеяло с лица. Он и дернуться не успел, как Чжунли оказался совсем рядом, вжимаясь в него.       — Я помогу тебе расслабиться, — прошептал он прямо над ухом, намеренно понижая голос.       Чайльд задрожал. От этой фразы, произнесенной бархатным, глубоким голосом, внутри все скрутило, а тело покрылось мурашками, и он, смущенный, резко перевернулся, пряча лицо в подушке. Чжунли выпрямился, оглядывая фигуру под одеялом. Убрав с плеч полотенце, он подсел ближе и, наклонившись, нежно поцеловал оба уха, после чего принялся бережно гладить их успокаивающими движениями. Их внутренняя сторона была нежной и чувствительной — зная об этом, Чжунли лишь несколько раз касался ее кончиками пальцев. Почесав у основания, он плавно спустился ниже, к плечам, поглаживая их через тонкую ткань одеяла. Он легонько подул на шею, спрятанную под короткими, слегка вьющимися от влажного воздуха волосами, и наклонился, чтобы прижаться к ней губами, после чего отстранился. К спине переходить он пока не спешил — Чайльд все еще не разворачивался, лишь тихо лежал, чуть дыша. Однако, несмело дернув плечами, он все же сбросил одеяло до поясницы, словно прося о продолжении. Положив руки на открывшуюся кожу, Чжунли провел вдоль позвоночника, заставляя Чайльда ерзать, судорожно выдыхая в подушку. Он вновь подался вперед, носом зарываясь в рыжие волосы, и поцеловал в шею, после чего слегка прикусил ее.       — С-сяньшэн…       Чайльд тихо застонал, ругая себя за столь жалкий звук. Он выгнулся, подаваясь навстречу прикосновениям и слушая чужое дыхание у своего уха. Приоткрыв рот, он сглотнул: было слишком жарко, и тело начинало гореть. Поцелуи Чжунли постепенно спускались ниже, пока его губы не прижались к прохладным лопаткам. Когда его руки коснулись укрытых бедер, Чайльд несдержанно заерзал и отбросил одеяло в сторону — нестерпимо хотелось большего. Он обернулся лишь на секунду, чтобы увидеть, как Чжунли потянулся за пузырьком с маслом. Чайльд надеялся, что отвернулся прежде чем его заинтересованный взгляд заметили, но, услышав тихое фырканье, прикусил губу, глубже зарываясь носом в подушку. Конечно, Чжунли не мог не заметить его желание наблюдать за ситуацией, даже будучи настолько смущенным.       Опустив руки на поясницу, Чжунли нежно погладил ее, взглядом окинув прикрытые распушившимся хвостом ягодицы, после чего аккуратно отвел его в сторону, касаясь чувствительного места у самого основания. Широкая ладонь скользнула по податливому телу, опускаясь со спины на плоский живот, и слегка надавила на него, заставляя Чайльда приподняться, но тот все медлил, не решаясь.       — Сяньшэн, я… — он тихо всхлипнул, прижимая ушки к голове.       — Все хорошо, Чайльд. Я с тобой, — Чжунли тихо прошептал на выдохе и бережно погладил по спине, осторожно прижимаясь губами к покрасневшей коже.       Стараясь удержаться на дрожащих ногах, Чайльд дернулся, вставая на колени и сильнее прежнего пряча лицо в подушку. Кончик его хвоста нервно дергался, пока Чжунли растирал душистое масло, пытаясь согреть его. Чайльд зажмурился от уже знакомых, но все еще немного непривычных ощущений, когда чуть холодные, обильно смазанные пальцы коснулись его входа. Скривившись, он тихо зашипел. Однако Чжунли продолжал гладить его, успокаивая, и Чайльд несколько расслабился, концентрируясь на приятных ощущениях от ласки. Растяжка казалась бесконечно долгой, пока он наконец не привык, начиная подаваться навстречу и чувствуя вновь накатывающее возбуждение. Хвост, в нетерпении дергающийся из стороны в сторону, в какой-то момент обвился вокруг руки Чжунли, удерживающей ягодицы разведенными. Довольно улыбнувшись, тот чуть согнул пальцы, несильно нажимая на чувствительные стенки, и Чайльд застонал, прогибаясь в пояснице.       — Х-хватит, — всхлипнув, он повел бедрами в попытке подтолкнуть Чжунли к действию.       В этот раз упрашивать его и не нужно — пальцы легко выскользнули, и он лишь на секунду замер, чтобы полюбоваться видом возлюбленного, который лежал, уткнувшись лбом в руки, и тяжело дышал. Его волосы разметались по подушке, ушки дергались, а сам он выгибался, опираясь на колени. На мгновение Чжунли подумал, что стоило бы похвалить Чайльда за старания: несмотря на то, что его ноги дрожали, он все еще держался и не менял позу. Однако, быстро отогнав от себя эту мысль, он вновь потянулся к пузырьку, выливая еще немного масла в ладонь и быстрыми движениями размазывая жидкость по члену.       Вытерев руки о полотенце, осмотрительно захваченное из ванной, Чжунли устроил ладони на узких бедрах и плавно толкнулся, медленно входя. Чайльд наконец оторвался от подушки, хватая ртом воздух от возникшего чувства наполненности, и инстинктивно обвил хвостом бедра Чжунли. Тот не торопился, поглаживая напряженную спину, и, только получив от Чайльда более-менее внятный кивок, начал плавно двигать бедрами. Его длинные, влажные после душа волосы цеплялись за обнаженную кожу, прилипая к ней, а руки постепенно темнели, становясь угольного оттенка и покрываясь мерцающими золотыми узорами. Не удержавшись, Чайльд на мгновение повернулся, чтобы посмотреть на любовника — редко он видел его таким. В голове пронеслась мысль, что было бы интересно коснуться этих рук, но сразу же исчезла: от очередного движения он выгнулся, блаженно прикрывая глаза, и громко застонал.       Чжунли не спешил, и Чайльд попытался ускорить темп, толкаясь ему навстречу. Однако чужие руки крепко сжали его бедра, удерживая на месте, и он тихо заскулил от нетерпения, слабо ерзая. Чжунли замедлился, и не успел Чайльд спросить, все ли в порядке, как тут же ощутил, что тот опустился, навалившись на его спину и вплотную прижавших бедрами к ягодицам. Поцеловав дрожащие плечи, он прикусил тонкую кожу шеи, оставляя на ней красные отметины. От ощущения острых зубов, покусывающих его тело, Чайльд дернулся и, жалобно простонав что-то невнятное, потянулся к собственному члену. Низ живота скрутило в сладком спазме, и нестерпимо хотелось кончить, однако Чжунли перехватил его руку, возвращая в прежнее положение. Сил на возражение не было, и Чайльду оставалось лишь прижиматься лбом к подушке и тяжело дышать, облизывая пересохшие губы. Он вдруг почувствовал, как пальцы, Чжунли, все еще чуть влажные от масла, коснулись его бедер, проводя по выпирающим косточкам, после чего сомкнулись на его члене, начиная двигаться в такт толчкам.       — Ах, Ч-Чжунли, я…       Задохнувшись от удовольствия, Чайльд простонал имя возлюбленного, совершенно забыв о смущении, и кончил в подставленную ладонь. Почувствовав, как он сжимается в оргазме, Чжунли толкнулся еще разу раз и попытался отстраниться. Однако Чайльд притянул его к себе, прижимаясь к бедрам хвостом и четко давая понять, чего он хочет. Расслабившись, Чжунли зарылся носом в растрепанные волосы и с хриплым стоном кончил.       Слабо улыбнувшись, Чайльд завалился на кровать, не способный больше держаться. Перевернувшись на спину, он шумно задышал, чувствуя, как щеки все еще горят, а ноги трясутся. Прикрыв глаза, он слушал, как Чжунли устраивался рядом с ним, такой же красный и растрепанный. Кожа на его руках уже побледнела, а узоры исчезли, будто их и вовсе не было. Постепенно сознание прояснялось, и Чайльд, широко открыв глаза, вдруг почувствовал стыд за свое поведение. Он покосился на Чжунли, пытаясь понять, не смущен ли он — тот, кажется, выглядел спокойным. Однако установившееся молчание почему-то смущало Чайльда, который вдруг ощутил необходимость сказать хоть что-нибудь, лишь бы прервать его. Но как назло в его голове не осталось ни единой внятной мысли, и он, не подумав, ляпнул первое, что пришло в голову:       — И все же, сяньшэн, сметана не так уж плоха. Хотя в итоге я все равно сгорел, правда, совсем по другой причине… — сказав это, он резко замолчал, мысленно ругая себя за такую неловкую фразу.       — М-м, — протянул Чжунли, — ты о том, что мы вовсе ушли с пляжа, и ты даже не успел загореть, а всю сметану пришлось смывать с тебя почти сразу после того, как я ее намазал? Ох, Чайльд, — он вдруг рассмеялся, — так ты никакой сметаны не напасешься. Надеюсь, ты брал ее с запасом, потому что иначе тебе ее просто не хватит.       Мысленно поблагодарив Архонтов за то, что Чжунли принял его позор с пониманием, Чайльд продолжал этот странный разговор, который сам же и начал:       — Но фактически я ведь не обгорел, следовательно, сметана оказалось полезной.       — Чайльд, провождение времени… дома, разумеется, отличный способ, чтобы уберечься от солнечных ожогов, однако с этой точки зрения ты не можешь рассуждать о свойствах сметаны. Тем более, что дома мы оказались вовсе не из-за нее. Хочешь поразмышлять и на эту тему?       Говоря это, Чжунли старательно сдерживался от того, чтобы не начать смеяться во весь голос. Он приподнялся, чтобы посмотреть на Чайльда: растерянно моргнув, тот резко смутился.       — Нет, не хочу, — пропищал он, пряча лицо в ладонях, понимая, что и возразить нечего. Его ушки были стыдливо опущены, а сам он вдруг отвернулся, подтягивая ноги к груди. Все еще улыбаясь, Чжунли притянул его к себе, мягко обнимая и принимаясь целовать опущенные плечи. Чайльд замер на какое-то время, притворяясь, будто происходящее ему безразлично, однако надолго его терпения не хватило: резко повернувшись, он набросился на Чжунли, принимаясь расцеловывать его лицо.       В конце концов, на дворе было лето, за окном — океан, и упускать такой шанс не хотелось.