Memento peccatorum

      Опустив ложку, Лино смотрит на друга:       — Хан, полетели со мной в Штаты.       — Что?       — Я говорю, полетели со мной в Штаты.       — Нет, — отрезал брюнет.       — Почему нет?       — Лино, а что мне там делать? Мешаться тебе? Тут мои родители, моя работа и… Юми.       — Джисон, — Хан вздрагивает, ведь Лино редко обращался к нему по имени, — я хочу забрать тебя с собой, потому что боюсь потерять. Раз ты даже от родителей закрылся, я не смогу оставить тебя и как ни в чём не бывало вернуться назад, зная, что с тобой происходит. Поэтому, пожалуйста, полетели со мной. Тебе сейчас не помешает смена обстановки.       — Ну а как же работа?       — Напиши заявление на отпуск и всё. Побудешь вместе со мной в новом окружении какое-то время, после чего вернёшься назад уже другим человеком. Хан, у меня сердце болит от того, как ты себя губишь.       Джисон хочет возразить, но стоит Минхо посмотреть на всё ещё не зажившую до конца царапину на шее, как Хан тут же прикрывает её ладонью, отводя взгляд в сторону.       — Я понимаю, что тебе не хочется никуда лететь и даже что-либо делать, а работа является простым оправданием. Но ты будешь вместе со мной, я буду рядом и не оставлю тебя. Прошу, позволь мне помочь тебе пережить это нелёгкое время.       Обняв себя, заметно съёжившись, Джисон пытался отгородиться от этого разговора невидимой стеной. Черты лица напряглись: нахмуренный лоб, поджатые губы и бегающий по полу взгляд. Он понимает, что Минхо хочет помочь ему, но не уверен, что хочет принимать эту помощь именно от него.       "Достал", — Ли поднимается из-за стола и, подойдя к Хану, берёт его за руки, опускаясь на корточки перед ним:       — Хан-и, ты думаешь, Юми хотела бы видеть тебя таким убитым? Нет. Поэтому перестань держаться за неё и начни жить дальше.       Джисон продолжал молчать, так и не смотря на друга, но когда губы раскрываются в решимости дать ответ, на кухню входит женщина, положив руку себе на грудь. Как итог: Хан просто проглотил ответ.       — Боже, мальчики, у вас что-то произошло?       — Нет, тётушка, — поднявшись, шатен мягко улыбается, — ничего такого, просто поговорили о своём.       — Ну ладненько. Минхо, хочешь чай с печеньем?       — Не отказался бы. Тётушка всегда вкусно готовит, что я порой считаю вас своей матерью.       — Ой, да брось. Я всегда рада угостить тебя чем-нибудь вкусненьким, — женщина подходит к кухонному гарнитуру и, открыв ящик, озадаченно вздыхает: — Странно, я точно помню, что покупала муку.       — Тётушка, чего-то не хватает для печенья?       — А, мука, кажется, закончилась. Надо бы купить, да и заодно чай с какими-нибудь конфетами.       — Тогда давайте я схожу в магазин вместе с Ханом, заодно прогуляется.       — Лино, я, — Джисон собирался возразить насчёт прогулки, но замолкает, стоит ему увидеть улыбку друга, что излучает тепло, — пойду переоденусь, — он завершает предложение, устало поднимаясь на ноги.

***

      Идя по улице из магазина, Лино предлагает Джисону заглянуть на детскую площадку, чтобы немного покататься на качелях, как это было раньше в школьные годы. Хану хотелось поскорее вернуться домой, но он не стал противиться, следуя за другом.       — Лино, твои следы от… — брюнет закусывает нижнюю губу, сильнее сжимая цепи, за которые держался.       — Следы? — Ли непонимающе смотрит на младшего и, когда ловит его взгляд на своей шее, прикасается к ней рукой: — А, ты про эти следы. Я замазал их тональным кремом, чтобы у твоих родителей не появилось вопросов. Хах, мне было так стыдно находиться в магазине косметики. Казалось, что меня там все обсуждали.       — Мне жаль.       Видя такое жалкое состояние парня, Минхо тяжело вздыхает, что заставляет Хана вздрогнуть:       — Было неприятно. И я говорю не о том, что ты ударил меня и пытался задушить. Я о том, что ты подозревал меня в чём-то нехорошем. Мне было очень больно от твоих слов, но я понимаю, что в тот момент ты был под воздействием эмоций, — осторожно, чтобы не упасть с качели, наклонившись вперёд, Ли смотрит в лицо Джисона, мягко улыбнувшись ему. — Хан-и, что бы ни происходило, я всё равно буду на твоей стороне. Так что перестань корить себя за случившееся. В конце концов, ты не можешь быть виноват во всём, что происходит.       — И всё же моя безответственность послужила началом всех этих событий.       Выпрямившись, Лино начал немного покачиваться, при этом не отрываясь ногами от земли:       — Это не безответственность, а ошибка, которую мы оба совершили. Но ошибаться нормально, хоть порой мы можем страдать после этого. Просто я думаю, что всё идёт своим чередом.       — Что ты имеешь в виду?       — Это просто моё мнение, но я думаю, что, даже встреть ты Юми в тот день, ничего бы не изменилось. Для каждого человека отведено своё время, и, когда оно подходит к концу, как бы мы ни старались и какими бы ни были условия, мы не сможем изменить то, что должно случиться.       — Но Господин Пак…       Джисон не успевает договорить, ведь его сразу перебивает Лино, понимая, что собирался сказать брюнет:       — Господин Пак обвинил тебя лишь потому, что он тоже поддался эмоциям. Когда я отдавал ему вещи Юми, я заметил, что он искал тебя наполненным сожалением взглядом. Хоть он и не хотел с тобой видеться, всё же он надеялся, что ты будешь там. Господин Пак — родитель, и ему надо кого-то винить в смерти своей дочери, хоть это и неправильно. Я ведь говорил тебе, что в смерти близких нам людей всегда выгодно найти крайнего и сделать его виноватым.       — Ты изменился.       — В самом деле? — но ответа не последовало. — И как именно я изменился?       — В школе ты был тихим и сдержанным. Даже скорее отрешённым. В то время именно я тебя всегда успокаивал и поддерживал. Тогда я считал нужным защищать тебя от всего плохого, а когда погибли твои родители, я принял решение всегда быть рядом.       — Так вот каким я был в твоих глазах, — легко хмыкнув, Ли прикрыл веки. — Спасибо, что оберегал меня.       — Это я должен говорить тебе спасибо за то, что ты появился в моей жизни.       Лино начинает слабо смеяться, что вызывает облегчённую улыбку на лице Джисона.       — Ты наконец-то улыбаешься.       Хан смотрит на друга, но тот в свою очередь глядит на ночное небо, всё так же продолжая покачиваться:       — Откуда у тебя шрам?       — М? — остановившись, Минхо смотрит на правую ладонь, где красуется затянувшийся шрам, но в итоге парирует: — Откуда узнал про него?       — Когда ты меня взял за руки на кухне, я почувствовал какую-то неровность на твоей ладони. Затем в магазине увидел шрам, когда ты расплачивался с продавцом.       — Вот как.       — Так откуда он? — в ожидании ответа Хан незаметно для себя начинает немного покачиваться на качели. — Выглядит старым, но его точно у тебя не было.       — Боюсь, ты мне не поверишь, если я тебе расскажу.       — Почему это?       — Потому что эта история звучит как бред сумасшедшего, и ты можешь посчитать, словно я смеюсь над тобой, — Ли смотрит себе под ноги, грустно улыбнувшись из-за сказанных собою слов.       — Что бы ты ни сказал, я поверю тебе. Честно.       Призадумавшись, Минхо смотрит поначалу на друга, а после снова на вечернее небо, что постепенно покрывается россыпью звёзд:       — Я столкнулся с чем-то необъяснимым. Потусторонним, — помолчав, он заканчивает: — Я встретился со смертным грехом.       — Чего?       Издав лёгкий смешок, что наполнен печалью, старший смотрит на напротив сидящего друга:       — Когда в больнице ты потерял сознание и тебя положили в палату, я остался с тобой. И именно тогда я встретился с одним из семи грехов. Вначале я подумал, что это какой-то твой знакомый, что пришёл навестить тебя. Но внезапно я оказался в непроглядной тьме, где даже рук своих видно не было. А потом увидел того самого, — шатен осёкся в желании сказать «человека», но понял, что это словно будет неуместно, — существа, стоящего передо мной. Меня тогда охватил такой ужас, что я даже сказать ничего не мог, просто таращился на него, как идиот, и всё. А он в тот момент что-то говорил про осквернение моей души и про её уничтожение. Я даже толком не запомнил его слов. А когда очнулся, у меня уже был этот шрам, — он прекращает говорить, сжав в руках цепи, после чего обеспокоенно глядит на друга: — Звучит ведь как бред, да?       Хан не спешит с ответом, немного подождав:       — Да, но я тебе верю.       — В самом деле? — удивляется старший.       — Конечно же, — "…нет".       Минхо облегчённо выдыхает:       — Спасибо, что поверил мне. Я боялся, что ты посчитаешь меня сумасшедшим или вовсе, словно я решил поиздеваться над тобой.       — Я бы никогда так не подумал о тебе.       "Каков лжец", — подняв взгляд карих очей в небо, Ли довольно улыбается:       — Верно, ты не такой человек, — поднявшись, Лино подходит к другу, протянув ему руку со шрамом: — Пойдём, пора возвращаться, если хотим ещё поесть печенья.       Посмотрев на шрам, Джисон берётся за протянутую руку, поднимаясь с качели:       — Да, ты прав. Нам и правда уже пора возвращаться.

***

      Снова непроглядная тьма, что заставляет Джисона напрячься. Неужели он опять должен видеть тот кошмар, что ему снился во время пребывания в больнице? Он просто не выдержит этого во второй раз.       Издалека раздаются непонятные звуки, что напоминают шаги. И в самом деле. Кто-то или что-то направлялось к Хану размеренным шагом. Тело одолела дрожь, дыхание сбилось, мысли спутались. Надо бежать, но куда? Всюду тьма. А тем временем шаги приближались и вместе с ними к брюнету приближалась фигура, которую он теперь мог заметить.       Кажется, это был человек. Этого хватило, чтобы взять себя в руки, продолжив уверенно стоять на месте. Как только фигура подошла ближе, Джисон смог рассмотреть этого человека. Одетый в белую рубашку и чёрные брюки, ноги его остаются босыми. Поверх рубашки, верхние пуговицы которой расстёгнуты и обнажают острые ключицы, красуется портупея, что подчёркивает стройную талию незнакомца. И казалось бы, с виду это правда самый обычный человек, если бы не какие-то твари, которые передвигались по его рукам. Точнее, по телу в целом. Рукава рубашки были закатаны до локтей, отчего хорошо видно, как эти создания перемещаются по рукам и другим открытым участкам тела незнакомца. Хотя тут пугало скорее то, что эти существа как будто нарисованы. Точно ожившие татуировки, любопытно изучающие тело своего хозяина.       Стоило незнакомцу остановиться на расстоянии чуть больше вытянутой руки, Хан смог более детально рассмотреть не только непонятных тварей и одежду, но и само лицо. Утончённые черты лица, белая, будто фарфор, кожа, пухлые губы с выделяющимся алым оттенком, ровный нос, миндалевидные глаза, что обрамляют густые ресницы, над которыми находятся такие же густые, но ухоженные брови. Нижние веки подведены золотистой подводкой, в то время пока по самому лицу и шее продолжают ползают эти существа со змеевидными туловищами и множеством лапок. Радужка глаз крайне необычного, но завораживающего цвета золота, от которой исходит некое сияние, будто драгоценный камень на свету. А ещё эта тёмная аура, что вьётся вокруг незнакомца, словно питомец рядом с хозяином.       Поначалу Джисон чувствует себя некомфортно, но присмотревшись повнимательнее, его накатывает чувство смущения, о чём сразу даёт знать румянец на щеках. Отведя взгляд в сторону, Хан пытается привести свои мысли в порядок, после чего прокашлявшись, неловко улыбается, всё же посмотрев на стоящего перед ним Минхо.       — Не ожидал тебя тут увидеть. Даже как-то странно, что мне приснился именно ты.       — Отчего же это странно? — тон голоса настолько холодный, что заставляет внутренности Джисона сжаться от дискомфорта.       — Ну… Это первый раз, когда ты мне снишься. Ещё и выглядишь так… Необычно…       — Это можно считать комплиментом?       Но Джисон замялся, ничего не ответив.       — Что за жалкое зрелище.       — А? — брюнет смотрит на друга, ощутив, что что-то не так, отчего делает несколько шагов назад. — Ты не Минхо. Кто ты?       — Тот, кто не так давно навестил твоего друга.       — О чём…       — Заткнись, — не закончив предложение, Хан хватается за горло, ощущая невыносимое жжение. — Знаешь, это поразительно. Твой друг поделился с тобой тем, что его беспокоило, а ты даже не поверил ему, при этом наврав в лицо об обратном. Больше всего интересно то, что этот твой так называемый друг смиренно проглатывает все поступки, которые ты вытворяешь. А ведь твоя душа начала гнить ещё с того момента, как он перевёлся в твой класс. Знаешь, откуда я это знаю? — помолчав, грех продолжает: — Я вижу души, и твоя настолько грязна, что даже мне противно смотреть на неё.       Встав за спиной человека, порок кладёт руку ему на плечо, с которой сразу сползает несколько существ, перебираясь на кожу Джисона. Обогнув Хана, Гордыня встаёт перед ним, наблюдая за исказившимся в гримасе ужаса и боли выражении лица. В конце концов для брюнета боль настолько невыносима, что он более не в состоянии стоять на своих двух, валится на колени.       — Это мои помощники, — начинает Гордыня. — Я их не ощущаю на своём теле, но вот для других их передвижение сравнимо с разрыванием кожи на части раскалённым железом. Правда, они нечто?       Никакого ответа. Хан не может издать и звука, при этом желая кричать настолько громко, чтобы наконец проснуться от очередного кошмара.       — Твой друг тебе ведь рассказал о том, что я собираюсь осквернить его душу. Подумав, я решил заняться твоей душой, ведь она уже и так наполовину черна.       Неотрывно наблюдая за парнем, в его глазах нечисть видит ненависть, что предназначалась для него. Стоит до ушей греха донестись скрежету зубов, Гордыня резко замахивается и ударяет Джисона ногой по лицу, отчего брюнет полностью падает на пол. Ещё несколько ударов ногой по лицу и животу с нечеловеческой силой, как теперь Хан лежал в луже крови, выхаркивая её вместе с густками крови.       — Возрадуйся, ведь отныне ты займёшь место моего сосуда и тем самым спасёшь своего друга. Так что просто жди своей участи.       "Убью".       — Ха! Что я слышу, — подойдя к Хану, Гордыня встаёт на одно колено, схватив брюнета за подбородок: — Ты? Убьёшь меня? А силёнок-то хватит? Ты лишь жалкий человек, который ничего не сможет предпринять против греха. Ты бесполезен, смирись.       "Обязательно убью!"       — Интересно, — раздаётся смешок, что эхом распространяется по непроглядной тьме. — Если хочешь убить меня, тогда тебе придётся как следует постараться. Попробуй для начала спасти свою шкуру разобравшись с…       "Что?"       — Ты ведь это знал, разве нет?       "Заткнись, ублюдок! Ты врёшь!"       — Кажется, ты забываешься, наглое отродье.       Неприятный звук хруста — и Хан тут же раскрывает веки, в спешке поднимаясь с кровати и подбегая к зеркалу в своей комнате, чтобы рассмотреть шею, которую ему точно сломали. По крайней мере во сне. Выдохнув с облегчением, он смотрит на свою постель, что потемнела в некоторых местах из-за холодного пота, коим был сейчас покрыт брюнет. Вспомнив о словах греха, взгляд опускается на правую ладонь, на которой появился тот самый шрам.       "Лино!"       Выскочив из своей комнаты, парень тут же врывается в соседнюю, где спит его друг. Ну, или точнее, спал, ведь из-за шума проснулся, удивлённо глядя на младшего.       — Хан?       — Лино, покажи мне свою руку!       — Что? Зачем?       Джисон преодолевает небольшое расстояние и, схватив старшего за правую руку, судорожно пытается отыскать шрам, которого теперь не было.       Свалившись на колени рядом с кроватью, Хан начинает тяжело дышать, пытаясь переварить и принять то, что с ним только что произошло. Минхо в это время опускается на пол рядом с другом, обеспокоенно глядя на него.       — Тебе кошмар приснился?       — Лино, помнишь, ты мне рассказывал про шрам на ладони.       — О каком шраме ты говоришь?       Брюнет смотрит на Ли так, словно тот сейчас издевается над ним, но по озадаченному выражению лица Хан понимает, что Минхо в самом деле не понимает, о чём сейчас говорит его друг.       "Неужели он всё забыл? Нет. У Лино очень хорошая память. Но тогда что? У него точно был это шрам, и он точно рассказывал мне про… Неужели его заставили забыть? Если это в самом деле так, тогда это объяснило бы отсутствие шрама у него, появление его у меня, да и всё то, что произошло сейчас во сне."       — Хан, я что, со стенкой разговариваю? Что произошло, ты объяснишь мне наконец или нет?       — Я согласен.       — На что ты там ещё согласен?       Джисон глядит на друга, а в его взгляде так и горит уверенность в принятом решении:       — Я согласен улететь вместе с тобой в Америку.       — Да что с тобой происходит, в конце-то концов? Почему ты так резко передумал?       — Просто я… — взгляд цепляется за открытый участок кожи, где младший видит те самые острые ключицы, отчего сразу же поворачивает голову в сторону, покраснев. — Просто подумал, что ты прав и мне стоит сменить обстановку.       — Это ещё что за реакция такая?       — Мне просто стало плохо! — выждав небольшую паузу, Хан поднимается с пола. — Я пойду в ванную.       — Мне сходить с тобой?       — Нет. Я просто умоюсь, после чего сразу вернусь в постель. Ты тоже ложись.       Направившись в сторону выхода, он останавливается у двери из-за оклика Минхо.       — Хан. Я рад, что ты принял верное решение.       — Я тоже…       Как только парень закрывает за собой дверь, Лино равнодушно смотрит на неё, пересаживаясь с пола на край постели.       "Алчность".       — Звал?       "Всё готово?"       — Да, я сделал всё, как ты ранее просил. Он уже готов.       "Отлично. Теперь мне надо, чтобы ты проследил за Унынием".       — Минхо, ты не доверяешь Сынмину?       "Просто проследи за ним, чтобы он не сбежал, пока я буду находиться рядом с сосудом".       — Я тебя понял.