Зависнуть в Майами

Глава 12.

«Для каждой темной ночи есть яркий день»

— Тупак Амару Шакур

      Над Сеулом небо затянулось темными непроглядными тучами: сверкнула молния, подул сильный ветер, такой, что склонял тяжёлые ветви деревьев почти до земли.       Первая капля дождя упала на серый асфальт, оставив после себя темный мокрый след. Непогода постепенно усиливалась, смешиваясь с алой кровью, растекающейся под двумя обмякшими телами, лежащими на обочине дороги.       Проходящая мимо парочка с ужасом уставилась на это зрелище. Парень первым среагировал и вызвал скорую помощь, которая уже через несколько минут стояла возле клуба. Медики начали оперативно действовать, вытаскивая носилки из машины. На место происшествия по первому вызову подъехали две полицейские машины. Сотрудники в официальной синей форме стали перекрывать дорогу любопытным зевакам, между делом осматриваясь вокруг, в надежде зацепиться за что-то, что могло спровоцировать такую ситуацию.       Тела погрузили в кареты скорой помощи и включили спецсигналы - сирены, звук от которых эхом разнесся по улице. Один врач подошёл к главному полицейскому, сообщил адрес больницы, куда везут пострадавших и удалился быстрым шагом, на ходу запрыгивая в машину.       Записав адрес в планшет, мужчина огляделся на месте столкновения - еще даже кровь не смылась. Заметив телефон, который непременно должен принадлежать одному из парней, мужчина натянул перчатку на руку, поднял его и включил экран. Мобильник разбит почти вдребезги, но еще работает. 3 пропущенных вызова от “Надоедливый Ким” и сообщения от него же. Прочитав их содержание, полицейский, недолго думая, набрал номер этого человека.       Трубку сняли довольно быстро и мужчина услышал голос парня на том конце, взволнованный и громкий:       — Чонгук? Наконец-то… Где вы с Чимином?       Полицейский громко кашлянул и сказал:       — Здравствуйте, вас беспокоит младший сотрудник отделения полиции города Сеула, Ан Борым. Кем вы приходитесь потерпевшему, которому принадлежит этот телефон?       В ответ воцарилась тишина. Мужчина подождал несколько секунд, а затем заговорил снова:       — Мистер? Как к вам обращаться и кто вы? Нам нужны данные и ваши показания. Нам нужна помощь. И если вы знакомы с человеком, который пострадал, нам это значительно поможет.       — Я… Что произошло?       — ДТП, — ответил Ан, быстро поясняя, — дорожно-транспортное происшествие. Двое пострадавших, водитель скрылся. Мы начали работу. Пожалуйста, приезжайте в главную городскую больницу в центре, там и встретимся.

Двенадцать часов спустя.

      С того момента, как произошел разговор между Кимом и полицейским, прошло несколько часов. Тэхён честно признался кем он является Чону, а также сказал, что не знал почему парни ушли ночью в город. Ан Борым поделился с ним, что до сих пор неизвестно, куда скрылся человек, устроивший такое происшествие. Однако он дал понять, что они всем отделом будут искать нарушителя закона, и, как только будут известны какие-то важные зацепки, Ан непременно свяжется напрямую с самим Тэхёном, о чем юноша настоятельно просил. Единственное, что сейчас испытывал Тэхён, сидя на твердой лавочке в коридоре городской больницы, это злость. И страх. Да, такой острый и обжигающий внутри страх за младших. Его взгляд был устремлен в пол, руки сцеплены в замок, локти поставлены на колени - он максимально напряжен. Напротив него сидели Юнги и Хосок. Они все мучились ожиданием разрешения на вход в палаты уже третий час. И это ожидание было убийственным.       Ким уже столько себя накрутил и продублировал все возможные варианты в голове, почему такое могло случится, но все эти варианты были глупыми и несуразными. Он не мог смириться с тем, что это была случайность, по словам полицейских. Это не так. Сомнения одолевали парня, и он просто зарылся пальцами в волосы, прикрывая глаза на доли секунды.       В больнице стояла гнетущая тишина, которая давила со всех сторон, а неприятный, резкий запах лекарств бил в нос, проникая внутрь. Ким почувствовал, как ему не хватает воздуха. Больницы убивают его, медленно и мучительно, изнутри, словно маленькие паразиты, которые заполонили организм. Когда он всё же решил выйти на улицу, чтобы проветриться, дверь кабинета главного врача неожиданно открылась.       Все трое вскочили со своих мест. Мужчина в белом халате, в очках, с именем — Кан Ëн Бон — на бейджике, подошел ближе, держа в больших мозолистых руках синюю папку. Он не решался заговорить, медленно обводя парней внимательным взглядом, выдерживая паузу, перед тем как сказать о состоянии пострадавших парней.       Тэхен почувствовал нарастающее внутри раздражение. Он нахмурил брови и сжал за спиной одну ладонь в кулак. Юнги, увидев, как друга передергивает от томительного ожидания, аккуратно положил ладонь ему на плечо, слегка сжимая пальцами. Он первым осмелился произнести вслух слова, нарушая между ними тишину:       — Мы вас слушаем. Насколько все серьезно? Скажите, с ними все будет в порядке?       Кан поправил оправу очков и, прочистив горло, сказал:       — Для начала, в крови у них был обнаружен алкоголь. Поэтому нам пришлось немного подождать, прежде чем везти их в операционные. У Чон Чонгука удар пришёлся в область головы, и привело это к достаточно тяжелой форме сотрясения мозга. В будущем могут быть частые головные боли, нарушения зрения и непереносимость громких звуков. Также у него сломано два ребра с правой стороны грудной клетки. Благо мы вовремя оказали ему помощь. Нужно будет время для полного выздоровления. А вот про Пак Чимина… У него серьезный перелом голеностопа. Операция, к счастью, прошла успешна, но кость пришлось собирать по частям, в будущем, возможно, будут осложнения и, может быть, а это около девяноста процентов из ста, что он будет прихрамывать.       После слов врача, снова повисла тишина. На лицах парней застыл немой шок. Никто из них до этого даже не мог предположить, что все будет так плохо.       Кан решил продолжить, чтобы не терять ценное время в пустую:       — Мы перевезли их в палаты и в дальнейшем будем наблюдать и стабилизировать их состояние. На этом у меня все.       — К ним можно? — тихо спросил Хосок, стоявший за спинами друзей. Он стал нервно заламывать пальцы рук.       — Ненадолго и по одному. Господин Чон может приходить в себя на несколько минут, свет ему не включать. Господина Пака лучше не тревожить, он ещё не приходил в сознание.       — Я все равно пойду к нему. — прошептал себе под нос Юнги. Он повернулся к друзьям и сказал: — Вы можете пока идти к Чонгуку, а я к Чимину.       Тэхён, соглашаясь, кивнул. Хосок промолчал. Кан махнул им рукой, показывая, чтобы они следовали за ним. Все поднялись на этаж выше. Парни лежали в разных палатах, по одному. Однако двери их палат были друг напротив друга.       — Прошу вас не засиживаться у них. Всего пару минут. Им нужны отдых и покой, и ни в коем случае нельзя их волновать.       Врач развернулся и скрылся за углом больничного коридора. Где-то хлопнула дверь. Вышла медсестра, держа руки в карманах своего зелёного костюма. Она прошла мимо трёх парней, глянув на них косо, недовольно. Похоже, как раз был тихий час. Сотрудники не сновали просто так по больнице.       — Иди первый, — прошептал Хосок, кладя ладонь на плечо Кима, заглядывая ему в глаза, одаривая тёплой слабой улыбкой. Юнги уже скрылся в палате Чимина, тихо прикрыв за собой дверь. Он оставил друзей позади, с сильно бьющимся сердцем ступая через порожек, оказываясь в просторной светлой комнате. Слышен писк аппаратов.Мин увидел тело Пака на больничной кровати с закрытыми глазами.       Сжав челюсти, Юнги медленно прошёл вперёд, останавливаясь недалеко от койки друга. Лицо Чимина было бледным - неживым, а пухлые губы потрескались и потеряли свой обычный нежно-розовый оттенок. От такого вида юноши в груди Мина защемило. Он ударил себя по грудной клетке, сжимая ткань футболки в пальцах до побелевших костяшек, пытаясь совладать с собою. Ему и в голову не могло прийти, что он когда-нибудь увидит Пака в таком состоянии... Но... Это жизнь. Она опасна, неизвестна, события её нельзя предугадать.       Быстро осмотревшись, Юнги зацепился взглядом табурет в углу палаты. Он взял его за ножку и поставил рядом с койкой друга, присаживаясь. Время будто остановилось. Оно здесь не имело значения. Мин внимательно разглядывал парня, осторожно поправляя тонкое одеяло, накрывая его ноги, чтобы тот не мерз. Он и не заметил, как глаза застелила пелена слез.       Широкая ладонь Юнги медленно накрыла прохладные короткие пальцы Чимина. Он аккуратно сжал их, губы тронула слабая тусклая улыбка. Взгляд был прикован к лицу парня.       «Вот бы сейчас увидеть твою улыбку… И даже лучше было бы услышать твои глупые признания»       Подняв глаза к потолку, Мин утер щеки другой рукой, ненавидя себя за такую слабость. Он должен быть сильным и стойким перед другом, чтобы тот не думал, что все плохо, ведь он все чувствует, это несомненно. Плакать перед человеком, который почти в коме, не самый лучший вариант. Он все чувствует, понимает, хоть и не отвечает.       Во рту пересохло, а голова стала пустой. Все чувства и эмоции смешались внутри. Единственное, чего он сейчас отчаянно желал, это чтобы друг открыл глаза и быстрее пошел на поправку. Чтобы снова был активным и шумным, чтобы наполнял атмосферу вокруг себя своей дерзостью, громким смехом и открытостью.       Мин бы сейчас отдал все, что у него есть, не задумываясь, лишь бы услышать голос Чимина. Увидеть в его глазах то самое детское ребячество, пылкий характер, услышать как его все бесят, и как он хочет снова потусить у него в клубе.       Утерев кончик носа тыльной стороной ладони, Юнги прошептал, поглаживая ладонь друга большим пальцем, как бы успокаивая:       — Обещаю, если ты как можно скорее пойдешь на поправку, я выделю для тебя VIP-комнату в клубе навсегда и договорюсь с Кайлом, чтобы все напитки для тебя были за наш счёт.       В ответ молчание.       Судорожно втянув носом воздух, Юнги улыбнулся краешком губ, прогоняя слезы, слегка подавшись вперед, пристально изучая лицо парня. Пряди волос Чимина не спадали ему на глаза, как обычно, а были зачесаны назад. Свободная рука Мина невольно потянулась к голове парня. Он провёл рукой по лбу Пака, ощущая гладкость кожи под кончиками пальцев.       — Мне так жаль, что это случилось с тобой… На кой черт тебя потянуло куда-то среди ночи? Почему не позвал меня… Почему не остался в номере? Все его вопросы повисли в воздухе, оставшись без ответа. Опустив голову, Юнги ровно сел на стульчике, кладя поверх руки Чимина вторую ладонь, крепко сжимая ее, давая понять, что он сейчас не один. Ему нечего бояться.       — Какая мразь это сделала… Кто посмел так обойтись с тобой? Слова, сказанные им, причиняли ему самому боль.       «Какой ублюдок сделал это и скрылся?... Кто посмел сделать тебя хромым на всю жизнь?»       — Я надеюсь, когда ты придешь в себя, ты скажешь мне, какого… почему ты ушёл ночью.       Прикусив губу до боли, до алых капель крови, Юнги медленно поднялся с места, нехотя выпуская вялую ладонь друга. Он спиной двинулся в сторону двери, глядя на Чимина со слепой надеждой, думая, что тот сейчас пошевелится или откроет глаза.       Но нет.       Не сейчас..       Быстро утерев слезы, Мин вышел из палаты, закрыв за собою дверь и пытаясь совладать с собой и своими бушующими эмоциями, которые накрывали его, пытаясь раздавить.       Он осмотрелся.       Хосок одиноко сидел на полу, прижавшись спиной к стене и глядя себе под ноги. Лавочек на этом этаже не было. Услышав скрип двери, Хоуп поднял взгляд, встречаясь с покрасневшими глазами друга. Он медленно поднялся с пола и молча преодолел расстояние между ними, сгребая Юнги в свои крепкие утешающие объятия. Тот отреагировал сразу же, чувствуя в нём сейчас опору. И даже через столько обид, ссор и конфликтов на пустом месте, они и вправду дорожили друг другом.       Мин сжал челюсть, чувствуя, как сердце снова забилось сильнее. Вот бы время пролетело быстро и все встало бы на свои места.       — А где Тэхен?       — Все еще у Чонгука.       Ким уже около пяти минут молча стоял перед койкой парня, не решаясь сказать что-либо или сделать. Его ладони непроизвольно сжимались в кулаки при виде тела Чона. Нервничая, он кусал губу и кончики пальцев. В его голове творился хаос. Внутри бурлила только злость, она волной захлестывала Кима. Тот, кто это сделал… Поплатится. Заплатит своей кровью и будет страдать так же, как сейчас Чон.       Неожиданно из глубины страшных мыслей Тэхёна вывело слабое шуршание простыней. Он мотнул головой, сбрасывая наваждение, смотря в лицо парня, который медленно зашевелился и приоткрыл отяжелевшие веки.       С неприкрытым облегчением Ким сделал еще шаг к парню, опираясь ладонью о край его койки. Губы Чонгука разомкнулись, он хотел что-то сказать, но не смог. Его глаза снова закрылись, он слабо шевельнул одним пальцем. Тэхён заметил это, и его одолели сомнения. Стоит ли прикасаться к нему сейчас?       Тяжело сглотнув, парень накрыл ладонь Чона своей, мягко улыбаясь. Его голос нарушил привычную тишину:       — Чонгук…       В ответ парень ещё раз приоткрыл глаза, глядя на склонившееся над ним лицо Кима. Чон снова зашевелил губами, что-то сказал, но Тэхён не услышал его. Тогда Тэ склонился к нему ближе, так, что почувствовал теплое дыхание юноши на своей щеке. Голос парня прозвучал сипло, с паузами, словно он только учился говорить:       — Почему… все так… болит?             Ким вздрогнул от этих слов, чувствуя, как сердце предательски сдавило. Он повернулся так, чтобы смотреть Чонгуку в глаза. В этих глазах напротив отражались непонимание и страх. Губы Тэ растянулись в улыбке; ему нужно дать понять Чонгуку, что сейчас все хорошо. Но для этого нужно набраться сил и храбрости.       — Я… умираю?       — Нет-нет, боже… — улыбка слетела с губ старшего. Он совсем не ожидал услышать такие слова, — Даже не думай об этом. Ты жив. Ты в больнице. Под пристальным присмотром профессиональных врачей.       Чон, услышав эти слова, на секунду сомкнул глаза, медленно проводя кончиком языка по пересохшим губам. Он совсем не понимал, почему он сейчас здесь. Он даже не мог напрячься и подумать о том, как такое могло произойти, потому что затылок сразу же начинал болеть. Последнее, что помнил Чонгук, это то, как к нему пришел Чимин и они куда-то пошли, а дальше — пустота. Чёрная дыра, словно какую-то часть воспоминаний после страшных неизвестных событий ему просто стерли.       Слегка поерзав, кривясь от боли, Чон попытался приподняться и принять сидячее положение. Но сильные руки Тэхёна остановили его во время; парень почувствовал как легкие сдавило, и прошибло резкой болью. Ким положил ладони ему на плечи, мягко укладывая назад на спину.       — Ты что делаешь? Тебе нельзя вставать.       — Но… Я не хочу здесь лежать.       — Ты должен.       Тэхён чуть сильнее надавил на плечи парня, и тот сдался. Он с шумным вздохом потянулся руками чтобы оттолкнуть Кима, но тот сам отошёл, не отрываясь смотря на парня, корчащегося от боли.       — Скажи уже, что со мной?       — Все в порядке. Не волнуйся.       «У тебя сотрясение мозга, сломаны ребра и в дальнейшем будут осложнения…»,- мысленно произнес он.       Чон не поверил.       Ободряющие слова парня были очевидной ложью, потому что он отчаянно чувствовал, как болят ребра и голова. Но больше Чонгук не сказал ничего по этому поводу. Ему, как бы это глупо не звучало, стало приятно от того, что Ким не хочет тревожить его и усугублять и без того тяжелое состояние.       — И лучше молчи, — добавил Тэхён, осторожно и медленно присаживаясь на край койки, — Тебе сейчас нужны отдых и покой. Не думай ни о чем плохом, так будет легче.       «Но не для меня»,- снова подумал он.       Чонгук замолчал, обдумывая то, что услышал. Однако, на самом деле ему хотелось столько сказать и расспросить, но на это уже не было сил. Голова была словно ватная. Чон закрыл глаза и прошептал почти беззвучно, одними губами:       — Ничего не говори моей семье…       И после этого парень провалился в сон без сновидений, окутавший его непроглядной тьмой.       Тэхён горько ухмыльнулся. Ему стало обидно за Чона и за то, что тот не разрешил поделиться такой серьезной новостью с его родными. Но если уж его попросили, то он не скажет.       Закусив нижнюю губу, Тэ провёл рукой по запястью Чонгука, чувствуя под кончиками пальцев чужую теплую кожу. Он провёл рукой выше, останавливаясь возле подбородка парня, на секунду замирая.       «От одного прикосновения хуже уж точно не будет», - подумалось ему.       И указательным пальцем Ким медленно повёл по щеке Чонгука, поднимаясь выше ко лбу. А затем он положил свою широкую ладонь юноше на голову, едва касаясь шелковистых, мягких волос, стараясь запомнить эти ощущения, потому что потом вряд ли предоставится возможность повторить этот жест.       Услышав за дверью голоса и приближающиеся шаги, Тэхён резко убрал руку от лица парня и поднялся с кровати. В палату вошли Юнги и Хоуп. Они тихо прикрыли за собой дверь и подошли поближе, рассматривая спящего Чонгука. Их лица выражали сочувствие.       — Он приходил в себя? — прошептал Хосок, переводя взгляд на друга.       Ким в последний раз глянул на Чона: такой спокойный, невинный и вовсе не агрессивный, каким он пытался казаться перед Тэхёном. Обратив внимание на друзей, парень развернул их за плечи и повел прочь из палаты.       — Поговорим не здесь, — Ким закрыл за ними дверь, и теперь между ним и Чоном была стена, преграда, — Он приходил в себя, но на считанные минуты. Сказал, что у него все тело болит, и это не удивительно.       — Чимин ещё не пришёл в себя, — подытожил Юнги, убирая рыжие пряди непослушных волос назад, глядя в пол. Голос его прозвучал тихо и бесцветно.       — Что-то еще Чонгук сказал? — Хосок старался держаться и не показывать свою нервозность, чтобы не накалять ситуацию. Он видел, как друзьям хреново.       Тэхён задумался. Вообще-то больше парень не сказал ничего толкового. — Ничего, — прошептал Тэ, засовывая руки в карманы серых брюк. Он поднял взгляд к потолку, слегка щурясь от резкого света напольной лампы.       Между ними возникла тишина. Было слышно, как этажом ниже стучат двери - это медсестры делают обход по палатам больных.       Шмыгнув носом, неловко прижимаясь спиной к стене, Хоуп переводил взгляд с одного друга на другого. Оба были задумчивы, а их лица - словно застывшие маски. Торчать здесь, в больнице, по мнению Хосока, не имело смысла. Сейчас снова к парням уж точно не пустят. Ни через час, ни через пять. Поэтому, чтобы не терять времени зря, он вдруг сказал осторожно и спокойно:       — Слушайте, нас уже не пустят к ним. Только завтра, и то не точно. А сидеть здесь просто нет смысла, нас все равно погонят, чтобы мы не мешали и не нагнетали обстановку. Может,… пока разберемся с дачей?       На миг Хоуп подумал, что друзья сейчас на него обозлятся и скажут, что он бесчувственный, и как он может в такой ситуации думать о какой-то даче… Но он ошибся. Юнги шумно выдохнул, затем сделал глубокий вдох, и произнёс:       — Ладно, ты прав, — положив ладонь на плечо Кима, слегка встряхивая его, Юнги повел того прочь от палат, где лежали пострадавшие, — Идём, Ви, нужно помочь Хосоку решить его дела. А потом сразу же вернемся сюда.       Ким задумался. Друзья в недоумении уставились на него, когда тот не сдвинулся с места.       — Ви? — окликнул его на этот раз Хоуп.       Тэхён мотнул головой и произнёс:       — Он просил не говорить об этом его семье.       Тишина.       Обведя друзей быстрым взглядом, Ким пожал плечами и двинулся с места, сбрасывая руку Юнги, говоря:       — Я думаю, это плохая идея, но я сказал ему, что не скажу. Не полезу в это, хоть и должен, ведь так будет правильно.       Но что и для кого именно правильно? Тэхён вдруг подумал о том, что, будь он на месте матери Чонгука, он бы хотел, чтобы ему сообщили о таком. Обязательно. Это простое человеческое доверие и помощь.       Однако, он всё равно ничего не сообщит его родне. Чонгук может возненавидеть его ещё больше. А Ви не хочет быть в его глазах только тем, кто разжигает ненависть.       Юнги и Хосок ничего не сказали на этот счет. Кто они такие, чтобы лезть в чужую, незнакомую семью? Вообще, Мин посоветовал бы сейчас Тэхёну тоже не лезть туда, куда не просят, но он воздержался, дабы не ухудшить и так натянутые отношения между ними, которые сейчас только ещё больше обостряются. Поэтому он решил быстро сменить тему и самому отвлечься от едких плохих мыслей, которые то и дело приводили его к Чимину.       — Ты хотя бы знаешь, где его искать? — перепрыгнув три ступени сразу, Юнги оказался наравне с Хосоком, который смотрел в экран своего мобильника. Ким плелся за ними следом, засунув руки в карманы брюк. Ему было не важно где, кто и когда. Лишь бы покинуть на время больницу. Проветриться. И, может даже, снять злость, которая обуревала его при каждой мысли о том, кто мог сбить людей и просто так уехать. Встреться он лицом к лицу с этим человеком, то, без сомнений, просто убил бы его. Также как и Енука…       «Енук..»       Тэхён чуть замешкался, когда в мыслях проскочило имя этого ублюдка. Задержавшись у выхода из больницы, парень медленно толкнул тяжелую дверь от себя, выходя на свежий дневной воздух.       «Мог ли это быть он? Брошенный, униженный, которому угрожали… Отчаявшийся, решивший отомстить?»       Эта неожиданная догадка не давала покоя. Она быстро и крепко засела в голове. Тяжело сглотнув, Ким посмотрел на впереди идущих друзей. Затем он отвел взгляд, не сбавляя шага, думая о том, что… если это все дело рук Енука? Отличная возможность, чтобы навредить двоим сразу.       Бросив последний взгляд в сторону больницы, Тэхён свернул за угол здания, постепенно вместе с друзьями уходя от тех, кто был им так дорог.       — Я с ним созвонился, он сейчас у себя в сарае, — сказал Хоуп, убирая телефон в карман брюк. — Думаю, доберемся пешком, потому что он недалеко, да и там через побережье нужно идти.       — Что еще за сарай? — поинтересовался Юнги.       — Я так называю его убитый в хлам дом на колесах.       Юнги повел бровью, но промолчал.       Дальше разговор не клеился. Слишком плохие последствия этой ночи впечатлили, и каждый думал о своём, пока они пешком шли до нужного места.       Всего дорога заняла около получаса времени.       Они прошли поворот, выходя на обочину пустынного шоссе. Чуть погодя Хосок резко свернул вниз по пригорку, заросшему жухлой травой. Друзья последовали за ним, и вот уже через считанные минуты они шли между деревьев, возвышающихся к небу: елей, сосен, берёз, которые медленно покачивались от ветра.       Юнги и Ви переглянулись, но промолчали. Однако, каждый из них знатно удивился тому, куда их ведёт друг. Это ж надо было мужику поселится не пойми где, вдали от цивилизации и города. Хоуп мало что рассказывал им о своём отчиме, и поэтому они не могли даже предполагать, кого сейчас увидят. Но одно они знали точно, со слов друга, что этот мужчина - олицетворение ничтожества, который ничего и никого не достоин, что его заслуженное место - в тюрьме, на пожизненном, за то, что он сделал и как сделал.       — Вон он, — крикнул Хосок, указывая рукой куда-то вперёд. Ким прищурился, вглядываясь в промежутки между стволами. Сделав ещё несколько шагов вперёд, он наконец увидел выглядывающий белый капот дома на колёсах.       Хоуп ускорился, удаляясь от друзей, огибая деревья с левой стороны. Он подошёл ближе к машине, у которой были спущены передние колеса, а двери были поцарапаны и проржавели. Пнув с ноги по машине, возле ручки двери, Хосок стал звать отчима, барабаня кулаками по окнам.       Юнги и Тэхён остановилось чуть поодаль, пока не встревая, ведь ничего из ряда вон выходящего пока не происходит. А останавливать Хоупа, чтобы он перестал доламывать машину, они не собирались. Им до этого нет дела.       — Кто… — раздался по ту сторону дверей низкий, прокуренный голос. А затем повисла тишина, которая была нарушена тяжёлым грудным кашлем. Хоуп невольно вздрогнул. Зажмурился и ещё раз ударил по окну кулаком, чувствуя, как костяшки начинают болеть и краснеть. Но он старался не обращать на это внимание, внимательно вслушиваясь в то, что происходит внутри дома. А там снова тишина.       — Может он не там? — послышался за спиной Хосока голос Кима. Они с Юнги ничего не слышали.       — Нет, — Хоуп качнул головой, — он точно там. Только что-то не хочет открывать! — обойдя машину вокруг, парень стал стучать в окна с другой стороны, при этом выкрикивая оскорбления отчиму, — Ты, гнилой ушлёпок, я знаю, что ты там. Выходи, иначе я подожгу этот дом вместе с тобой, и ты взлетишь с чертовой матери!       — Чертова мать только у тебя, сосунок.       Раздался голос с другой стороны, где стояли Ким и Юнги.       Хосок нахмурился услышав, но не увидев мужчину, однако внутри уже поднялась злость и раздражение по отношению к этому мерзкому человеку. Снова обогнув машину, парень встретился лицом к лицу с отчимом, который смотрел с недовольством в потухших чёрных глазах. Лицо его было с отеками и мешками под нижними веками. Жуть, не иначе.       — Чего надо тебе, блять? — Мужчина не выглядел доброжелательно и вовсе не желал видеть незваных гостей среди бела дня. У него в голове крутилась только одна мысль: как бы побыстрее выкурить косячок, который сейчас лежит у него на столе в ожидании своего хозяина. Но ему помешали насладиться минутной эйфорией и чувством облегчения, вынудив выйти на улицу, которую последнее время мужчина не жаловал и не особо появился на людях. Оттого он и зарос: на подбородке появилась жесткая щетина, в которой были белые ошметки от косяков.       — Какого хрена мне звонят и говорят, что ты пытаешься забрать дом себе? — Хоуп упирается руками в бока, сплевывая на землю, под ноги мужчине, который не оставил этот жест без внимания, — Дом, который целиком и полностью принадлежит мне, а не тебе, козел.       Киён опускает глаза, будто ему стало стыдно или обидно за оскорбление в свою сторону. Но затем он медленно поднял голову, и на его губах расплылась кривая усмешка, от которой Хоуп невольно сжал ладони в кулаки. Его брови сдвинулись на переносице. Он всегда знал и видел, что у этого ничтожества не все дома, и он просто псих, больной, но сейчас он выглядел ещё хуже, даже устрашающе. На секунду по телу парня пробежал холодок. Этот мужчина, стоявший сейчас перед ним, реальный, судимый убийца, который своими же руками забил родную мать Хосока — чего тот никогда не простит ему, и будь у Хоупа возможность, он бы и сам прикончил его, да вот только закон и тюрьма останавливают его, и друзья, которые не дадут этому случиться.       В голове парня сейчас крутилась лишь одна мысль: как бы не убить эту скотину.       — Хоуп.       Услышав краем уха свое имя от Юнги, парень не обернулся в его сторону, не сводя пристального и полного осуждения и черной злости взгляд с мужчины напротив себя.       — Что? — сквозь зубы прошептал Хосок чувствуя как он находится на грани.       — Даже не думай, — сказал Юнги. Он прекрасно знал, какие мысли сейчас в голове у друга. Поэтому ему было важно напомнить ему, предупредить.       — Снеси ему голову, Хоуп, — твердо и с гордо поднятой головой произнес Ким, доставая пачку сигарет и зажигалку, закуривая, смотря на этих двух ненавидящих друг друга людей.       Юнги резко вскинул взгляд на Тэхёна, поднимая одну бровь. И не успел он переубедить парня, как тот с размаху, с широкой улыбкой ударил Киена по лицу, попадая по челюсти так, что тот щелкнул остатками зубов. Мужчина повалился на землю, приземляясь на четвереньки. На секунду воцарилась тишина.       Хосок тяжело дышал, глядя сверху вниз на Киёна у своих ног. Он хотел остановиться на этом, оставив того лежать плюющимся кровью. Однако парень услышал гортанный, низкий смех мужчины, и внутри всё оборвалось. Пелена злости окутала его, и он уже не контролировал себя, и даже отчаянный голос разума, просящий прекратить, не остановил его.       Ударив носком ботинка по лицу Киёна, переворачивая его на спину, Хоуп склонился и нанёс ему несколько ударов, попадая по носу, еще раз в челюсть, в глаз. Затем он пнул его в живот — но мужчина всё ещё смеялся. Этот смех стоял у Хосока в ушах, отчего злость и агрессия подступали с новой силой, убивая внутри него всю человечность. Его костяшки уже разбиты в кровь, смешавшуюся с чужой, а зубы плотно сжаты.       — Хоуп, остановись, — Юнги ленивой походкой подошел к другу и схватил того за плечо. Но парень грубо оттолкнул его и сел сверху на Киёна, мертвой хваткой вцепившись в его шею, перекрывая тому воздух.       — Не трогай мою покойную мать, не трогай мой дом! Не смей ничего говорить о ней и лезть туда, куда тебя не просят, мразь!       Сильнее сжав пальцы на толстой шее мужчины, глядящего на него с насмешкой, Хосок прошептал:       — Иначе я убью тебя. На этот раз точно. И я сяду. Слышишь? Сяду, но зато ты, скотина, уйдешь на тот свет. Ты будешь лежать в холодной, сырой земле и начнешь гнить… Тебя будут жрать черви, уебище. Я обещаю тебе мучительную смерть.       Юнги крепко схватил Хосока за талию и оттащил от мужчины, который почувствовал, как тяжесть, давившая на него, исчезла и жадно глотнул воздух, начиная кашлять кровью, переворачиваясь на бок.       — Отпусти! — закричал парень, вырываясь из хватки друга. Юнги убрал руки, но все же еще раз отдернул того за локоть подальше от Киёна.       — Молодец, Хоуп, — Ким похлопал в ладоши и медленно двинулся в сторону лежащего мужчины. Он посмотрел на него с нескрываемым отвращением, а затем усмехнулся и, не глядя, но обращаясь к Мину, сказал:       — Ну что, добавим ему?       Парень тяжело вздохнул, закатив глаза. А после, отведя Хосока в сторону, подошёл к Ви и тоже навис над мужчиной.       — Это тебе напоминание обо мне, и то, что с тобой будет, если не послушаешься Хосока, — спокойно сказал Тэхён и поднес дымящуюся сигарету к лицу Киёна, в глазах которого отразился ужас. Он даже не успел толком среагировать и отодвинуться, как горящую сигарету потушили об его щеку, вдавливая настолько сильно, что мужчина вскрикнул, прижимая ладонь к пострадавшему месту.       Довольно улыбнувшись, Ким отошел в сторону, предоставляя возможность продолжить Юнги. Тот, не глядя на этого отброса, с силой пнул его в пах, и мужчина снова закричал.       Хоуп, наблюдавший за этим всем сложив руки на груди, криво, но довольно усмехнулся краем рта. Это еще слишком мягкое наказание для такого человека, как Киён. Он заслуживает гореть заживо, умирая в самых страшных муках.       — Тварь… — прошептал мужчина сквозь слезы, даже не взглянув в сторону уходящих парней, продолжая лежать на земле, ощущая боль во всем теле. Но в душе его, гнилой и истерзанной, не было той боли, которую он должен был испытывать за все содеянные грехи. У него не было сочувствия к другим, но себя он жалел и считал себя выше других, думал, что он не заслуживает зла. Он считал себя тем, кто облегчил боль покойной жене, которая была неизлечимо больна раком.       — Будь моя воля и не эти ебаные законы, я бы прямо здесь и сейчас его задушил. Бог мне свидетель, я бы и вправду это сделал, — говорит Хосок, пиная булыжник. Злость еще не утихла в нём, она полыхала огнем, при одной только мысли о том, что он не добил этого подонка. А ведь мог. Он бы испачкал руки в чужой грязной крови, и не жалел бы об этом ни секунды.       — Я бы помог, — Тэхён положил руку на плечо парня, приобнимая его. Выражение лица парня было бесстрастным, он говорил всерьез. Юнги окинул их пристальным недовольным взглядом, но промолчал. Он единственный рассуждал трезво и помнил о последствиях, поэтому был тем, кто остановил бы друзей. Он никогда не хотел и не хочет, чтобы кто-то из них загремел в тюрьму.       Выйдя на ту же дорогу, по которой они пришли сюда, Ким подумал о Чонгуке. О том, что он там лежит один, в этой палате, с травмами, и эта мысль была нестерпима. А еще ему не давали покоя мысли о том, кто бы мог это сделать. Всё спуталось в голове в сложно сплетенную паутину, у которой невозможно было определить начала и конца.       — Что будем делать дальше? — Хоуп вдруг остановился и повернулся к друзьям лицом к лицу, — В больнице пока делать нечего.       — Я все равно пойду к Чонгуку, — без тени сомнения произнес Ким, — Не могу его оставить там одного.       — Как-будто ты ему сейчас чем-то поможешь, — Хоуп цокнул языком.       — Помогу, — Ви сделал шаг к другу, мгновенно почувствовав прилив ярости. Юнги моментально преградил рукой путь Тэхёну к парню, дабы у них не завязалась драка.       — Чего опять начали? Вы, блять, можете хоть день нормально себя вести?       Хоуп скрипит зубами и отворачивается от них, глядя на тянущееся впереди пустое шоссе. Меж ними воцарилась тишина, давящая со всех сторон, от которой было не по себе. Ким стиснул челюсти и отошёл в сторону, снова закуривая и начиная нервно стучать ногой по асфальту. Хлопнув крышкой на упаковке, парень запомнил, что у него осталось всего две сигареты, и этого вряд ли хватит даже на сегодня, учитывая, сколько потрачено нервов, и сколько стресса он испытывает за последнее время.       — Если он хочет, пусть идет обратно в больницу, — сказал Юнги, и его голос прозвучал слишком громко в этой угрюмой тишине. Он ударил Хосока по руке, чтобы тот перестал злиться без повода и обратил на него внимание, — А мы с тобой займемся другим. Пойдем туда, где произошло дтп, и займемся видеокамерами.       Хоуп согласно пробубнил что-то себе под нос и пошел впереди всех, идя неторопясь. Костяшки его пальцев болели и немного кровоточили, но он не думал об этом. Не впервой на его руках кровь. И делать вид, что ему больно от этого, он не станет.       Мин подошёл к Тэхёну, прощаясь с ним на некоторое время, и прошептал ему:       — За Чимином там следи тоже.       — Разумеется.       Ким кивнул и проводил уходящих друзей долгим пристальным взглядом, до тех пор, пока те не скрылись за поворотом. Докурив сигарету, парень бросил окурок на асфальт и затоптал тлеющий бычок носком туфли, глубоко вдыхая воздух носом. Подняв голову вверх, Тэхён вгляделся в хмурое серое небо. Погода совсем не радовала. Сеул встретил их недоброжелательно.       Сплюнув под ноги, Тэхён быстрым шагом направился туда, откуда они пришли. Он понимал, что его не пустят к Чонгуку прямо в палату, но он готов сидеть у дверей и ждать, пока ему не разрешат войти. Также и с Чимином. Он не бросит друга ни под каким предлогом.

* * *

      Прикрыв глаза челкой и надев поверх медицинскую белую шапочку, Енук вышел из комнаты для персонала, попутно нацепил бейджик с именем некого Х. Бонсока.       Опустив взгляд в пол, парень прошёл несколько пролётов между коридорами и свернул к нужной палате. Оглядевшись по сторонам, Енук схватился за дверную ручку, но на секунду замер. В голове промелькнула мысль о том, что он все же сделал это. Он сбил Чонгука на машине как и планировал. А сейчас ему просто нужно забрать его из больницы.       Судорожно выдохнув, парень наконец открыл дверь и вошёл в палату, которая встретила его тишиной, лишь писк приборов разносился по комнате, давая понять, что здесь есть человек.       Двинувшись вперёд, Енук криво улыбнулся, глядя на лежащего на боку парня. Он начал думать, как быстро и бесшумно убрать стопоры кровати, чтобы вместе с ней вывезти парня наружу. Здесь не было ничего сложного.       Как только он услышал два тихих щелчка, его губы растянулись в широкой улыбке. Обойдя вокруг койки, Енук схватился за спинку кровати возле ног Чонгука и резко потянул её на себя. И в это же время до его ушей донесся охрипший голос:       — Тэхён?       Чонгук приподнял голову, и сонными глазами посмотрел на человека перед собою. Сначала он ничего не понял, ведь видел перед собой человека в медицинской форме, а значит угрозы нет. Но как только сонливость стала проходить, а зрение более-менее сфокусировалось, Чонгук вдруг закричал, надрывая голосовые связки. Закашлявшись, парень откинулся назад на подушки и ощутил внутри нечто такое, что причиняло острую боль. Боль от прошлых воспоминаний, который слишком сильно и неожиданно нахлынули на него при виде Енука.       — Заткнись, слышишь?! — Парень подскочил к Чону и закрыл ему рот своей ладонью, лишая возможности сказать и даже вдохнуть ртом, — Я все равно сделаю то, что должен. Ты принадлежишь мне, забыл, Гуки? — Голос парня прозвучал издевательским шепотом над ухом Чонгука, отчего по телу того побежали неприятные мурашки, а глаза — в которых отразился лишь животный страх — бегали по лицу Енука, не веря в то, что он и вправду стоит перед ним, и даже трогает. Трогает своими грязными руками. Снова.       Чонгук схватил парня за руку, которой он зажимал ему рот и вогнал ногти в его кожу, царапая до кровавых полос.       — Не дергайся, — Енук грубо вжал Чона сильнее в койку, нависая над ним. У него не было даже мысли о том, что его малыш придет в сознание. На этот счет у него не было плана «б». Он думал, что Чон будет спать.       Единственное, что сейчас пронеслось в мыслях Енука — вырубить Чонгука.       Не обращая внимания на то, что его руку разрывают ногтями, причиняя физическую боль, Енук потянулся другой рукой к рядом стоящей тумбочке, чтобы взять первую попавшуюся вещь. Его взгляд быстро блуждал по лежащим на ней вещам, но здесь не было ничего такого, чем бы можно было временно вырубить проснувшегося. Вернув пристальный и слегка раздражённый взгляд на парня, Енук стал торопливо придумывать что-то другое.       Чонгук чувствовал, что воздуха не хватает, а попытка оттолкнуть парня медленно угасает. Он зажмурился, затем снова открыл глаза и наотмашь не глядя ударил кулаком, услышав крик.       Енук отскочил, убирая руки от парня, хватаясь за подбородок, со злостью в глазах глядя на Чона, который приподнялся на локтях, и с ужасом отползал немного назад, но, не удержавшись на кровати, с грохотом повалился на пол, на спину. Воздух резко выбило из лёгких, в них появилась яркая вспышка боли. Прикрыв глаза, Чонгук с болезненным стоном перевернулся на бок, путаясь в белом одеяле. Попытка ускользнуть от рук ненормального потерпела крах.       — Убью!       Енук закричал, совсем забыв, где находится. Он резко сократил расстояние между ними, залез на него сверху, и схватил его за шею, сжимая её пальцами, невменяемым взглядом буравя парня под собой. Раньше он буквально утопал в нём, и готов был отдать что угодно, лишь бы видеть его каждый день. Но сейчас на смену этой болезненной привязанности и дикого желания иметь Чонгука, к нему пришла необъяснимая злость и ненависть к своему малышу. Перед глазами пронесся образ Кима.       «Этот подонок наверняка трогал его… своими вонючими руками! Трогал там где позволено только мне!»       — Если ты не будешь моим, значит не достанешься никому.       Он сжал пальцы сильнее, стискивая зубы до неприятного скрежета. Чон широко распахнул глаза, дергая ногами и стуча пятками по полу. Силы слишком быстро покидали его, ведь он только пришёл в себя после аварии.       Взгляд быстро терял фокус, и комната плавно начала кружиться перед глазами Чонгука. Попытки отбиться от Енука, который был намного сильнее его, Чонгук оставил. Единственное, что услышал перед тем, как потерять сознание, это громкий стук ударяющейся об стену двери. А затем он почувствовал, как тяжелое тело резко скинули с него, и он прикрыл глаза, слыша чей-то знакомый голос, который звучал слишком далеко.       Тэхён грубо толкнул парня в плечо ногой, сшибая его так, что Енук отлетел в сторону, и ударился головой об пол; тонкая струйка крови потекла с его виска заливая правый глаз и щеку. Подскочив к парню, Ким схватил его за волосы на затылке и ударил еще раз лицом об пол. Алые капли пачкали всё вокруг, попали на воротник рубашки Тэхёна, но ему было плевать. Все, что он сейчас видел — угрозу в виде Енука, которую нужно убрать.       Услышав низкий и хриплый смех, от которого волосы дыбом встали, Ким зарычал и оттолкнул от себя подонка, замахиваясь и ударяя его по лицу, повалив того на спину. На губах Енука была улыбка, а глаза закрыты. Он знал, что смерть рано или поздно настигнет его, и она будет мучительной за всё то, что он сделал при жизни. Но то, что ему придется умереть на глазах малыша, было слишком для него.       Тэхён сделал шаг в его сторону, и уже хотел ещё раз ударить эту мразь, но двери в палату снова распахнулись и появились сотрудники отделения в белых халатах.       Чонгук лежал без сознания.