По дороге с тьмой

      Первым делом после того, как уехал Никон, Корнелий решил сосредоточиться исключительно на исследовании, чтобы, не дай Дьявол, начать скучать по повелителю. Скучать по нему — значит ждать его возвращения. А после возвращения неминуемая встреча с его племянниками от прошлого брака. Внезапные мысли никуда так и не исчезли: а будет ли считаться знакомство с Актина как выход на новый уровень отношений? Корнелий сжал зубы, потирая глаза, лёжа на спине в постели. Без Никона он позволил себе спать лишь в нижнем белье без рубахи.       Одним утром, перебирая в памяти все прошедшие беседы, Корнелий без сожалений отрезал одну треть своих длинных волос, которые были до копчика, немного криво и рвано. Теперь он редко делал хвост. Он больше не ассоциировал себя с тем самым маленьким мальчиком, который боялся и шагу ступить в коридоре Кастро. Теперь всё становилось немного иначе.       Корнелий уже самостоятельно осмелился просить к нему в комнату завтрак, чтобы не тратить своё время. Благо после того, как Никон открыто заявил о своём истинном, слуги без вопросов выполняли просьбы. Молча. Без каких либо обращений. И Корнелия это устраивало, хоть и понятно было: в данный момент он являлся маргиналом. Но даже так Корнелий не боялся при посторонних вернуться в покои. Раньше же приходилось скрываться.       Обычно Корнелий просил только две булочки с фруктовым джемом. И чай. Никакого кофе. В одиночестве он позволял себе зависать в своих мыслях, причём вечно, когда сидел, расслаблялся и разваливался на стуле, занимая больше пространства. Теперь-то большинство демонов не смотрели на него, отворачиваясь при встрече в коридоре. Он прекрасно понимал, в чем дело: совершенно не было понятно отношение повелителя к нему. А вдруг любой косой взгляд будет караться?       Однако находились и те, кто открыто и с неким видным отвращением позволяли себе взглянуть на избранника Никона. Корнелию хотелось скорежиться, показать язык, но он держал лицо, криво улыбаясь. Он здоровался с верховными магами, с которыми был близко знаком его отец. Чтобы они не думали, что он лишь питомец на поводке.       В прошлые месяца Корнелий точно бы поселился в своей лаборатории, но сейчас он прекрасно чувствовал себя уже в покоях. Теперь и в его тоже. Уже в лаборатории он привычно дожидался Эллиа, сидя за столом и ничего не делая. Идеи уже практически иссякли без полноценных экспериментов, а голова была каждый раз забита ворохом ненужных мыслей.       Эллиа всегда со стуком и осторожностью входил в помещение, и сейчас не случилось исключения. Вдвоём они каждый день обсуждали различные гипотезы и факты, чтобы просто узнать что-то новое о науке или друг про друга. Единственное, о чем сразу рассказал Эллиа, был его рассказ о том, как он жил, будучи из класса почитаемых учёных. Было видно, что он тосковал по своей Родине, но при этом он больше тянулся к демонической культуре, с энтузиазмом уча местный язык, развивая своё умение. Однако он так и не рассказал, у кого он начинал учить иностранный язык, кто помог ему переплыть границу.       Водя большим пальцем по ожерелью, Корнелий всё еще думал о порталах, что он видел в Кэнтро.       — Да, я всегда интересовался их структурой, но нет возможности хоть глазком увидеть, — Эллиа что-то записывал в свою книжечку, а после глянул на Корнелия. — А ты не можешь-       — Нет! — воскликнул Корнелий, закусив губу и замотав головой. Он резко повернулся всем телом к Эллиа. — Это только с Никоном, — Корнелий не стал добавлять «или с Мэри», чтобы его не заставили к ней обращаться. — У меня нет никакой власти. Я буду господином только после свадьбы. А у стражи точно возникнут вопросы, когда мы с тобой туда заявимся.       Эллиа долго смотрел на Корнелия, стуча пальцами по обложке книжки и, прищурившись, все-таки спросил:       — А госпожа Мэри?       — О Дьявол! Я же специально о ней не упомянул.       — Вы всё равно будете в будущем родственниками. Налаживай контакты.       — Да ты не первый с такими нравоучениями, — проворчал Корнелий, потирая глаза.       — Её точно заинтересует всё, что связано с лунитами.       Корнелий ещё долго причитал, отказываясь от данной затеи, но, к сожалению, и ему самому требовалось рассмотреть порталы. Ещё для вида бурча, он все-таки согласился, с замиранием сердца касаясь лунного проводника. И он мысленно почувствовал ответ: «Я в своих покоях».       Корнелий не знал, хорошо ли это или плохо, но он поплелся к Мэри, и за ним шёл Эллиа, не торопя, просто, послушно копируя темп ходьбы. Дойдя до нужного крыла, он постучал в дверь, задерживая дыхание. На пороге оказалась Мэри в лёгкой, полупрозрачной рубашке. Белый верх, чёрный низ.       — Нам нужно поговорить, — начал Корнелий.       — Не повторяйся, ты уже так сказал, когда обратился ко мне. Скажи «спасибо», что я вообще позволила тебе зайти, — отмахнулась Мэри.       Эллиа удивлённо глянул на Корнелия, а потом перехватил инициативу в свои руки:       — Мы по поводу лунитов. То есть лунных камней.       И Мэри рывком затащила парней внутрь, захлопнув дверь. Любой другой демон испугался бы такого резкого движения, но демоница, которая сидела на диване, даже не дёрнулась, лениво подняв взгляд от книги на Мэри и нахмурившись. Та улыбнулась, указывая на неё ладонью.       По одежде данной особы Корнелий узнал в ней военную элиту.       — Это Эпайлион, моя личная генералша, — быстро проговорила Мэри, а названная Эпайлион лениво встала и подошла к ним.       Корнелий сглотнул: он сразу не заметил, какой крупной оказалась Эпайлион. Слегка ниже Мэри (сама же Мэри была ниже Никона на полголовы), широкоплечая, а официальный военный мундир придавал еще больше объема. Не сказать, что Мэри была хрупкой, наоборот, у неё было спортивное телосложение с накаченными мышцами, но её протеже выглядела… устрашающе. Белая кожа, белые волосы и коротко постриженные виски.       Мэри отправила парней на диван, а Эпайлион встала вплотную к ней, касаясь носом её щеки, и прошептала:       — Опять, моя дорогая, суешь свой нос в опасные дела? Брат-то твой тоже был против.       Мэри внезапно рассмеялась:       — У меня всё всегда под контролем.       — Не всегда.       Мэри лизнула в нос Эпайлион, а та вздрогнула, покачав головой. Было видно: она явно недовольна, но сделать ничего не могла. Корнелий ощущал, что увидел что-то личное, но от шока не мог отвести глаз. Хоть и Эпайлион, видимо, была девушкой Мэри, та всё ещё была её госпожой.       Вздыхая, Эпайлион вышла, а Эллиа повернул голову Корнелия к себе, как только Мэри обратила на них внимание. Она села на кресло напротив, беря в руки печенье со стола и хрустя им. Эллиа встрепенулся, понимая, что это был его шанс на получение разрешения.       — Корнелий обнаружил, что портал в Кэнтро работает на лунитах, то есть на лунных камнях, и данные исследования могут продвинуть наш процесс изучения.       Мэри сжала губы, переводя взгляд с дракона на демона. Потом она поцокала языком, рассуждая:       — Никон рассказал мне, что ты, Корнелий, уже нашёл себе помощника, но чтобы он за тебя говорил? — лёгкая издёвка.       Корнелий зафырчал:       — Для насмешек надо мной есть тот же самый Никон, а от тебя мне хотелось бы получить помощи. Никто не должен узнать об этом изучении.       — Были бы вы демонами тьмы, — вздохнула Мэри.       — Но мы не демоны тьмы, — кисло ответил Корнелий.       — Но вы не демоны тьмы, — повторила Мэри, беря новое печенье. — Сегодня в десять вечера подходите к первому повороту у порталов. Корнелий, ты знаешь, где это.       — Да.       — Это было утвердительное предложение, — процедила Мэри, смотря на недовольное лицо Корнелия. — Дальше я разберусь.       — Спасибо, — улыбнулся Эллиа, пихнув Корнелия локтем в бок.       — Рано еще, — все-таки проворчал тот, схватив друга за руку. — Мы придем.       — Теперь-то да, нет выбора у вас, сами попросили, — пожала плечами Мэри.       Корнелий кивнул и вышел из комнаты.       — Удивительно: у госпожи есть девушка, хотя ее возлюбленный погиб позже Акреоса, если я не ошибся в произношении имени умершего мужа повелителя, — заговорил Эллиа.       Корнелий не стал его поправлять, зная, как тяжело произносить некоторые имена демонов драконам. Однако он понял, что таким образом Элллиа вообще не старался задеть Мэри, нет, наоборот, это был прозрачный намек в сторону отношений Никона и Корнелия, словно им стоило ускориться.       Корнелий вздохнул, уходя прочь, надеясь, что Никон потом не заинтересуется их маленьким походом туда, куда не следует. До назначенного времени парни провели время за чтением научных книг, скорее просто ради дружеской посиделки: Корнелия уж очень интересовала драконья культура, но сам Эллиа особо не трепался о своей родине, умело уходя от вопросов. Корнелию пришлось смириться.       Чуть раньше десяти вечера парни были на месте, стоя у стенки и пытаясь не попадаться никому на глаза.       — Ничто так не сближает, как нарушение правил и законов, — весело заметил Эллиа.       — Мы пользуемся услугой госпожи, это разрешено, и ничего мы не нарушаем так-то, — прошипел Корнелий.       — Луниты запрещены к изучению.       Корнелий нахмурился, желая спросить, но тут из тени вышла Мэри, положив руки на плечи парней. Тот вздрогнул, а Эллиа произнес, глянув на часы на своей руке:       — Ровно.       — Конечно, в отличие от брата я пунктуальна, — усмехнулась Мэри, осклабившись. — Стража отошла, пошли.       Корнелий мог бы возразить по поводу Никона, однако не стал влезать в перепалки сестры и брата.       Втроем они дошли до портала в своем Кастро. Эллиа сразу же бросился к нему, осматривая по краям, а Корнелий не мог отвести глаз от лунита. Мэри же элегантно рассматривала свои когти. Корнелий повернулся к ней лицом, обратив внимание на ногти, ужаснувшись про себя: у Никона раньше были такие же, но после того, как он стал жить вместе с истинным, подровнял их до более приятного и мягкого вида.       — Посеребренное зеркало с серебряными рамками и лунитами, — рассуждал вслух Эллиа.       — У ожерелья тоже серебро, но Никон этого не подтвердил.       — Так это серебро? — вдруг вклинилась в разговор Мэри. — От него исходит магия тьмы.       — Откуда ты знаешь?       — Никон как-то вместе со мной таскал дневник.       — Магия тьмы. Бред, — Эллиа не мог в это поверить, а Корнелий задумался.       — «Во времена Матери Тьмы». Так матушка — первая Дьяволица Тьмы? — спросил вдруг Корнелий.       — Хочешь сказать, что это она создала порталы? — уточнила Мэри. Корнелий кивнул.       — А ведь вполне логично, — произнес Эллиа, впадая в рассуждения. — Лунный камень не усиливает тьму, потому что это она воздействует на него.       Корнелий с трепетом осмотрел портал.       — Я сама могу создать себе проводник, — заворожено прошептала Мэри, зацепившись взглядом за лунит.       — Это опасно, — Эллиа мелко вздрогнул.       Вздыхая, Корнелий покачал головой:       — Никон против, так?       — Только если мне будет угрожать опасность, — Мэри зыркнула в сторону Эллиа. — Но всё нормально.       — А вы уже помирились? — съязвил Корнелий, не удержавшись.       Мэри показала ему язык.       — Боюсь, здесь больше нечего смотреть, — вздохнул Эллиа, прерывая разговор, в последний раз окидывая взглядом портал.       Однако Корнелий еще какое-то время стоял напротив портала. Во что он вляпался? Что за судьба такая, связавшая его с тьмой еще в подростковом возрасте? Зачем отцу вообще потребовался тогда тот образец лунита?       Втроем они аккуратно прошли чуть дальше по коридору. Дракон несколько раз благодарил госпожу, откланялся и поспешил удалиться в свое крыло. Корнелий тоже хотел пойти прочь в одиночку: все-таки он мог пойти отличной от покоев Мэри дорогой.       Однако Мэри пошла строго за ним.       — Тебе в другую сторону, — прокашлялся Корнелия.       — Я знаю.       Корнелий остановился, глянув на лицо Мэри, но та лишь окинула его ухмыляющимся взглядом. Понимая, что он влип в полнейшие неприятности, он с испуганным выражением лица поспешил продолжить путь. Ему становилось тревожнее с каждым шагом, и не было ни единой возможности избавиться от этого мерзкого чувства. Открыв дверь, Корнелий прошел, но не впустил в свои покои Мэри, повернувшись к ней лицом, спрашивая раздраженным взглядом, что ей было нужно. Ему потребовалось собрать по крупицам всю силу воли, чтобы не задрожать от страха.       А вот Мэри смотрела точно так же, как и Никон, когда тому нужно было сообщить Корнелию какую-нибудь каверзную новость, предвкушая лукаво, как тот потом будет пытаться брыкаться и отделаться от последствий.       Мэри хотела сделать шаг вперед, зайти все-таки внутрь комнаты, но случилось чудо: она воткнулась в магический барьер, так что Корнелий сразу сообразил, что ее не пустила магия Никона. Он невольно засмеялся, но смех вышел прерывистым, нервным. Оттого он закрыл рот рукой, задыхаясь и проходя в глубь покоев, подальше от Мэри. Она с нескрываемой ненавистью, скалясь, наблюдала за ним, изредка разглядывая невидимые для него потоки магии, обволакивающие дверь. Похоже, благодаря истинной связи Никон почувствовал дискомфорт Корнелия, который он отчетливо ощутил от присутствия Мэри, так что ей осталось недовольно клацнуть зубами.       — Ладно, я прекрасно вижу, как ты все-таки смог сдружиться с моим братцем, а раз так, то давай не об этом, — мягко проговорила Мэри, подходя как можно ближе к барьеру, чуть не облокотившись о него. — Говорю об ожерелье, а его случайно нельзя использовать?       — Завтра, — смело и грубо отрезал Корнелий, чувствуя свое доминирование ней.       — Ты уверен? Еще куча времени осталось у сегодняшнего дня.       — У тебя оно есть, а я иду спать, — после такого Корнелий захлопнул дверь перед носом своей будущей родственницы. — После свадьбы у меня будет больше власти, пора привыкать.       Корнелий наконец смог отдышаться, улыбаясь как придурок и прикладываясь лбом к двери, сползая на пол. И он прошептал:       — Спасибо.       Утром, едва разлепив глаза, скинув наполовину одеяло, Корнелий стал думать о том, что в данный момент он не испытывал такой же сильной тоски по Никону, как раньше. Возможно, это из-за того, что они стали ближе, и он примерно знал, когда вернется истинный? В любом случае, главное, что можно было дышать полной грудью. Будто его нутро предчувствовало скорую встречу, и не было смысла метаться из стороны в сторону.       И ведь это пугало. Уже почти полгода прошло, а Корнелий уже был зависим от повелителя. Когда они были порознь, то чувства отвращения и ненависти еще находили себе местечко в душе, но когда были рядом — внутреннее «я» подавлялось. А Корнелий не знал, как можно было иначе: он будто из одной деспотичной семьи перешел плавно в другую, практически такую же.       Но следовало отдать должное: Никон так ни разу и не поднял руку на своего истинного.       Корнелий устало собрался и потом принялся за уже принесенный завтрак. Ему нравилось быть под защитой повелителя. В этом заключалось странное удовольствие. По крайней мере Корнелий не был таким беспомощным. Задумчиво отпивая чай, он прислушался к своей интуиции, твердящей о проблемах, что сразу начнутся за пределами покоев. Однако просто отсиживаться не хотелось.       Корнелий надел лунный проводник, мгновенно получив послание от Эллиа: Мэри не успокоилась. Он не удивился. Все-таки вчера он буквально выставил ее в коридор. Вздыхая, Корнелий потер виски, решив зайти за Мэри самим, чтобы не сидеть и не трястись, ожидая, когда она самостоятельно дикой бестией настигнет его.       У дверей в покои Мэри Корнелий еще даже не успел постучать, как ему сразу же открыли. Заглянув внутрь, Корнелий понял, что она была одна.       — Ты же по делу? — с ноткой раздражения спросила та.       — Конечно.       Корнелий смотрел, как Мэри вышла поспешно в коридор, но грациозно закрывая за собой дверь. Он старался не встречаться с ней глазами, а Мэри лишь недовольно следовала за ним, размахивая хвостом. Слишком демонстративно. Корнелий поморщился, скрывая раздражение. Он уже попросил Эллиа зайти в лабораторию, чтобы проверить одно дельце. Осталось лишь дойти и…       — Как Никон ты будешь меня защищать при внезапных обстоятельствах? — вспорхнула слишком внезапная мысль, не насидевшись в гнезде и улетев вдаль.       Корнелий остановился, сжав губы и кинув беглый взгляд в сторону Мэри. Ее лицо не изменилось, всё то же бесстрастное выражение. Она лишь хрустнула шеей, расслабленно двинув плечами и направившись вперед по коридору.       — Ты истинный моего брата, в дальнейшем будет свадьба, и мы официально родственники. Никон на самом деле недоволен появлением Эпайлион, но лично охранял ее благополучие. Я и так отвоевала бы тебя при необходимости, ведь ты наша собственность, но и, конечно, Никон может иногда вести себя как душка. Но сейчас он волк бешеный из-за тебя.       И подтвердила, и обвинила, и пообещала, и поделилась, и пожаловалась. Все-таки не зря Никон и Мэри брат с сестрой — очень даже похожи и характерами. Корнелий кивнул, последовав за ней, также понимая, что Мэри всё еще его прощупывала, и надо было быть осторожнее при разговоре с ней.       — А почему волк бешенный? — уточнил Корнелий из чистого любопытства.       — Что там по весне наступает, — задумалась Мэри. — Не-до-трах.       Весна давно прошла, сейчас уже наступала на хвост поздняя осень, но это не мешало Мэри так шутить. Корнелий решил никак не реагировать, а лишь обогнать ее и продолжить путь.       Перед тем, как зайти в лабораторию, Корнелий предупредил:       — Это реликвия Никона. А вообще личная собственность Дьяволов Тьмы. Так что ожерелье за пределы моей лаборатории ты не вынесешь.       Корнелий надеялся, что Мэри поведется на такую простую провокацию.       — Мальчик показывает зубки?       Корнелий осклабился. Конечно, он всё еще боялся, не понимая, откуда такой бешеный пульс, но Мэри смотрела на него с игривостью и любопытством в глазах. Но все-таки раз Корнелий — собственность Никона, то Мэри лично его не посмела бы тронуть.       Эллиа уже аккуратно сидел в стороне, вновь оставляя пометки в записной книжке. Корнелий так и не понял, что там было: лишь драконий язык. Он кивнул другу, а Эллиа наклонил голову, встретившись взглядом с Мэри. Корнелий остановился у стола, доставая ожерелье, оглядывая шрамы на левой ладони и наконец произнеся:       — Если серебро, напитанное тьмой, не даст луниту испытать перегрузку, то сам лунит начнет сжигать магические потоки интенсивнее.       Магические потоки были подобны венам, пронизывающим всё тело, однако по ним циркулировала магия, которая имела «физическое воплощение» только в оболочке носителя, вне его сливаясь с миром. При сильной нагрузке или влиянии можно было заставить магию бурлить, сжигая потоки и лишая себя носителя.       — Я бы предположил, как лунит себя поведет, но ведь тьма тоже способна показать нам непредсказуемый результат, — вздохнул Эллиа. — Может, она наоборот не позволит сжигать магические потоки?       Было так странно и непривычно видеть, как у кого-то, у кого плохое настроение и нервозность, статичное положение хвоста. Демон бы давно подмел весь пол вокруг себя, но драконы виляли хвостом лишь при положительных эмоциях.       — Я беру на себя ответственность, — ответила Мэри, осматривая ожерелье.       — Конечно, — фыркнул Корнелий.       Внезапно та схватила его за плечи, и тот чуть не выронил из рук ожерелье. Что-то внутри твердило о негативных последствиях, но Корнелий глянул в сторону Эллиа, ожидая, согласится ли тот. Мэри наклонилась вперед, вглядываясь в его лицо, но тот продолжил стоять, игнорируя ее, однако все-таки поджимая губы. Ожерелье наверняка было опасно, как минимум из-за того, что это реликвия со времен первого Дьявола Тьмы, и теперь точно обладало множеством нюансов. Было достаточно опрометчиво давать его Мэри, но эксперименты не без жертв, требовалось двигаться дальше. Корнелий достаточно долго смотрел на Эллиа, уже думая, что пора отводить взгляд, ведь это было бесполезно, но тут дракон кивнул. Корнелий даже слегка удивился, но все-таки глянул теперь на Мэри. Она же в свою очередь уже смотрела на него с требованием.       — Только аккуратно, — проговорил по слогам Корнелий, пожимая плечами и протягивая ожерелье.       Мэри усмехнулась:       — Я сама аккуратность. Да такая, что последующие ночи сможешь спать спокойно.       Шумно вдыхая воздух через нос, Корнелий почувствовал, как у него пробежали мурашки по спине. Но ничего, пусть Никон теперь будет с сестрой разбираться.       — Оно должно хорошо прилегать к коже, не блокируя магические потоки, — заметил Эллиа, подойдя к Корнелию. На самом деле такое замечание имело вес только в долгосрочной перспективе.       Мэри самостоятельно надела ожерелье. Она была взбудоражена, предвкушая новые или совсем забытые ощущения.       — Как проверим? Я бы предложила создать тебе стену льда, но ведь… — невинно начала Мэри, однако Корнелий ее перебил.       — Опять, с такими напоминаниями прекрасно справляется твой брат. Не умаляй его способности.       — А ты теперь только его боишься, — засмеялась Мэри, и всё внутри Корнелия встрепенулось из-за нее, будто страшась. Но и вместе с тем он смутился: был бы он на несколько оттенков светлее, то находящиеся в комнате точно отметили бы, как он залился краской.       — Я дракон огня, можно попробовать один на один, — заметил Эллиа.       Мэри сразу сосредоточила на нем внимание, возвращая былую серьезность. Она приподняла руку, взывая к огню. Эллиа приготовился блокировать удар. Корнелий упал на стул, подперев руками подбородок, поставив локти на ноги, соприкасающихся в коленях. Он мог бы опять начать думать, какой он бесполезный, но ведь именно благодаря ему сейчас происходила данная маленькая дуэль. Мэри сформировала маленький огненный шарик на ладони: немного неуклюже, но она быстро возвращала к себе былую уверенность. Запустив и регулируя траекторию с молниеносной скоростью, Мэри четко следила за шаром: он ударил в Эллиа стремительно, но тот успел поставить блок. Прищурившись, он создал огненный кнут, ударяя им, но Мэри одним взмахом руки рассеяла магию.       Данная дуэль была смехотворной, на уровне неумелых подростков, но было видно, что Мэри прекрасно справлялась с огнем, а большего не требовалось. Магия не смешивалась. И она вела себя как обычно. Так что был шанс вернуть себе былые навыки.       Корнелий уже отбивал барабанную дробь пальцами по коленям. Он напрягся, когда Мэри засмеялась уже так свободно, как способен был демон, только что одержав тяжелейшую победу. Пугающий смех, но Никон умел смеяться еще хуже, буквально показывая тебе, что твое мнение никчемно, да и всё твое существование в принципе. Корнелий постепенно отошел от оцепенения и заставил себя встать и подойти к Мэри. Та глянула на него слегка шальным взглядом, но покорно отдала ожерелье. Корнелий приподнял брови, ожидая истерик, но, похоже, она решила после украсть проводник.       — Спасибо за проявленное понимание, — кивнул Эллиа, подыгрывая.       Мэри ему улыбнулась. Она не стала спорить, а лишь поблагодарила и попросила ей сообщить о дальнейшем прогрессе. Корнелий до последнего сжимал в руке ожерелье, дожидаясь, пока Мэри покинет лабораторию. После закрытия двери он выдохнул, убирая реликвию, даже не напрягаясь, все в тот же ящик.       — Почему ты так резко все-таки согласился пойти у нее на поводу? — поинтересовался Корнелий.       — Сначала я исходил из драконьей логики, но потом стал размышлять как демон, — пожал плечами Эллиа, отворачиваясь, будто еще сомневался.       Корнелий посмотрел на него с выражением: «Да что ты?»       — Рискуй в любом случае ради желаемого результата? Стереотипно, — усмехнулся Корнелий.       Дракон завилял хвостом, сдерживая смешок. Корнелий закатил глаза, устало потирая переносицу.       На следующий день и вправду обнаружили пропажу ожерелья.       — Зато у твоего суженного появится мотивация самим поставить купол над твоей лабораторией, как и у ваших покоев, а не простой блок, который пропускает магию его сестры, — заговорил первым Эллиа, начиная шутить как настоящий демон.       — Он хочет, чтобы я самостоятельно сделал это, — проворчал Корнелий. — Дождемся его? Его точно заинтересует поведение сестренки.       — Конечно. Пройдет время, а зато потом изучим хорошенько влияние лунитов на природный резерв магии.       Корнелий покачал головой, открывая свой дневник, чтобы определиться с дальнейшим курсом изучений.       Корнелий сидел в ванной с закрытыми глазами, отмокая и расслабляясь. Однако он резко дёрнулся, почувствовав магический толчок, чуть не упав с головой в воду. Сообразил он, что произошло, только после того, как увидел вошедшего в ванную комнату Никона. Без стука. Корнелий сглотнул, умываясь. Раскрывая глаза, он наблюдал за тем, как тот слегка наклонился вперёд, с лёгкой игривостью и немым вопросом смотря на Корнелия. Тот кивнул, отвернувшись. Он понял все на интуитивном уровне.       Через минуту Никон, уже раздевшись догола, опустился в воду. Корнелий специально отвернулся, чтобы глянуть, как же аккуратно сложил повелитель свои дорогие одеяния. Никон положил ладонь на голову Корнелия, чтобы мягко повернуть того обратно к себе.       Он задержал дыхание, встретившись глазами с Никоном. Пока Корнелий осознавал, впитывал магические потоки конкретно в воздухе, Никон принялся ополаскиваться, ныряя с головой в центре. Он там доставал ногами до пола, а Корнелий при всем желание не смог бы, поэтому держался бортов. Он вновь сжался, пытаясь занимать меньше места при повелителе. Никон вынырнул перед ним, поставив руки на бортики и нависнув над Корнелием. Тот ещё сильнее вжал голову в плечи от капель, падающих прямо-таки на него.       — Лунушка, даже не скажешь обычное «привет»?       Корнелий упёрся рукой в грудь Никона, и тот просто встал напротив. Корнелий прикрыл глаза, прильнув совсем вплотную к Никону, скользя сырой кожей о кожу. Как бы он ни отрицал, но было приятно лежать на мускулистой груди Никона, хоть такие мускулы никогда не считались Корнелием чем-то сексуальным или хотя бы привлекательным.       — Связь укрепилась, поэтому меня не трясёт? — шёпотом спросил он.       — Я бы не стал говорить об укреплении чего-либо на магическом уровне, пока ты сам магией не блещешь, — проговорил Никон, положив подбородок на макушку Корнелия. — Но ты перестал сопротивляться её влиянию, поэтому тебе хватило выдержки на данный промежуток времени.       Корнелий потерся телом о Никона, избегая зоны паха.       Тот задумчиво гладил его плечо, иногда спускаясь ниже, касаясь его груди. Мерно дыша с закрытыми глазами, Корнелий постепенно чувствовал желание Никона, но он не спешил отходить в сторону, а наоборот остался на месте, не чувствуя угрозы. Внутри разливалось тепло, и было как-то наплевать на все проблемы. Никон осторожно наклонился, целуя Корнелия в щеку.       — Позволишь?       — Опять твоя новая идея? — проворчал Корнелий, потершись щекой о плечо Никона.       — Тебе понравится, — прошептал Никон, обещая.       Корнелий зашипел, отлепившись от сырой кожи. Никон подтащил его к другой стороне ванной, усадив на угловой выступ. Тот сразу свёл ноги вместе, сжимая их и пряча член. Никон положил руки на его бёдра.       — Расслабься.       — Что ты хочешь?       — Расслабь ноги и узнаешь, — прошептал Никон, а Корнелий не совсем был удовлетворён ответом. Вздыхая, он все-таки позволил тому развести его ноги в разные стороны. Ему всё ещё было стыдно, руки то и дергались в порыве закрыть лицо, но он держался. Сердце начинало колотиться, отбивая привычный ритм. Истинная связь подталкивала, но Корнелий стыдливо сморщил нос: не успел Никон вернуться, а уже полез к истинному между ног.       Но и после недолгого расставания хотелось воссоединиться, как бы это ни звучало.       Никон чуть привстал, касаясь губами шеи Корнелия, слегка прикусывая нежную кожу. Тот зажмурился, всё же сведя ноги, но Никон лёгким движением руки вернул их в прежнее положение, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Корнелий сглотнул, положив руки на плечи Никона. А тот облизывал и посасывал шею истинного, оставляя легкие засосы, которые спали бы уже к концу их маленькой игры. Корнелий вздрогнул, ощущая легкое покалывание кожи.       Никон поцеловал истинного, хватая его за волосы, но не грубо. Корнелий всё же зашипел, но его вновь заткнули поцелуем. Никон закусил его губу, а потом проник языком в его рот. Корнелий застыл. Тот прижал его к себе второй рукой, а после за волосы запрокинул голову Корнелия. Он глубоко вдохнул, отвернувшись от повелителя. Было вовсе не больно, просто немного неприятно, все-таки движения Никона не были резкими.       Корнелий сжал зубы, осознавая простую истину: они вдвоем вместе, максимально вплотную и оба раздеты догола. Он не стал думать еще о назойливых каплях воды, стекающих по коже, будоража. Да, у них уже была близость, но тогда демоны были частью истинной связи, а не собою, а сейчас Корнелий был трезв и прекрасно осознавал происходящее. Что-то сжимало сердце, и он никак не мог охарактеризовать это чувство, схожее на смесь страха, эйфории и даже возбуждения.       Никон облизнулся и опустился на уровень грудной клетки Корнелия, проведя большим пальцем по его соску. Тот ещё сильнее вздрогнул, когда Никон стал второй рукой оглаживать его живот, щекоча.       — Я сделаю тебе приятно, — прошептал Никон.       — Только я? — глупо спросил Корнелий, смотря в потолок.       — Да.       Корнелий вмиг стушевался, но у него переключилось внимание на лёгкое возбуждение и давящую пустоту в черепной коробке.       Никон лизнул сосок Корнелия, слегка его прикусывая. Тот зашипел скорее из вредности, дернув хвостом. Никон же схватил эту чешуйчатую конечность, отодвинув в сторону, чтобы не мешалась. После он принялся посасывать кожу на груди Корнелия. Тот громко и рвано выдохнул, когда Никон прикусил почти до крови. Корнелий начал поглаживать спину Никона, чтобы занять руки и отвлечься. Его смущали укусы повелителя, тем более, это было болезненно, но во время секса об этом толком не думалось.       Зачастую демоны в принципе любили более грубый секс, будто это было заложено на генетическом уровне.       Никон довольно хмыкнул, когда Корнелий стал издавать сдавленные звуки под его действия, и тогда он спускался ещё ниже, до пупка. Теперь-то он не сдерживался, оставляя после себя настоящие тёмные засосы. Корнелий расслабился, когда Никон поглаживал его бёдра и целовал низ живота. Он уже сам откинул голову назад, тяжело вздыхая и прикрывая глаза.       Тут Никон закинул ноги Корнелия себе на плечи. И Корнелий ойкнул, чуть не ударившись головой о стену. Резко вздрогнув, он вдруг понял, что запланировал Никон. Теперь Корнелий вжался спиной в стену, наблюдая: Никон облизал его член и принялся ласкать языком. Корнелий закрыл рот рукой, боясь даже пискнуть. Он зацепился взглядом за какой-то выступ на потолке, задерживая дыхание. Никон посасывал член, прикрыв глаза. Корнелий подавил в себе желание дернуться, заерзать — он уже возбуждался, да так, что Никон выпустил изо рта затвердевший член.       — Как же легко тебя все-таки смутить и возбудить, — проворковал он, массируя ствол по всей длине.       Корнелий закусил кончики пальцев, дергая хвостом в разные стороны — пару раз даже хлестнуло Никона по боку. Тот взял Корнелия за локоть, вынуждая его опустить руку.       — Ты можешь быть громким.       Испуганно глянув на повелителя, Корнелий сглотнул, закусывая нижнюю губу. Никон медленно облизал член от основания до головки. Тот конечно мельком подумывал об отсосе, но чтобы так в реальности… Корнелий замычал чуть громче, когда Никон сначала подул, а потом окатил головку тёплым дыханием. И все эти движения покалывали иголками где-то на задворках сознания. Корнелий сжал губы, осознавая еще ярче, что сейчас происходило. Никон позволил себе опуститься. И как бы Корнелий не пытался абстрагироваться — в голове вспорхнули мысли, окатившие обжигающим стыдом с совершенно новой силой.       Никон плотно прижимал язык к стволу, оставляя новую влажную дорожку. Он как можно больше собирал на члене слюну, смачивая всю длину. Корнелий продолжал сходить с ума просто от осознания происходящего. И он не мог смотреть на то, как по его половому органу стекала слюна повелителя, поэтому он зажмурился, шумно вздыхая. В это время Никон уже подключил руку, даже грубовато сжимая член, а губами посасывал головку.       Корнелий часто дышал, вжимая голову в плечи и дрожа от возбуждения. Все мысли и переживания все-таки всегда теряли свою значимость, когда Никон касался его и доводил до того самого коэффициента удовольствия. Все чувства сосредоточились в члене, из которого уже выделялась предсеменная жидкость. Оголенный и горячий клубок эмоций между ног. Корнелий не смог сдержать себя, положив руку на голову Никона, но просто слегка поглаживая того, перебирая между пальцами волосы, достаточно аккуратно, чтобы ненароком ничего не испортить. Выпустив член изо рта, Никон ухмыльнулся, потершись щекой о внутреннюю часть бедра Корнелия, а тот так и был с закрытыми глазами, не видя происходящего, но замечательно чувствуя все прикосновения и оттого еще больше робея. Корнелий горел от смущения и возбуждения как сухая листва.       Никон двигал рукой, большим пальцем натирая уздечку. Он уже проделывал так с истинным, и тот как в первый раз дергался от прикосновений. Со стороны Корнелия слышались сдавленные стоны вперемешку с мычанием: он сжимал зубы, шипя, боясь подать голос, будто это было все еще наказуемо.       Никон целовал, обсасывал губами головку члена, рукой массируя мошонку. Корнелий все-таки открыл глаза, избегая встречи взглядами — он знал, что тогда точно умер бы от сердечного приступа. Второй рукой Никон грубо сжимал кожу бедра — наверняка останутся легкие синяки.       Корнелия хватило ненадолго, и он кончил, не сдержав стона. Никон довольно слизал сперму, в последний раз огладив член. Корнелий обмяк, чувствуя, что сейчас он был способен только утонуть. Никон приподнялся, целуя Корнелия в ключицу, а потом прикусывая, при этом переходя на шею. Дрожа, упираясь обессиленными руками в грудь Никона, Корнелий в данный момент мог искренне заявить, что ему хотелось, а главное, он позволял себе стать ближе к истинному, прикоснуться, прижаться вплотную, поцеловать. То, что случилось, казалось ему пошлым и грязным, но сейчас он лишь обмирал от ласки.       Через пару минут Никон уже помог Корнелию подплыть к противоположному бортику, и тот судорожно за него ухватился, разминая мышцы. Никон ждал, пока Корнелий сам разобрался бы, но тому захотелось задать давно мучивший его вопрос:       — Почему ты просто не сделал меня своим наложником?       Никон наклонил голову на бок, разглядывая лицо Корнелия, а тот дышал через раз, смаргивая капли воды с ресниц. Он приблизился, перебирая пальцами волосы истинного, отмечая длину, которая вдруг стала короче. Корнелий сглотнул. Никон прикрыл глаза, проведя тыльной стороной ладони по щеке Корнелия, а тот в ответ потерся о руку. Сейчас ему было не стыдно.       — Не захотелось, — уловив ещё вопрос в глазах Корнелия, Никон тихо добавил. — Потом поймёшь. Я об этом расскажу.       Уже давно привыкнув к тому, что Никон вечно скидывал все вопросы и проблемы на самостоятельное решение Корнелия и на будущее, тот помотал головой и вылез из ванной, проползя к полотенцу на четвереньках. Он не стал оглядываться, вытирая тело и волосы, одеваясь. И также, не смотря на Никона, Корнелий вышел в спальню.       Он дрожал, ноги заплетались. Никон, уходя, трахнул истинного. Никон, вернувшись, трахнул истинного. Корнелий смог сесть на кровать, пытаясь отдышаться, но он постарался не концентрироваться на плохом: ему понравилось. И Корнелий вздрогнул от этой мысли, обняв самого себя. А вскоре кинулся за сигаретой.       — У тебя осталось желание обсудить важные детали, появившиеся за это время? — поинтересовался Никон, выйдя к нему в одних штанах, в общем, как обычно. Уже повседневно.       Корнелий сжал губы, а потом недовольно затянулся. Никон лег на кровать, касаясь руки истинного и оглаживая ее. Корнелий прикрыл глаза, чувствуя исключительно теплые чувства к тому, и это тепло разливалось по магическим потокам. Он непроизвольно прильнул к Никону, втиснувшись в его объятия.       — Уже с Мэри препираешься? — усмехнулся Никон, целуя Корнелия в лоб.       Тот вздрогнул, глянув на него. Никон сдерживал смех, улыбаясь и глянув в сторону, чтобы точно не рассмеяться. Корнелий отвернулся, смущаясь еще сильнее. В такие моменты, если бы его будущая версия сказала, что когда-нибудь он точно перестанет в принципе реагировать так остро на Никона, то точно не поверил бы всем ее словам. Он периодически пофыркивал, но не отстранялся, и тогда Корнелий, разглядывая черты лица Никона и его легкие морщинки, проступавшие, когда он смеялся, еще раз задал внезапный вопрос:       — Ты же можешь перемещаться в пространстве?       Никон ткнул носом в волосы Корнелия.       — Чувствуешь, да?       — Да, слишком заметно.       — В принципе, заметно так же, как и затратно. В нынешние времена это сильно истощает.       Никон устало выдохнул, поглаживая бок Корнелия. Кажется, они так и заснули вплотную друг к другу.              Корнелий проснулся в объятиях Никона, лежа на его плече. И это казалось диким. Он уже достаточно месяцев жил в Кастро Вории, но зачастую истинные старались не пересекаться, как-то обращая друг на друга внимание только в покоях. И Корнелия это поначалу устраивало. А теперь истинная связь становилась всё крепче, ударяя в грудь немного иначе. Раньше дробило кости, а сейчас были колотые раны, которые долго не затягивались, казалось, не зарастали вовсе, кровоточили. Истинные лежали вместе, будто женатая пара. Корнелия не донимали, и он не возмущался. Но какой-то осадок в сердце остался.       Чем ближе Корнелию становился Никон, тем дальше ускользало прошлое вместе с воспоминаниями и былыми отношениями.       Обычно, смотря в глаза Никона, будто бы в его чернеющую душу, Корнелий думал, как же сильно на него повлиял этот мужчина. Он с некой грустью вспоминал свою жизнь в самые первые месяца года, когда еще Скамни была дома. В памяти также вспыхнули неприятные подростковые годы. Корнелий поморщился. Никон открыл глаза, и он с вопросом в глазах погладил того по виску. Иногда Никон был слишком ласков с ним. Но только наедине.       — Я всё сильнее от тебя зависим, — прошептал Корнелий, всё еще используя Никона как подушку.       — Это не самое страшное, — ответил Никон, почесав шею. — Я видел воспоминания прошлых Дьяволов Тьмы и их истинных.       Корнелий сжался. Только у одного Дьявола Тьмы из пяти в конечном счете сложились крепкие отношения с истинным. Корнелий закрыл глаза. Возможно, его-то Дьявол был лучше своих предков, но на душе было скверно. Он привстал, отмечая, что оставил дорожку из слюны на плече Никон. Он вмиг стушевался.       — Я тут…       Никон беззаботно кивнул, потерев рукой о плечо. Корнелий отвернулся. Он свесил ноги с кровати, потянувшись. Нужно было скорее умыться.       — Знаешь, ты мне нравишься внешне. Характер тоже ничего, просто тебе нужно время, чтобы сойтись. Думаю, у нас есть все шансы, — прошептал вдруг Никон, откидывая свои волосы.       Корнелий аккуратно встал с кровати, не совсем понимая, как ему реагировать. Его это безумно смущало. А еще кололо уколом стыда.       — Почему у тебя так резко изменился эмоциональный фон? — вдруг спросил Никон, привстав. — Считаешь себя некрасивым и недостойным моего внимания?       — Внешне? — пролепетал Корнелий. — Наоборот.       Никон нахмурился, а Корнелий прикусил язык, понимая, что прозвучал его ответ глупо, а также вырванным из контекста. Он поспешил удалиться в ванную. Корнелий облокотился о раковину, потирая второй рукой лицо, будто бы пытаясь смазать все переживания. Ему стало тяжело дышать. Корнелий помотал головой, закусывая губу. Он просто слишком много думал и нервничал.       На нем лица не было, когда он вернулся в спальню. Но он пытался держать себя в руках, чтобы Никон лишний раз не допытывал и чтобы внешне не сказывались переживания.       — Ожерелье, — прошептал Корнелий, внезапно вспомнив про него. Он глянул на Никона, который услышал и теперь, будучи недовольным прошлым разговором, кисло смотрел на него. — Мэри забрала ожерелье.       — Ты отдал его ей? — процедил Никон, приподняв верхнюю губу, обнажив клыки.       — Она украла, — пожал плечами Корнелий, прикрывая глаза. Он сделал виноватый вид. Хоть что-то у него получалось.       — И ты сразу не сказал мне?       Корнелий покачал головой. Никон ушел в ванную комнату, не глядя на Корнелия, а тот потихоньку переоделся, разминая пальцы. Через лунный проводник он попросил Эллиа завести Мэри в лабораторию, но сам Никона не упомянул. Хлопок дверью. Выпустив проводник из рук, Корнелий оглянулся, глянув на истинного: тот смотрел строго в пол, явно о чем-то размышляя.       — Мэри скоро будет в лаборатории, — бросил тихо Корнелий, отвернувшись.       — Пойдем, — произнес Никон, наспех накинув рубашку и выйдя из спальни.       Корнелий последовал за ним, вздыхая. Недолго они приятно проводили время вместе. Неловкая фраза, и Корнелий уже создал проблем.       Эллиа и Мэри пришли в лабораторию раньше и дожидались повелителя и его истинного. Мэри водила пальцем по столу, всем своим видом показывая, как ей было скучно. Но у нее округлились глаза, когда она увидела брата. Никон держал лицо. От него не было никакой реакции.       — Мне сообщили, что ты помогла с экспериментом, использовав лунит, — сказал Никон, используя название чистого лунного камня. Корнелий глянул на него, понимая, что Никон узнал это из головы истинного.       Мэри просто кивнула: она отошла от стола к центру комнаты, аккуратно бросая косые взгляды то на Корнелия, то на Эллиа. Никон встал в тень, скрестив руки на груди и недовольно наблюдая за сестрой. После он спросил:       — Знаешь ожерелье Фульджента?       «Первый Дьявол Тьмы», — пронеслось в голове Корнелия.       Мэри поправила волосы, а после показала то самое ожерелье на шее. Никон наклонил голову в бок, дернув хвостом. Эллиа стоял в стороне, наблюдая за сценой, а Корнелий оказался между братом и сестрой.       — Покажи, — прозвучал низкий, угрожающий бас Никона. Корнелий дернулся, сделав шаг назад, чтобы не мешаться.       Мэри выглядела странно: ни напугано, ни гневно. Она посмотрела будто сквозь брата и призвала к магии. Корнелию совершенно не требовалась истинная связь, чтобы понять: Никон был взвинчен, он то ли потерянно, то ли немного рассержено смотрел на сестру, подперев рукой щеку. В этот раз Мэри сделала выпад сложнее: она смогла создать целую стену огня, не поморщившись. Никон продолжил смотреть за ней, а Корнелий — за ним. Мэри закрыла глаза. Дальше произошло стремительно: Корнелий успел только моргнуть. Мэри резким движением окружила себя стеной из огня, воспламеняясь всем телом; одежда не горела, видимо, Мэри уже подготовилась. Однако Никон в ту же секунду подскочил к сестре, срывая с нее ожерелье.       Корнелий вздрогнул, вцепившись руками в стол: он изумился. В это время Архидемоны перед ним уже сидели на полу: Никон держал Мэри на руках. Она, в свою очередь, с животным страхом смотрела в оцепенении за тем, как ее брат раздавливал лунит. Корнелий ахнул. Украшение было важнейшим артефактом, одним из древнейших, но Никона заботило лишь благополучие сестры. Эллиа уже записывал свои наблюдения в книжку.       — Ожерелье принадлежало Дьяволу Тьмы, и я уверен, что Фульджент наполнил его большим количеством тьмы, чем требовалось. Она могла погубить тебя, как побочный продукт моего рождения. Нужна именно твоя магия, — Никон глянул на Корнелия. — И что-то определенно меньше.       Корнелий прилип к столу. Мэри дрожала, а особенно тряслись ее руки. Ей теперь точно, как зависимой, хотелось воззвать к огню, но это было чревато… неприятными последствиями. Мэри открывала и закрывала рот, смотря на брата. Она точно была беспомощна. И вот тогда что-то кольнуло Корнелия изнутри. Он резко осознал, какими опасными на самом деле могут быть луниты, попав не в те руки.       Он сглотнул, но тут на его плечо опустилась рука Эллиа. Тот еще смотрел за тем, как Никон осматривал обеспокоенно Мэри, проверяя, всё ли в порядке насколько это только было возможно. Эллиа перевел взгляд на Корнелия, смотря вполне серьезно, но с долей понимания. Никон помог Мэри встать, придерживая ее. Он заглянул в глаза Корнелия. Тот смог прочитать: он до этого не трепался о лунитах, а теперь и подавно не стоило. Корнелий опустил взгляд в пол, где еще лежало серебро, оставшееся после ожерелья: оно шипело и вскоре распалось, растворилось будто бы под кислотой. Так вела себя древняя тьма.       Мэри положила голову на плечо Никона, а он гладил ее по волосам, что-то приговаривая. Но он не выглядел как непоколебимый защитник, вовсе нет, он зажмурился, будто его самого только что приложило и ему требовалась поддержка. Корнелий продолжил смотреть в пол, размышляя, давая Архидемонам покинуть лабораторию.       — Теперь ты понял, да, — проговорил Эллиа, вздыхая. Но он не выглядел виноватым или испуганным.       — В любом случае, мы же теперь получили больше нужной информации, — ответил Корнелий, запрокинув голову и закрыв глаза. — Но всё еще достаточно противоречиво: Мэри надо считать за обычного демона или как?       — Теперь надо сделать ей кольцо с лунитом. Но сами-то мы не сделаем его основу.       — Спрошу у Никона про каких-нибудь кузнецов, или кто там украшения выполняет…       — Ремесленники, — заметил Эллиа.       — Да-да, я так и сказал, — отмахнулся Корнелий, чуть склонившись вперед.       Он стучал пальцами одной руки по столу. Мог ли лунит также отразиться на нем? Будет ли заметно его воздействие после пробуждения магии? Корнелий сглотнул, смаргивая с себя накатывающую усталость.       — Возможно, тебе придется чуть ближе поговорить с повелителем, — бросил Эллиа, как бы непринужденно. Корнелий сразу раскусил его.       — Сводишь меня с ним? Не стоит.       — Стоит.       Корнелий метнул злобный взгляд в сторону Эллиа, а после зевнул.       — Да, я сегодня больше не смогу работать. Но это не значит, что ты, скрывая от меня даже малейшие детали своей личной жизни, сможешь вторгаться в мою.       Эллиа глупо улыбнулся.       Парни договорились отдельно друг от друга записать свои наблюдения, чтобы потом сравнить и выделить самое главное и, может быть, заметить, что они упустили. Корнелию пришлось вернуться в покои и уже там обдумать увиденное. Глубоко внутри царствовали смешанные чувства. В спальне он столкнулся с Никоном: тот читал дневник Дьяволов Тьмы. Корнелий поморщился.       — Точно нужно было уничтожать артефакт? — поинтересовался он, подойдя к истинному сбоку и кладя руку на его плечо.       Никон коснулся пальцами его ладони.       — Некоторые артефакты со временем становятся ненасытными, опасными. Его мы бы всё равно не смогли применить ни в какой сфере, — заговорил Никон, не отрываясь от книги. — Но ты должен был понимать, что к такой реликвии окажется привязана Мэри.       Корнелий покачал головой и на выдохе произнес:       — Почему ты соврал, что это обычное серебро? Никогда в жизни не поверю, что самый настоящий Дьявол Тьмы не уловил свою природу.       Никон хлопком закрыл книгу, отложив ее.       — Потому что знал, что Мэри полезет. Хотел обдумать данный вопрос в одиночку, но мне и в голову не пришло, что за это время ты вновь влипнешь в неприятности. Хотя с тобой-то стоило.       Корнелий хотел вырваться сразу же, как только фраза соскользнула с уст Никона, но того мгновенно схватили за запястье. Никон так и не посмотрел на него.       — Еще что-то? — уточнил Корнелий, осклабившись.       — Не подашься ли ты искушению при работе с лунитом?       — Нужна магическая вспышка, — попытался увильнуть от ответа Корнелий, на что Никон притянул его к себе еще ближе с недовольным вздохом.       — Думай наперед, масштабнее, — начал Никон, удерживая Корнелия от потенциального побега. — Твоя жизнь — не только тот короткий промежуток прошлого, но и далекое будущее.       Корнелий отвернулся, лишь бы не встречаться взглядами. Он устал, но не в том понятии. Никон окинул его нейтральным взглядом, а потом встал с кресла, собираясь уйти.       — Извини.       Никон обернулся на голос истинного.       — Точно определился, за что только что извинился? — ответил Никон, все-таки выйдя в прихожую. Корнелий уловил тихий хлопок дверью в кабинет.       Он всем естеством ощутил магическую, ментальную и моральную разницу между ним и повелителем. Можно ли на данный момент это назвать фиктивными отношениями? Хотя, какая тут взаимовыгода, только то, что истинные еще не задохнулись от расстояния между ними. Корнелий вздрогнул. Сможет ли он вообще полюбить повелителя, а не вести себя как довольный идиот после того, как связь успокоится? Произойдет ли вообще плотское и платоническое сближение?       Вечером Корнелий лежал с края кровати, обнимая свой кусок одеяла. Он устало смотрел в одну точку, чувствуя, как хотелось спать, но сон не шел. Через некоторое время к нему присоединился Никон, но Корнелий точно мог сказать, что тот не спал, а лишь обнимал истинного со спины, всё еще думая о чем-то своем.