Memento peccatorum

      — Я так погляжу, твоя чуялка всё так же на высоте.       — Лино, тут такое дело, — старается оправдаться младший.       — За то время, пока ты был в Корее, она стала намного лучше. Так что я предполагал, что встречу тебя именно тут.

***

      Он сидит на диване, взглядом карих очей скользя по толпе, что с наслаждением танцует под биты громкой музыки, от которой у самого Хана начинает уже побаливать голова. Ему правда хочется встать и просто уйти, но разве может он оставить друга, да и куда ему идти, если он находится в чужом городе, в незнакомой стране. Поэтому ему ничего не остаётся, лишь покорно ждать возвращения Лино с выпивкой.       — Простите?       Парень слышит голос со стороны и, переведя взгляд, застаёт рядом стоявшего Хёнджина, что удивлённо улыбается. Хоть одет брюнет был, казалось бы, в обычные вещи, но почему-то он выделялся на фоне толпы. Обычная белая рубашка с парой расстёгнутых сверху пуговиц, что демонстрировали белоснежную кожу ниже шеи и закатанными выше локтей рукавами. Заправлена она была в чёрные джоггеры, низ которых скрывался в лакированных берцах. Дополняли образ портупея на правом бедре, что крепилась к шлевке, и укороченная чёрная перчатка из кожи на правой руке, прикрывавшая лишь часть ладони. Из украшений были серёжки разной формы в каждом ухе, весомая цепь на шее с парочкой более мелких цепочек, кожаный браслет на правой кисти руки и серебряный на левой, кольца на левой и на правой руке, поверх перчатки. Сказать, что на парне было слишком много всего, нельзя, ведь из-за простой одёжки всё это придавало особый шарм. Но, несмотря на это обилие украшений, по-настоящему к себе притягивало взгляд лицо парня. Чёрные, как смоль, волосы, чуть прикрывающие лоб с одной стороны, прямые густые брови, миндалевидные глаза с серой радужкой и пухлые, розоватого оттенка губы. Как ни посмотри, он был хорош собой. И только сейчас Джисон задумался, что у этого парня азиатская внешность.       — Ты же тот парень, что был в доме Хо. Он меня ещё прогнал, когда ты спустился, я ведь прав, да? — брюнет говорит на английском, отчего Джисон понял лишь отрывками какие-то слова, но даже этого было слишком мало, чтобы понять его.       — Ох, я не совсем вас понимаю.       — Так ты всё же кореец? — неожиданно для Хана парень свободно заговорил на корейском. — Я говорю: это ведь ты был тогда вместе с Хо дома, когда меня выгнали?       — А, так вы тот самый друг Лино, — младший улыбку давит, чуть взгляд в сторону отводя.       — Ха-ха-ха, вижу, ты не очень рад меня видеть. Я присяду? — не дожидаясь ответа, Хёнджин опускается на диван рядом с Джисоном, когда тот в свою очередь поспешил чуть отодвинуться. — Как обидно. Я вроде бы не кусаюсь, если только Хо ничего плохого не наговорил про меня. Кстати, ты тут один или с ним?       — Почему вы продолжаете обращаться ко мне на «ты»? И насколько вы близки с Лино?       — А ты та ещё ледышка. Хорошо, давай тогда для начала решим первую проблему. Я Хван Хёнджин, родом из Кореи, близкий друг Хо тут.       — Хан Джисон, — без особого энтузиазма отвечает младший.       — Как информативно, ну да ладно. Так ты тут один или как?       Джисон не спешит с ответом, чуть хмурясь:       — Нет, я пришёл вместе с Лино. Он отошёл за выпивкой и скоро вернётся, поэтому, думаю, тебе лучше уйти.       — Да расслабься, мы с ним только друзья. Он не в моём вкусе, не буду я его отбирать у тебя.       — Что? О чём ты говоришь?       — Ну-у, допустим, я вижу то, что ты неровно дышишь к Лино.       После этих слов Джисон замер, точно окаменел. Всякий шум затих, движения вокруг стали размытыми, и даже собеседник напротив перестал быть чётким, как будто перед Ханом находилась картина, на которую пролили воду, из-за чего краски на ней потекли. Зрачки расширились ещё больше, губы поджались, вены на шее набухли. Брюнет чувствовал нарастающее напряжение с охватывающей внутри паникой. Неужели это было так очевидно?       — Эй-эй, успокойся, — Хван машет ладонью перед лицом Хана до тех пор, пока не видит его сфокусированный на себе взгляд. — Всё нормально, такой вид отношений является обычным для Вегаса, да и Штатов в целом. Так что в этом нет ничего такого. Поэтому расслабься, тебе ничего за это не будет.       — Спасибо. Стоп, нет. Как ты вообще это понял? Неужели всё настолько очевидно? Я выгляжу зависимым от него, да?       — Тихо-тихо, сбавь обороты. Я ничего такого не говорил. Просто предположил, ведь когда ты упомянул его, твои зрачки расширились. Да и как я могу судить, выглядишь ты зависимым от него или нет, если я даже ваших взаимоотношений не видел?       — Постой. А при чём тут мои зрачки?       — Ты не вкурсе? Когда человек говорит или думает о том, кто ему нравится, его зрачки расширяются. Поэтому я просто предположил, но и подумать не мог, что это в самом деле так. Хах, забавно даже вышло.       — Не вижу ничего в этом забавного, — скрестив руки, Хан смотрит на танцпол, но уже через пару секунд поглядывает с любопытством на улыбающегося парня: — А то, что ты сказал про зрачки. Это в самом деле так?       — Пф, конечно. По зрачкам многое можно понять. К примеру, врёт тебе человек или нет.       — И как же это можно понять?       — Ну смотри. Если собеседник тебе врёт, то его зрачки сужаются, но если он говорит правду, тогда они не меняются или же расширяются. По реакции тела можно многое узнать о человеке. В конце концов, именно тело самая искренняя наша часть. К примеру, когда я предположил о твоих чувствах к Хо, зрачки твои расширились ещё больше, лицо побледнело, а тело стало реагировать на появившийся страх.       — Я и не знал.       — Ну, зато теперь будешь знать. На самом деле, это очень прикольная штука.       — А почему ты обращаешься к нему как к Хо?       — А-а, да в привычку вошло. Как-то случайно вырвалось, а потом приелось. Да и так проще.       — Вот как… Слушай, насчёт Лино…       — Не нервничай. Не буду я болтать об этом, мне это неинтересно. Сами там как-нибудь разберётесь.       — Спасибо…       Хан сомнительно смотрит на парня, не горя желанием доверять ему, но всё же успокаивающе выдыхает, и в этот момент к ним как раз возвращается Минхо с подносом алкоголя и закусок.

***

      — Вот как, — сев за стол, Ли внимательно окидывает второго друга оценивающим взглядом, отчего тот лишь довольно хмыкает. — И какими ветрами тебя сюда занесло? Не ради же меня ты сюда пришёл.       — Было тут одно дельце. Собирался уже уходить, но заприметил знакомое личико, вот и подошёл убедиться.       — И естественно решил остаться.       — Прости, Лино, что позволил присоединиться ему к нам, — виновато проговаривает Хан, чувствуя себя словно меж двух огней.       — Ничего, ты всегда был добряком, так что всё нормально. Да и Хёнджин не из тех, с кем ты можешь справиться.       — Лино, ты ведь не будешь прогонять своего друга, с которым уже давно не виделся? Я, между прочим, скучал по твоей зловещей мине.       Лино довольно мычит, пододвигая наполненный бокал в сторону Хвана:       — Конечно, не стану же я прогонять друга, что присоединился к нам без приглашения.       — А у тебя всё такой же острый язычок, Хо.       Шатен откидывается на спинку дивана, попивая дурманящий напиток из своего бокала, неотрывно смотря на напротив сидящего порока.       — У тебя весьма симпатичный образ.       — Спасибо. Я старался при выборе одежды для сегодняшней ночи.       — Сегодня она особенная? — интересуется Хан, не отставая от этих двоих в распитии алкоголя.       Хван переводит взгляд на Джисона и лишь загадочно улыбается, ничего ему так и не ответив.       — Какая разница? — начинает Минхо. — Нас это никак не касается. Лучше сосредоточься на отдыхе, а не на одежде этого парня.       — Как грубо. Я вообще-то несколько часов провёл перед зеркалом, продумывая свой образ.       — Ты сам не захотел отвечать Хану на его вопрос и сейчас жалуешься, что твоему образу не уделяют должного внимания?       — Что ж, ты прав, — он довольно хмыкает, беря в руку очередной бокал с напитком, от которого исходил аромат цитрусов, перемешанного со слабым запахом спирта.       — Между вами такая невероятная химия… — губу нижнюю закусывая, говорит Джисон, брови принимают форму изогнутой дуги, что не ускользает от взора Похоти.       — Химия, говоришь, — с уст срывается насмешливый хмык, что растворяется в громкой музыке, так и не достигнув ушей Джисона.

***

      Через пару часов стол был забит различными пустыми и полупустыми бутылками из-под алкоголя, множеством тарелок с едой и просто закусками. Джисон долго не мог полностью расслабиться, но когда по кругу пошла уже третья бутылка какого-то спиртного, он наконец позволил мыслям покинуть свою голову и дать телу отдохнуть от постоянного напряжения, что вилось рядом с ним. Пока Хёнджин не отказывал себе в удовольствии отрываться на танцполе, Ли находился рядом с Ханом, выпивая вместе с ним. Как бы старший ни старался отправить младшего на танцпол, постоянно получал отказы. В конечном итоге, насладившись развлечениями людей, грех Похоти сделал первый ход в замысле Гордыни.       — Эй, Хо, — вернувшись к столику, брюнет уселся на диван поближе к Хану, рукой прогоняя Ли. — Иди тоже потанцуй. А я пока поболтаю с Джисоном.       — Я смотрю, у тебя совсем никакого уважения к старшим не осталось, — поднявшись с места, Лино допивает остатки напитка в своём бокале, после чего сразу уходит танцевать, даже не посмотрев на Хана.       Почему-то это дествие заставило Джисона нахмуриться сильнее, опуская взгляд в пол в желании спрятать лицо за волосами. Сейчас алкоголь имел над парнем такую власть, что у него уже глаза намокли от такой простой мелочи. Подумаешь, не посмотрели на него, прежде чем уйти танцевать, но для Хана это было неприятно.       — Ранее ты спрашивал, выглядишь ли ты зависимым от него. Немного понаблюдав за тобой, теперь я могу с уверенностью сказать, что да. Ты очень даже выглядишь зависимым от Лино.       — Это ведь неправильно — испытывать чувства к близкому другу. Тем более когда совсем недавно погибла моя невеста…       — Ахереть, у тебя ещё и невеста была? Знаешь, это скорее странно, нежели ненормально. Испытывать чувства к другу сразу после того, как умерла невеста, — ну такое себе.       — Нет, к Лино у меня уже давно чувства.       — Вот как? И насколько давно? — хоть Похоть знал историю Джисона благодаря наблюдениям за ним и братом, ему всё же было по-настоящему интересно послушать эту историю от лица сосуда.       — Я учился в средних классах, когда к нам перевёлся Лино. Он понравился мне сразу, как только я его увидел, но тогда именно как друг. Он выглядел таким отрешённым, а на деле оказался очень даже добрым. Дружба с ним для меня была чем-то особенным, словно я нашёл своего человека. И пока не погибли его родители, думаю, я продолжал видеть в нём лишь друга, не обращая внимание на чувства, которые начинал испытывать по отношению к нему.       Джисон замолчал, на что Хван взял со стола бокал с выпивкой и, вручив его парню, проследил за тем, чтобы он его выпил, набираясь смелости продолжить изливать душу тому, кому на самом деле не стоило бы.       — И какую же роль сыграла смерть родителей Хо?       — После их смерти Лино для меня стал тем, кого мне хотелось утешить, защитить от всех невзгод и сделать всё, лишь бы он улыбался. Тогда-то я и понял, что испытываю к нему далеко не дружеские чувства. После этого я стал постоянно ловить себя на мыслях о нём, искать с ним взглядя даже на уроках, старался находиться поблизости. Я даже ревновал его к нашим одноклассникам, с которыми он так хорошо общался.       — Нихрена себе. Как у тебя вообще появилась невеста с такими-то чувствами к Хо?       — Ну… Я осуждал себя за эти чувства, начал ненавидеть их, ведь считал, что это неправильно. Так не должно быть. Поэтому я старался спрятать их глубоко внутри, и так уж случилось, что Лино познакомил меня с Юми.       — Полагаю, так звали твою невесту?       — Да. Не знаю, как так вышло, но чем больше времени я проводил вместе с ней, тем меньше думал о Лино. И в какой-то момент я понял, что больше не страдаю от неправильных чувств к Лино, вместо этого я начал думать только о Юми. Подсознательно я понимал, что продолжал любить его, но тогда у меня появился и другой, не менее любимый человек.       — Как у тебя всё запутано и сложно. Получается, ты любил сразу двоих, просто одни чувства считал неправильными, в то время как другие были совершенно нормальными. Но, скорее всего, после гибели твоей невесты, в тебе проснулись давно спрятанные чувства по отношению к Лино, ведь он стал единственным дорогим тебе человеком. Так, что ли?       Конечно, он всем сердцем любил Юми, но всё же чувства к Лино у него появились намного раньше. Просто так вышло, что тогда они ещё были подростками и из-за этого Хан подавил в себе, как он считал, неправильные чувства по отношению к другу, всем сердцем полюбив Юми и обретя с ней счастье. Но после её гибели и всего того, что с ним стало происходить, именно Минхо всегда находился рядом, что возымело свой эффект. Давно сокрытые чувства пробудились и загорелись новым, более сильным пламенем необузданных эмоций. Джисон не забыл Юми, но и оттолкнуть друга более не мог, нуждаясь в нём.       — Ого… Ты так точно всё описал, даже жутко.       — Я сам по себе личность жуткая, но интересная, согласен?       — Ха-ха, да. Ты и правда интересный. Прости, что ранее вёл себя с тобой как с неприятелем.       — Да забей. Услышав то, что ты рассказал, я тебя прекрасно понимаю. Сам бы тоже вёл себя так, окажись на твоём месте. Но как я и говорил, Лино меня совсем не интересует, не мой типаж. Так что можешь расслабиться, я тебе не конкурент.       Джисон усмехнулся с этого, слабо улыбнувшись. Подняв взгляд на танцующую толпу, он быстро находит знакомый цвет волос, теряя улыбку. Погружённый в танец, Минхо выглядел так, будто и не принадлежит этому миру вовсе. Он притягивал к себе взгляды даже тогда, когда ничего не делал. А тут он танцевал и делал это так, словно всю жизнь этим занимался. Что уж говорить, конечно на него обращали внимание, кому было не плевать или одиноко. Встретившись с ним взглядом, Хан быстро отводит его в сторону, чувствуя, как пылают его щёки.       — Джисон, не хочешь сегодня переночевать у меня? Я расскажу тебе, каким был Хо до того, как он уехал с родителями в Корею.       После этого предложения Хан тут же оживился, посмотрев воодушевлёнными глазами на Хёнджина:       — Маленький Лино? Было бы круто, но, — тут энтузиазм пропал, и он засомневался: — Стоит ли говорить на эту тему, когда Лино постоянно избегал её со мной.       — Думаю, он хотел бы с тобой поделиться своей жизнью в Вегасе, но не каждый может принять человека из «Города грехов». Скорее всего, он просто переживает, что твоё мнение о нём поменяется после услышанного.       — Он что, сотворил что-то страшное в детстве?       — Ну, не сказать, что страшное. Но хорошего в этом точно ничего нет. Но если тебя не спугнёт это, уверен, ты станешь на шаг ближе к тому, чтобы разрушить эту стену под названием «дружба» между вами.       — Ох, тогда… Тогда мне надо предупредить его, что я сегодня переночую у тебя, да?       — Я его предупрежу. Иди лучше, сходи в туалет напоследок. Ты столько выпил, но при этом ни разу с дивана не поднялся.       — А, да. Хорошо, сейчас. Я быстро.       — Пх, да не спеши ты. А то ещё мимо всё сделаешь, — проводив парня взглядом, грех довольно усмехнулся, наливая себе в бокал ещё выпивки.       — Интересно, и что же это ты собрался ему там рассказывать про моё «детство»?       Переведя взгляд на подошедшего Гордыню, Хван пожимает плечами:       — Что-нибудь да и придумаю. Но не переживай, сильно твою репутацию портить не буду.       — Что за бездарность. Ты его даже как следует совратить не можешь без всех этих разговоров. Какой из тебя грех Похоти? Смешно.       — Я же предупреждал тебя, Лино. Он слишком зациклен на тебе. Даже мои силы на него сейчас не подействуют из-за того, что он пропитан твоей энергией.       — Заткнись, пока я не размазал тебя по полу при всех.       Блуд надувает губы, в молчаливом ожидании смотря на брата, что пытается унять появившееся раздражение. Проблем ему только не хватает.       — Сегодня ночью, когда будешь спать с ним, используй свои силы на себе. Пускай в тебе он увидит меня.       — Как же сильно тебе необходимо моё содействие, что ты даже готов позволить мне поиграть с ним под твоим ликом, — от парня так и веет самоуверенностью.       — Сделаешь всё как надо, и тогда, может, я начну обращаться к тебе по человеческому имени.       — Всё будет сделано в лучшем виде, Хо, — протягивает последнее слово грех, отчего Лино скалится, и это заставляет Блуд улыбнуться ещё шире.

***

      — Это разве не дом Лино? — стоя перед домом, что точь-в-точь был как у Минхо, Джисон переводит взгляд на Хёнджина, что расплатился с водителем такси и, посмотрев в ответ, лишь усмехнулся.       — Всё так, это дом Хо.       — Но мы ведь собирались к тебе, нет?       — Да, но Хо был против. Сказал, что будет спокоен, если ты проснёшься у него дома, чтобы он потом позаботился о тебе. Он прямо как мамка.       — Погоди, но где тогда сам Лино? Разве нам не стоило уехать из клуба всем вместе, раз мы будем у него?       — А, у него там какие-то дела появились. Приедет он потом, не переживай так. Пошли уже.       Хёнджин запрокидывает руку на плечо Джисона, ведя его в сторону дома. Хан заметно начал не только нервничать, но и переживать. Что это за дела такие? Почему прямо сейчас они у него появились? И разве может он решить их будучи пьяным? Нутро парня так и кричало, что что-то тут не так. Но что именно?       Оказавшись внутри, Хван тут же начал раздавать команды, словно он являлся хозяином этого дома. А Джисон всё послушно выполнял, будто являлся слугой. Прелесть алкоголя была в том, что ты можешь быстро прийти в себя от алкогольного опьянения в желании залить в себя ещё выпивки, но при этом остаёшься пьяным. И чем больше тебе хочется выпить, тем больше ты уходишь в отрыв и тем хуже тебе будет на следующий день. Хёнджин это понимал, потому в основном пил лишь один Хан, пока сам грех Похоти делал вид, что выпивает с брюнетом за компанию.       — Так, — Хан замолкает, то щуря, то, наоборот, раскрывая пошире глаза, смотря на напротив сидящего собеседника, — какое там было детство… У Лино? — пускай Джисон пытается говорить складно, язык его всё же заплетался, и, чтобы не допускать ошибки в предложениях, он делает паузы.       — А, это, — на краткий миг Хван отводит взгляд в сторону, но быстро возвращает его на сосуд, беря в руку горстку орешков. — Непростое. Уверен, ты ни разу не видел родителей Хо. Да и, скорее всего, он не рассказывал тебе о них. Они были очень азартными людьми, и однажды это сыграло с ними злую шутку. Я подробностей не знаю, но от отца слышал, что они подсели на наркоту. Это сильно ударило по Лино тогда. К счастью, мой отец смог вовремя вразумить его родаков, но вот сам Хо начал творить глупости. Воровство, хулиганство, плохие компании. Порой дело до шантажа доходило, и, если честно, он даже меня в тупик зажимал. Но всё это пустяки по сравнению с тем, что произошло за несколько месяцев перед их переездом, — прежде чем продолжить, Хван промочил горло выпивкой, будто набираясь храбрости. — Убийство. Несчастный случай и только, но без свидетелей. После этого он перестал со мной общаться. Не знаю, когда именно он изменился и что его заставило одуматься, но я рад, что теперь он в норме.       — Так вот почему он ничего мне не рассказывал. И всё же он мог довериться мне, так почему.       — Эй, не наглей. Он и так тебе доверяет, но порой есть вещи, которые даже самым близким и дорогим тебе людям не можешь и не хочешь рассказывать. И не важно: поймут они тебя или нет, примут или отвергнут. Я просто застал этот момент его жизни, вот и в курсе, сам бы он никогда со мной не поделился такими подробностями. Даже не думай поднимать эту тему с ним, понятно?       — Да, прости. Я понял.       Слышится щелчок пальцев — и вот перед Джисоном сидит уже не Хёнджин, а…       — Лино?       — У-у, да ты уже перепил. Давай-ка в постельку и баиньки.       Поднявшись, Хёнджин помогает встать на ноги Джисону, ведя его на второй этаж. Как жаль, что Похоть не мог использовать свои силы, чтобы дотащить пьянчугу до комнаты без особых усилий, а иначе бы он не стал мучаться со смеющимся сосудом, что еле ногами передвигал на ступенях.       — Э-эй, Хван Хёнджин, ты меня слушаешь?       — Да-да, я тебя прекрасно слышу и слушаю. Поднимай уже ногу, ты не лёгкий, знаешь ли.       Добравшись до комнаты, Хан тут же завалился на кровать, чуть посмеявшись. Его веки слипаются в желании очутиться в царстве снов, но слышится очередной щелчок — и теперь рядом с кроватью стоит он. Минхо. Почему-то в точной такой же одежде, в которой был сам Хван, но эта мелочь меркнет, стоит греху заговорить голосом Ли.       — Засыпай, ты слишком много выпил, — Хван собирается уйти, но тут его хватают за руку, останавливая.       — Постой… Ты ведь не Лино, да?       Хёнджин не то что удивлён, а скорее шокирован таким заявлением. Насколько же этот сосуд зависел от Гордыни, что мог отличить ненастоящего Ли от настоящего, даже будучи под пеленой алкоголя. Но каковы ни были бы причины, Похоть должен выполнить поручение брата.       — Верно, но ты можешь представить, что я — это он.       Джисон в самом деле видит перед собой Лино и слышит его голос, но понимает, что перед ним находится не он. Только вот следующие слова помогают погрузиться ему в эту иллюзию, позволяя поверить в то, словно перед ним сейчас и правда находится его Ли.       Неотрывно смотря на, казалось бы, Минхо, младший чувствует невесомое прикосновение к своему лицу, отчего сразу вздрагивает, точно маленький напуганный зверёк. Проведя большим пальцем по щеке Джисона, грех стирает с его лица проступившие слёзы.       — Не плачь, Хан-и. Мне больно видеть твои слёзы.       Такое ласковое и в тоже время почему-то родное прикосновение, что наполнено искренними чувствами, заставляет Хана поджать губы в желании сдержать новые подступившие слёзы. Мягко улыбнувшись, Лино наклоняется к лицу сосуда, утягивая Джисона в неторопливый и нежный поцелуй, осторожно сминая его губы, словно готовясь в любую секунду встретить сопротивление. Но Хан не сопротивляется, наоборот, подаётся вперёд, без слов говоря «да». Может, перед ним находился и не Ли, но Хан просто нуждался в его внимании и тепле, которое он сейчас с удовольствием получал.       Руки шатена бережно скользят от ладоней до шеи младшего, отгоняя последние остатки неуверенности Хана в том, что рядом с ним находится кто-то другой, но точно не Лино. Что бы сегодня ночью ни произошло, Джисон постарается насладиться и запомнить эти родные прикосновения, после чего похоронит воспоминание глубоко внутри себя, наполнив их заполняющей его тьмой.

***

      Сжимая руками покрывало, Хан вздрагивает от каждого поцелуя Минхо, которыми старший усыпает его вдоль позвоночника, оставляя приятное теплое от обжигающего дыхания чувство. На любое прикосновение Лино тело брюнета реагирует табуном мурашек, что щекочут его и без того перевозбуждённое тело. Пускай сейчас Джисон растворяется в своих чувствах и этом моменте, внутри он сгорает от стыда из-за всего происходящего. Подумать только: чем он сейчас занимается с тем, кто является для него другом в течение восьми лет. Только вот весь стыд испаряется, как только он чувствует приятно покалывающее чувство внизу живота, из-за чего прогибается в пояснице. С уст срывается томный стон, который награждается пылким поцелуем в ухо в сопровождении не менее жаркого выдоха. Уткнувшись лицом в постель, младший протяжно постанывает, стыдясь звуков, которые сам же и выдаёт. А порок получает одно наслаждение от происходящего.       Сейчас их телам ничего не мешает слиться воедино, чутко чувствуя друг друга. Каждое движение бёдер старшего сопровождается приятным вздрагиванием и характерными звуками, и как хорошо, что они занимаются этим на кровати, ведь ноги Хана точно ватные, наполняющие тело своего хозяина лёгкостью. Минхо двигается не спеша, зная, что это первый раз для Джисона, оттого толчки в самое нутро как слабый удар током, что сопровождаются нежными прикосновениями и поцелуями, которыми Лино покрывает тело Джисона. Поразительно, каким чувствительным брюнет стал в руках Ли, что ловко изучают его тело, словно виртуозный пианист, знающий своё дело.       В желании увидеть лицо сосуда, шатен меняет их позу, отчего Джисон смущается, рефлекторно повернув голову в сторону, лишь бы не встречаться взглядом с Лино. Но как только до ушей доносится томное «Посмотри на меня, Хан-и», младший робко переводит взгляд на лицо Минхо. Теперь он видит, как подрагивают губы старшего, слышит его прерывистое дыхание, замечает взгляд, наполненный страстью и желанием. Резкий толчок заставляет его прогнуться, выпуская наружу очередной стон, что вызывает улыбку на лице Ли. Сейчас для Хана это всё было желанным и оттого сокровенным.       Оба вспотевшие и разгорячённые, каждый из них чувствует приятное сокращение мышц и слушает яркие постанывания друг друга. Им хорошо друг с другом, и это главное, но всё же Хан понимает, что вскоре этому моменту придёт конец, ведь рано или поздно им придётся остановиться. Словно желая навеки запечатлеть в своей памяти эти с наслаждением проведённые часы, младший ближе прижимается к вздымающейся груди Лино, впиваясь своими зубами ему в шею, отчего до ушей доносится характерное данному действию шипение вперемешку со стоном. Но шатен не против. Он не возражает, позволяя Джисону осуществить задуманное.       Укус — это не бессмысленное желание впиться своими зубами в плоть партнёра. Нет. Укус — это нечто таинственное. Саднящая боль с приятным чувством облегчения после него, что закрепляет твои чувства на теле твоего возлюбленного. Укус — это след, что является твоей личной подписью на родном теле, частичка того тебя, что заявляет всем, что этот человек только твой. И в момент их кульминации Хан думает только об этом укусе, что красным следом красуется на шее Минхо.       Пускай на одну ночь, но он только его.

***

      Открыв глаза, Хан сонливо смотрит в потолок, ещё какое-то время пытаясь прийти в себя после столь крепкого сна. Лишь спустя несколько минут он наконец садится на край кровати, не сразу заметив то, что находится отнюдь не в гостиной, где выпивал вместе с Хёнджином. Осмотревшись повнимательнее, до него доходит, что он находится в комнате Минхо, и в этот самый момент брюнета накрывает волной множеством противоречивых эмоций, среди которых сильнее всего выделяется паника. Неужели вчера он в самом деле занялся этим с другом? Но постепенно к нему стали возвращаться воспоминания — и вот паника сменилась ужасом.       — Уже проснулся? — в комнату заходит Хван с подносом, на котором стояли две кружки, от каждой клубком исходил пар. — Я сделал кофе, надеюсь, ты его пьёшь?       — Вчера ночью, мы…       — Переспали. Да, всё верно, тебе это не приснилось. Но давай кое-что проясним: ты на это пошёл, потому что хотел внимания Хо, а я пошёл на это, потому что захотел. Считай, перепихон на одну ночь и всё.       Джисон теряется от таких слов, но быстро его начинают переполнять негативные эмоции. Но стоило ему увидеть след от укуса на шее Хёнджина, как тело покинули все силы. Укус, что предназначался для Лино, по итогу достался его другу из штатов.       — Ты же знал, что мне нравится Лино. Зачем ты воспользовался мной?       — Я? Воспользовался тобой? Ты и сам был не против переспать, не делай меня виноватым. Тем более это Вегас, малыш. Ожидать сердечных поступков от живущих тут людей — глупо. Я захотел переспать с тобой, я переспал. Если бы ты был против, я бы и пальцем тебя не тронул.       — Я думал, что это Лино!       — Так в этом только твоя вина, что ты увидел во мне Хо. Просто расслабься, подумаешь, переспали разок. На вот, лучше выпей кофе, скоро Лино вернётся, — Похоть ставит кружку с кофе на прикроватную тумбу, собираясь уйти из комнаты. — А, и приведи себя в порядок. Выглядишь просто ужасно.       Как только дверь закрывается, слышится громкий звук разбитого стекла, отчего уголки губ Блуда ползут вверх, пока он с удовольствием попивает кофеёк, спускаясь вниз. И вот перед ним уже стоял Минхо, не отрывая взгляда от следа на шее:       — Твой сосуд постарался. Неприятно, знаешь ли.       — Потом поговорим, а сейчас лучше скройся.       — Ты как всегда, — хмыкнув, грех Похоти испараяется в воздухе, пока Ли зарывается рукой в волосы, устало вздыхая.       Спустившись вниз на первый этаж, Джисон сразу проходит на кухню, ведь именно оттуда доносится приятный аромат чего-то вкусного. Но как только он видит сидящего за столом и завтракающего Лино, то сразу замирает в немом шоке.       — Ты чего застыл как вкопанный? — спрашивает Ли, вставая из-за стола, чтобы сделать чай Хану. — Садись давай да завтракай, если уже умылся.       — А, да, — Хан проходит к столу и усаживается напротив друга, не отрывая от него взгляда: — Лино, твоё лицо…       — Я ведь говорил, — начал старший, возвращаясь на своё место после того, как на столе перед Джисоном была поставлена тарелка с испечёнными блинчиками и кружкой чая, — что Хёнджин придурок.