Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Дети, отмытые от печной сажи, отвели родителей, Ирму и Петра Ивановича к лестнице на третий этаж, откуда они видели Серую Даму. Штольман и Анин дядя, рассчитав, куда направлялся поддельный призрак, предположили, что тот, кто был под плащом прошёл к дальнему коридору, где расположена чёрная лестница. Пройти мимо детей этот человек не мог, соответственно, шёл он не от основной лестницы и не через западный коридор. Вывод? Именно тот, кто принял облик Серой дамы, украл картину, потому как идти он мог только из галереи. Дети сказали, что пришли на место около полуночи. Следовательно, подмена Вермеера произошла после встречи Босолея и Фернандеса. Использована чёрная лестница, которая была очень удачно свободна от слуг. По мнению Штольмана, картина складывалась вполне себе определённая. Не хватает чёткого мотива и некоторых деталей, но примерное представление Яков для себя составил. Необходимо теперь выяснить, каким образом слуги оказались заперты в своем коридоре. Штольман внимательно осмотрел замок, запирающий дверь в крыло для прислуги. Устройство было сложное, так просто не открыть и так легко не испортишь. — Что сказал кузнец? — спросил Яков дворецкого, который привёл их к двери. — Он сказал, что в механизме застряла какая-то механическая деталь. Возможно, кто-то пытался открыть дверь другим ключом и тот сломался, — ответил Доминик. — Вы случайно её не сохранили? — на удачу спросил Яков. — Несомненно, господин Штольман. Я слежу за тем, чтобы ничего никуда не девалось и не пропадало. Это моя обязанность, — с достоинством ответил дворецкий и ушёл за металлическим изделием, сломавшим старинный замок. То, что что-то нарушило порядок вещей, установленный в доме, Доминик Кеснер считал оскорблением, нанесённым лично ему. Он любил этот замок, его устройство и его владельцев, так хорошо относившихся к людям, работающим на них, и так радушно помогая всем приходящим к ним за помощью. Враждебная воля, внёсшая переполох под крышу этого чудного дома должна быть истреблена, покой следовало вернуть, и тогда он, дворецкий замка Бродбек, будет счастлив. Яков дождался, пока Доминик вернётся с деталью, осмотрел её, и ещё одна часть картины встала на своё место. Анна попросила дворецкого вновь принести в гостиную того самого лимонада, который она так любила. Жара стояла неимоверная, даже охлаждающие трубки не спасали. Доминик был счастлив порадовать прекрасную госпожу Штольман и тотчас же отправился на кухню. Штольманы, дети, Ирма и Пётр Иванович расположились в личной гостиной владельцев замка. Яков расстегнул верхние пуговицы рубашки. В кругу семьи он мог себе это позволить. — Пётр Иванович, Ирма, завтра я верну вам картину, — произнёс наконец Штольман. Все замерли. — За исключением некоторых моментов я имею представление о том, что и как происходило вчера ночью. Ирма принялась благодарить Якова, Пётр Иванович не отставал. Дети радостно восклицали что-то нечленораздельное, но в общем понятное. Аня же… Аня смотрела на мужа так, что он понял, что он в её глазах прекрасен, проницателен, великолепен, и что от научных изысканий её удерживает только большое количество народа вокруг. Сглотнув и с трудом отведя от жены взгляд, Штольман понял, что экспериментальная база их исследований будет значительно расширена сегодня ночью. С такими темпами он скоро защитит диссертацию! Вошёл дворецкий и поставил поднос с запотевшим кувшином лимонада и стаканами на столик около дивана. Все с наслаждением отпили освежающий напиток. — Доминик, — сказал Штольман внезапно, — скажите, Рамон Фернандес часто появляется в крыле для слуг? Лицо дворецкого замкнулось. Он никогда не говорил плохо о гостях замка, но этого человека он не любил. — Да, господин Штольман, — сухо ответил мужчина. — Его интерес там вполне очевиден. Молоденькие служанки. Особенно совсем юные. Мартин стакан вдруг дрогнул, и несколько капель пролилось на подол её платья. Штольман, видя подобную реакцию, вдруг похолодел. — Он что, и тебе что-то говорил? — наклонившись вперёд, спросил он у девушки. Гастон замер, переводя взгляд с неё на Якова. — Нет, — ответила Марта, мучительно покраснела и отвела глаза. Ответ был очевиден. Аня вскрикнула и поднялась с кресла. Пётр Иванович и Ирма тоже встали с мест и были настолько ошарашены, что не знали, что предпринять. Младшие не понимали, что происходит, но поддались общему настроению и готовились к действию. Отвратительнейшая, скручивающаяся всё внутри волна ненависти поднялась откуда-то изнутри Штольмана и закрыла от него белый свет. Мыслить чётко он не мог, но точно знал, что будет делать. Видно, лицо его было таким страшным, что Марта взлетела со стула, на котором сидела, и вцепилась в его руку. — Нет! Нет! — почти прокричала она. — Он ничего не говорил. Но он иногда так смотрит, что становится совершенно не по себе! Раздался треск. Гастон слишком сильно сжал стакан, и осколки вместе с лимонадом брызнули во все стороны. Внимание переключилось на него. Взрослые промывали рану, удаляли осколки и бинтовали ладонь юноши. Штольман, читая на лице Гастона примерно то же самое, что, вероятно видели в нём самом пять минут назад, сказал: — Ужинать, пожалуй, мы сегодня будем отдельно! Во избежание кровопролития за столом!