Светлячок

Цветок апельсинового дерева или флердоранж. Утонченный аромат флердоранжа чем-то похож на благоухание жасмина, но переливается более медовыми и терпкими оттенками. Свежий, нежный и чистый аромат. Цветок апельсинового дерева называют цветком счастья, цветком любви и невинности.

💥💥💥

— Господин Чон. — Утопающий в мягком кресле омега манерно поправил выбившуюся из причёски прядь волос. Нога была закинута на ногу, тонким наманекюреным пальчиком он отбивал ритм по подлокотнику. — Мне, конечно, очень льстит, что вы выбрали именно меня в спутники вашему сыну, но простите, я не готов опуститься до того, чтобы бегать за альфой, каким бы лакомым кусочком тот не являлся. — Он нервно дёрнул головой, длинная серьга — цепочка в его ухе качнулась от этого движения, кипельно белые зубки прикусили влажную от блеска губу. — К тому же, у меня достаточно поклонников, которые спят и видят, как занимают место рядом со мной. Достойных, прошу заметить, поклонников. Но вместо этого, по вашему мнению, я должен тратить своё драгоценное время на альфу, который при первой встрече отчего то кривился при виде меня, будто увидел перед собой что-то мерзкое. — Он подался вперёд, облокотившись локтями о столешницу. — И если уж вам так хочется, чтобы это был именно я, заинтересуйте меня чем-то более ощутимым, кроме того, что ваш сын красавчик с далеко непустым карманом. Несколько долгих секунд мужчина сканировал сидящего перед ним парня. Затем ухмыльнулся. — Ёниль. А что будет, если ты, к примеру, ну просто представим себе, вдруг оказался без привычных средств для всех своих многочисленных хотелок. — На красивом лице омеги мелькнуло недоумение, и это не могло не порадовать альфу. — Допустим, что настанет такой день, когда ты будешь не в состоянии потратить баснословную сумму, чтобы приобрести очередную красивую, но дорогую шмотку. — Он окинул взглядом фигурку, облачённую в явно дорогой брючный костюм. — Что, если твой отец потеряет свой статус, благодаря которому ты являешься одним из самых завидных партий для своих сыновей? — О чём это вы? — Лишь на мгновение маска высокомерия слетела с лица, но тут же вернулась на место. — Я о чём то не знаю? Альфа поднялся с кресла, скрестив руки за спиной, подошёл к большому панорамному окну, за которым открывался вид на город. Затем развернулся и встретился с вопросительным взглядом. — Несколько лет назад фирма твоего отца перетерпела очень большие финансовые трудности. Скажу без прикрас, он был на грани разорения. Все его партнёры на тот момент просто отошли в сторону. Ты рос в семье миллионера, Ёниль, не тебе мне объяснять, что в этих кругах устойчивую платформу под ногами могут обеспечить только деньги. Когда их не стало, вокруг твоего отца мигом образовалась стая из акул, желавшая скинуть твою семью на дно, они бы сделали это с радостью, сместив с пьедестала одного из своих конкурентов. И я, только я единственный, кто остался тогда рядом и, так сказать, протянул руку помощи. При определённом условии. — Альфа склонил голову набок. — Я думаю, ты догадываешься каком. — Это условие, мой союз с вашим сыном? — озвучил омега. — Ну вот, я нисколько не сомневался, что ты очень не глупый мальчик. — Но. — Он ненадолго задумался. — Вы могли бы выбрать для своего сына любого из омег, в городе достаточно представительных семей, которые прочно стоят на ногах и без вашей поддержки. Всё же, почему именно я? «Если человек зависим от тебя финансово — им легче управлять» — подумал альфа, но вслух, разумеется, этого не произнёс. — Ты нравишься мне. Я уважаю твоего отца, — просто сказал он. — Я вижу в нём потенциал. — У меня ещё один вопрос. — Омега откинулся в кресле. — Как я могу сблизиться с Чонгуком, если он явно показал свою незаинтересованность. — Несколько недель назад мне предложила сотрудничество одна фирма в штатах. Довольно маленькая, но весьма перспективная. На самом деле, я мог бы обойтись и без этого контракта, но у меня насчёт него свои мысли. Я отправлю туда сына, как своего представителя. Чонгук молод и неопытен пока в этих делах. И если он всё провалит, это не станет большой катастрофой. Я лишь хочу проверить его в деле. Поездка займёт несколько дней, не больше. — И? Я всё ещё не понимаю. — Ты. — Альфа смотрит на парня. — Ты отправишься с ним как представитель своего отца. Как одного из главных моих деловых партнёров. — Но я в этом всём ничего не понимаю, — возразил омега, хмурясь. — Я далёк от дел. Меня это никогда не интересовало. — А тебе и не надо ничего понимать, — терпеливо объясняет альфа. — У тебя в этой поездке будет одно задание, но весьма важное. Тебе лишь требуется привязать моего сына к себе. А вот как ты это будешь делать — это исключительно твоя забота. Включи свою смекалку и обаяние, не мне тебя учить, как омеге соблазнять мужчину. А иначе… А иначе я решу, что всё же твой отец это не совсем удачное вложение денег, — закончил он, победно вскинув голову. Шестерёнки в маленькой головке вращались с бешеной скоростью. Терять привычный образ жизни явно не хотелось. Да и Чонгук тот альфа, за которого стоит побороться. Ни о какой любви речи не шло, разумеется, но с ним явно не будет стыдно показаться в обществе, и эта причина далеко не на последнем месте. Ёниль подумал о своём приятеле, который вышел замуж совсем недавно по настоянию родителей. Его супруг был гораздо старше по возрасту, годился ему в отцы. Да ещё и характер скверный, он был жутко ревнив и нередко поколачивал своего супруга, отчего ему приходилось постоянно замазывать многочисленные синяки. Отец омеги делал вид, что ничего не замечает. В этом обществе, увы, всё решали деньги. Брачные контракты заключались параллельно с деловыми. Финансовые партнёры укрепляли свои связи, выдавая замуж своих сыновей. Дети просто продавались, и это стало уже привычным делом. Да что там говорить, отцы отдавали своих сыновей замуж за альф, гораздо превосходящих их по возрасту, если это несло за собой определённую прибыль. Так что Ёнилю ещё повезло. Ему достаётся не самый худший из кандидатов. Как бы то ни было, одно он понимал сейчас явно. У него нет выбора.

💥💥💥

Что-то случилось. Эта мысль была единственной, которая пришла в голову. О том, что Тэхён просто решил не приходить — Чонгук не думал. Или не хотел думать. Может, он задерживается? Ведь опаздывает он всего на пол часа. Мало ли что могло задержать его дома. Или не дома? Чонгук нервно огляделся, выискивая взглядом на соседней с мостом улице знакомую фигурку. Слишком уж он стал чувствительным рядом с ним, думал альфа, ощущая, как медленно, но верно в нём нарастает паника. Он разрывался между желанием остаться на месте и ещё подождать — или бежать прямо к его дому. Квартиры он не знал, но всегда можно спросить у соседей, Тэхёна наверняка все знают. Чёрт! Ну почему они просто не договорились, чтобы Чонгук забрал его из дома? Почему эта разумная мысль только сейчас посетила голову? А ещё он ни разу не подумал спросить у омеги, есть ли у него сотовый. Он был настолько очарован, что все трезвые мысли просто покинули его мозг. Размышляя и всё больше и больше накручивая себя, Чонгук не заметил, как идёт куда-то, бездумно перебирая ногами. Интересно, а какой доро́гой Тэхён ходит, когда один? Кажется, тут есть два варианта: либо оживлённый проспект, хоть и людей множество, но так, по его мнению, передвигаться безопаснее. Или же дворы, но для этого пришлось бы сделать круг, а это лишнее расстояние, но зато гораздо меньше людей можно встретить по пути. Какой бы я путь выбрал? — думал альфа, представляя себя на его месте. Ещё раз оглянувшись в сторону моста, Чонгук зашагал по проспекту, старательно вглядываясь в людской поток, чтобы случайно не пропустить свою потеряшку. Дойдя до перекрёстка, когда до дома Тэхёна оставалось всего ничего, он остановился, задумчиво разглядывая арочный проход в один из дворов. Ноги шли сами, спроси сейчас его кто — он бы не смог ответить, почему именно сюда. Ему бы включить голову и идти прямо к нему домой, где он наверняка и находится сейчас. А вот по какой причине он до сих пор там, Чонгук думать сейчас не хотел. Задумчиво оглядев типичный дворик, похожий на другие, как две капли воды, он пробежал взглядом по одинаковым окнам, которые смотрели на него равнодушно, и заметил ещё один проход. Он уже знал, что, пройдя через него, окажется снова на проспекте. Отлично! Просто отлично, — думал Чонгук, начиная злиться сам на себя. Вместо того, чтобы думать здраво, нервничаю и хожу кругами. Но всё равно шёл уверенным шагом к арке, попутно отгоняя от себя мысль, как он пропустил момент, когда его мозги помахали ему ручкой на прощание. Интересно, все влюблённые ведут себя так глупо? За каких-то несколько дней он привязался к омеге настолько, что уже и мысли не допускал остаться без него. Ему нравилось в нём всё, от маленьких ножек до кончиков пушистых ресниц. С ним рядом хорошо, уютно, тепло и спокойно. С ним хотелось быть собой. Его хотелось защищать, делать всё, чтобы ему было комфортно, хотелось нежить и обнимать. Хотелось только себе эти сладкие губки. Хотелось себе всего его! Хотелось взять его маленькую ладошку, переплести пальцы с его пальчиками и идти так до самого конца, не отпуская руки. Этот маленький хрупкий человечек пробрался внутрь под кожу, словно там всегда и находился. Привязал к себе настолько сильно, что даже недолгого времени хватало, чтобы остро ощущать его нехватку, когда он был не рядом. Вот как прямо сейчас. Ему было почти физически больно от того, что до сих пор его не увидел. Не обнял, не украл поцелуй, от которого бы у омеги, как всегда, мило краснели щёчки, а сам альфа от этого зрелища растекался бы лужицей. Глупо? Но как, чёрт побери, здорово! Он так крепко задумался, что не заметил, что уже идёт по проспекту, глядя себе под ноги и улыбаясь, словно идиот, пока кто-то не толкнул его плечом, тут же извиняясь. Чонгук растерянно огляделся, замечая, что вернулся обратно к мосту. Улыбка с лица слетела мгновенно. На раздумья он себе времени не дал, действуя скорее автоматом, когда за пару жалких секунд просканировал взглядом любопытную картину: какой-то совершенно незнакомый альфа (а что это альфа, Чонгук не сомневался) сидит на корточках рядом с его омегой, тянет свою руку к его лицу, а его омега от этого так заразительно смеётся! Чонгук шумно выдохнул, из груди вырвался предупреждающий рык, которого он не ожидал сам от себя, и даже слегка опешил от этого. Пара шагов, и альфа уже летит на тротуар от удара кулаком, не успев вообще ничего понять. Чувство, совершенно незнакомое, но настолько сейчас сильное и ошеломляющее, накрыло с головой, даже дышать стало трудно: кто-то трогал руками ТО, что принадлежало ТОЛЬКО ЕМУ! МОЙ! От желания превратить в холодец лицо глупо хлопающего глазами альфы он позабыл даже о сидящем совсем рядом омеге. Волк внутри сошёл с ума: он метался, скрёб когтями землю под собой и низко, грозно рычал, ощетинившаяся шерсть была похожа на иглы, словно у дикобраза. Древний, как мир, инстинкт — защитить своё, завладел всем существом. А дальше произошло сразу несколько событий, которые даже если он очень постарается, то не сможет связать воедино в цельный сюжет. Он не успевает сделать и шага в сторону альфы, как перед ним кто-то вырастает, словно из-под земли и толкает его руками. Этот кто-то пахнет мандаринами, он совсем маленький, Чонгук и с места не сдвинулся от толчка и остановился скорее от удивления, прикипая отчего то взглядом к покатившейся по тротуару бутылке с водой. А затем делает глубокий, судорожный вдох и… Альфа, которого он только что ударил, стоящий перед ним омега, мелкий и смешной от того, что пытался казаться грозным, мост, на котором они все сейчас, бегущая внизу река — всё это перестало существовать, едва он сделал один лишь только вдох. Незнакомый аромат окутал всё вокруг, заполнил собою до основания, до тихого всхлипа, словно Чонгук захлебнулся им, до головокружения, отчего его даже повело, и он качнулся, переводя растерянный взгляд к тому единственному, кого сейчас вообще мог воспринимать. В ушах шумело, Тэхён явно что-то говорил, но он не слышал ни слова. В серых глазах застыл испуг. А потом… А потом к Чонгуку протянулись маленькие ручки, взгляд стал умоляющим, и сил едва хватило на то, чтобы сделать лишь один шаг и просто рухнуть на колени, обвивая сильными руками тонкое хрупкое тело. Он позабыл даже, что рядом с ними совсем посторонние люди, но идёт оно всё к дьяволу. Аромат, волшебный, волнующий, какого Чонгук ещё никогда не встречал — это всё, о чём он мог сейчас думать, он ощущался сладостью на языке, рот мгновенно наполнился слюной, и он уткнулся лицом в шею и дышал, дышал, не мог надышаться. Тело стало ватным, внутренний волк из дикобраза превратился в щенка, он скулил и извивался, жадно втягивая носом воздух, а Чонгук вдруг понял, что впервые в жизни чей-то запах не отталкивает его. Более того, он готов бы был дышать им до своего последнего вздоха, потому что теперь без него обычный кислород будет казаться пресным и безвкусным. Пребывая в своей эйфории, он не сразу уловил, как его плеча коснулась чья-то рука, и он повернул голову, встречаясь с мягким, но взволнованным взглядом незнакомого омеги, который явно пытался до него что-то донести. А когда до него, наконец, дошло… Так вот почему запах был настолько сильным. Он, конечно, не так уж много знал об омежьей физиологии. Однако вспомнил, что омеги в этот период обычно сидят дома и даже носа не показывают на улице. А ещё то, что в такие дни им не совсем сладко, и лучше всего бы Тэхёну сейчас лежать, укутавшись в мягкое одеяло, а не сидеть на мосту, где любой прохожий, у которого имеется обоняние, мог бы обо всём догадаться. — Не злись. — Тихий шёпот обжёг ухо горячим дыханием, отчего целый табун мурашек пробежал по позвоночнику. — Они помогли мне. Если бы не они… Не злись, пожалуйста. Это я виноват, мне не стоило выходить. Но я так боялся не прийти… — Тихий всхлип, и Чонгук крепче обнял его. — Шшшш. — Он ласково поглаживал рукой вздрагивающую спинку. — Я рядом, всё хорошо. Сейчас поедем домой. На решение не ушло и пары секунд, когда он поднялся на ноги, прижав Тэхёна к себе, ощутив обвившиеся вокруг талии ноги, и уже хотел уходить, но кто-то схватил его за рукав, заставив обернуться. Омега смотрел отчего то виновато, протягивая ему костыль, о котором Чонгук успел забыть. — Спасибо тебе, Чимин, — тихим голосом пробормотал Тэхён, не отрывая рук от плеч альфы. — Спасибо вам за помощь. Мы ещё встретимся? — Конечно. — Омега тепло улыбнулся. — Мы обязательно должны встретиться. А ты будь осторожен и больше так не рискуй. — Я больше не буду, — пропищал Тэхён куда-то Чонгуку в шею. — Тогда до встречи. — Чимин махнул рукой. Он долго смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом, затем повернул голову на стоящего невдалеке альфу. Тот потирал пальцами скулу и казался задумчивым. — Сильно болит? — Чимин подошёл ближе, протягивая руку и аккуратно трогая наливающийся синяк и разбитую губу, из которой сочилась кровь. Альфа подался вперёд, блаженно жмурясь. — Вот только что болело и сразу перестало. — Пробормотал он, прижимаясь ближе к тёплой ладони. — Дурак! — Чимин отдёрнул руку, с тихим смешком наблюдая поджатые от обиды губы. — Но ты сегодня герой. — Может быть, теперь один самый красивый на свете омега согласиться сходить со мной на свидание? — Он смотрел таким взглядом, что у Чимина что-то трепыхнулось в груди. — Я подумаю, — ответил он и, не дав Юнги и слова ответить, поднялся на носочки и мягко коснулся щеки тёплыми губами. Затем махнул рукой и, смеясь, умчался в сторону дворов, оставляя за собой альфу, который расплылся улыбкой до ушей, касаясь места прикосновения чужих губ.

💥💥💥

До квартиры они добрались быстро, во время поездки Тэхён ни разу не спросил, куда именно они едут, свернувшись в кресле клубочком и болезненно морщась. И не стал возражать, когда Чонгук нёс его из машины на руках. В квартире он хотел уложить на кровать свою драгоценную ношу, но Тэхён замотал головой, прижимаясь крепче, чтобы не отпускать его, и Чонгуку пришлось улечься с ним рядом. По правде говоря, он и сам бы сейчас не хотел от него отрываться, он до сих пор не мог прийти в себя, поездка далась ему очень нелегко, ведь запахом пропитался весь салон машины, это очень отвлекало от дороги. А ещё он постоянно думал о том, что говорил ему Тэхён там, на мосту. Это казалось важным, и он решился спросить. — Ты говорил о какой-то помощи. Кто эти люди? И что случилось? Тэхён в его руках вздрогнул, и Чонгук, запустив пальцы в мягкие пряди, осторожно погладил, успокаивая. Может быть, не нужно сейчас заводить этот разговор. Но омега заговорил. — Мне не стоило выходить из дома, я знаю. Но я не мог не прийти. Ты ведь меня ждал. — Он всхлипнул, и у Чонгука заныло сердце от понимания, как он рисковал, вообще выходя на улицу. И всё только лишь для того, чтобы увидеться с ним. От этого всего захотелось громко взвизгнуть, будто он не альфа вовсе, а маленький, глупый щенок. — Я решил пойти дворами, думая, что тогда мне наверняка никто не встретится. Но я ошибся. — Чонгук прямо всем своим существом напрягся, уже догадываясь, что услышит сейчас что-то очень скверное. — Там были двое альф, они поймали меня, я бы никак не смог убежать. И они… они хотели…со мной…- Тэхён уже не просто всхлипывал, он рыдал, уткнувшись Чонгуку в грудь, отчего рубашка тут же промокла. Но он даже внимания на это не обратил, чувствуя, как ярость волной поднимается в груди. — А этот альфа, которого ты ударил, его зовут Юнги, он появился неожиданно. Он помог, они…ушли. А потом он позвал Чимина. Они проводили меня к мосту. Тебя не было. Они уже хотели отвести меня домой, но я не смог идти, было сильно больно. Чимин пошёл за водой, чтобы я мог выпить таблетку. А потом появился ты… Чонгук шумно выдохнул, чувство вины заполнило его, вот так он отблагодарил — кулаком. Но откуда же он мог знать? Всё, что на тот момент двигало им, это дикое желание убрать от Тэхёна чужие руки. Но сейчас он выкинул эти мысли из головы, он подумает об этом, потом, всё, что сейчас было необходимо — это успокоить плачущего омегу. И он притянул его ещё ближе, буквально укладывая на себя, и гладил, гладил, шепча слова утешения, пока хрупкое тело в его руках не перестало вздрагивать. А до Чонгука вдруг дошло, в каком положении они находятся. До этого такой мысли не возникало, всё, о чём он мог думать — это то, какая его омеге грозила опасность. Но теперь… Они лежали в одной постели, Тэхён почти сверху на нём, тёплый и мягкий. И так вкусно пахнет! Он постарался подумать о чём-нибудь, чтобы отвлечься, но выходило скверно. Да нихрена не выходило! Особенно после того, как омега завозился на нём, отчего Чонгук едва не заскрипел зубами. В его руках сейчас человек, которого безумно хочется. Во всех смыслах. А поднятое на него лицо, взгляд из-под опущенных ресниц и горящие румянцем щёки — это не помогало от слова совсем. — Чем ты пахнешь? — прохрипел Чонгук, голос подвёл. — Мне незнаком этот запах. — Это цветок апельсинового дерева, — смущённо ответил Тэхён. — Очень редко встречается. — Он проводит кончиком языка по губам, и альфа едва не стонет от этого. Господи Боже, он вообще понимает, что он тут вообще-то уже на честном слове держится? — Я просто хотел, чтобы ты тоже чувствовал мой аромат, как я твой. Я боялся, что тебе может не понравится. — Мне нравится. — Почти шёпотом. — Мне нравится всё в тебе. — Прям всё? — Прикусывает нижнюю губу. — Прям всё. — Делает вздох, а выдыхает уже в чужие губы, которые вдруг оказались так близко, он даже не уловил этого движения. — Тогда поцелуй меня. — Тебе ведь больно, ты сам говорил. — Чонгук принимает последнюю попытку. Потому что… Потому, что он не железный, в конце-концов! В его постели сейчас тот, в которого он уже по уши. И он не сможет потом остановиться. А зная, что омеги в такой период очень чувствительны к ласкам, то его вряд ли кто-то остановит. А он не хотел так. Не хотел пользоваться моментом. Он хотел, чтобы в их первый раз Тэхён всё хорошо осознавал, а не шёл на поводу у своего организма, как сейчас. Но как, скажите, можно устоять? Да гори оно всё огнём! Это была последняя мысль, которая пронеслась в его голове перед тем, как он подался вперёд и накрыл тёплые губы своими. Он старался быть нежным, правда. Чтобы не испугать напором. Но, видимо, Тэхён был другого мнения, когда почти мёртвой хваткой цеплялся за его плечи, негромко урча в поцелуй. Чонгук никогда не был в отношениях, но даже он знал, что означает этот звук. Омега Тэхёна принимает его альфу. Принимает как партнёра. Осознание этого сносит крышу окончательно. С тихим рыком он отрывается от желанных губ, но лишь для того, чтобы перевернуть омегу на спину, теперь склоняясь над ним. Он пытается отыскать во взгляде напротив сомнение, но не находит. А потом его шею обвивают ручки, его притягивают к себе, и тихий, едва слышимый шёпот «пожалуйста». И это становится последней каплей. И Чонгук больше не осторожничает, когда буквально впивается во влажные губы, раскрывая их языком, чтобы ещё ближе, насколько возможно близко… Тэхён под ним извивается, то ли всхлип, то ли стон срывается с его губ, и Чонгук едва не стонет сам, опускаясь ниже к тонкой, умопомрачительно пахнущей шее, на которой так хочется поставить свою метку. Чтобы больше никто, ни один альфа даже не посмотрел в эту сторону! Чтобы все знали, этот омега занят! Навсегда занят только им! Но нельзя, рано. Ещё рано. Это должно быть хорошо взвешенным решением. На трезвую голову. Ведь обоюдная метка скрепит их навсегда. И если в себе Чонгук не сомневался, то мнения Тэхёна он ещё не знал. На этой шейке обязательно будет его метка. Он всё сделает для этого. Но прикусить совсем слегка сладкую кожу — в этом он отказать себе прямо сейчас не смог. Тэхён вздрогнул, и Чонгук тут же принялся зализывать место укуса, словно извиняясь за несдержанность. Острые ключицы, выглядывающие из-под воротника футболки, очень манили. Но одежда мешала, раздражала, и он ухватился за неё, взглядом спрашивая разрешения. И Тэхён сам поднял руки, помогая снять ненужную вещь. От открывшейся картины Чонгук не смог сдержать восхищённого вздоха. Какой же он маленький. Тонкий, к нему прикасаться только бережно, чтобы не сломать. Маленькие бусинки сосков так и напрашивались к ласке, и Чонгук тут же склонился к одному, слегка прикусывая, а потом лизнул языком. Омега громко охнул, выгибаясь навстречу, его запах стал сильнее, обволакивая их собою, затуманивая сознание, и Чонгук едва не потерял рассудок, сглатывая комок в горле. Он понимал, что у Тэхёна это всё впервые, нужно быть осторожным, хотя так хотелось просто поддаться инстинктам, подмять его под себя и сделать своим. Первым. Он будет у него первым. От этой мысли даже дышать стало труднее. Чонгук поднимает голову, вглядываясь в лицо, которое было так близко. Он подмечает всё: горящие щёки, дрожащие ресницы, под которыми омега прятал свой взгляд, алые, зацелованные губы. — Ты такой красивый, — выдыхает он наконец, не в силах совладать с эмоциями. — Ты невероятно красивый. — Он двигается ближе, слегка касаясь губ своими. — И очень вкусный. — Казалось, покраснеть сильнее уже невозможно, но Тэхён благополучно с этим справился. — А ещё твой запах просто сводит меня с ума. — Он прижимается носом к тонкой шее, шумно вдыхая, будто и без того этого аромата вокруг было мало. Словно им не пропитался ещё каждый сантиметр окружающего их пространства. Чонгук провёл ладонью по ключицам ниже, задевая маленькую горошинку соска, обвёл пальцами вокруг впадинки пупка на мягком животике, лишь слегка коснулся кожи над кромкой штанов, тут же возвращаясь назад, ведя теперь по плечу к ладошке, которую обхватил, чтобы перецеловать каждый пальчик. Тэхён следил за ним из-под ресниц и, кажется, совсем не дышал. То же самое Чонгук сделал и с другой рукой. Он казался себе сейчас неопытным юнцом, впервые исследовавшим чужое тело, но ведь если задуматься, то так и было. Несмотря на свой опыт раньше, ему бы никогда не пришло в голову целовать чьи-то пальцы. Рука возвращается к животу, цепляя теперь край оставшейся на омеге одежды, но он не пересекал этой границы. Он что, боится? А ведь никогда ещё он не был первым у кого-то. Омеги, которые были до этого — они все были опытными, с ними не нужно было осторожничать, да и на ласки Чонгук всегда был скуп. А сейчас. Сейчас хотелось зацеловать, заласкать каждый миллиметр желанного тела. Тэхён под ним завозился, тихо хныча, и, встретившись с его умоляющим взглядом, Чонгук сам уже был готов заскулить. А когда тонкие пальчики вплелись в его волосы, и вовсе не сдержал стон. — Маленький мой. — Чонгук не узнавал своего голоса. — Тебе лучше остановиться. Иначе… — Он чуть не захлебнулся вздохом, когда омега двинулся и зацепил бедром его возбуждение. — Иначе не смогу остановиться я. — Я… — Тэхён облизнул пересохшие губы. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. — Он прошептал это так тихо, что Чонгук едва расслышал. — Ты уверен? Едва заметный кивок головой. И всё. Накрывая чужие губы своими, Чонгук мысленно взмолился, чтобы хватило сил взять себя в руки и сделать всё аккуратно. Рука легко пробежалась по груди, опускаясь ниже, больше не останавливаясь, подцепила край штанов, медленно стягивая их вниз. Тэхён всхлипнул в поцелуй, инстинктивно сжимая бёдра, но Чонгук не дал ему этого сделать, снимая с него всё окончательно, откидывая одежду в сторону, надавливая ладонью на колени, раздвигая ноги и тут же устраиваясь между ними. Идеально. Оставшаяся преграда между ними в виде собственной одежды — это было последнее, что ещё не давало потерять разум окончательно. Но Тэхён, кажется, этим был не доволен. — Это нечестно, — прохныкал он. — Почему только я без одежды? Да уж, это точно вопрос по существу. И Чонгук бы даже усмехнулся, если бы из-за сводящего с ума возбуждения не было бы совсем не до смеха. Он поднялся с кровати, расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, но руки дрожали, да и терпения не хватало, и он стянул её через голову, отбрасывая куда-то на пол. Следом полетели и брюки вместе с бельём. Теперь и он обнажён. Чонгук выпрямился, давая Тэхёну рассмотреть себя, поднял голову, встречаясь взглядом с огромными на пол лица глазами. Много всего было сейчас в них: и возбуждение, и естественное любопытство, смешанное со смущением, и совсем немного страх неизвестности. А ещё в них было доверие. И это доверие нельзя подвести. А потом он протянул к нему руки, которыми обвил его шею, стоило только опуститься сверху. Кожа к коже. Так хорошо… — Ты красивый. — Горячий шёпот обжёг ухо, и Чонгук вздрогнул, стискивая пальцами хрупкие плечи. — Это ты красивый, — усмехнулся он. — Ты такой красивый, что я даже не могу подобрать слов, чтобы тебе об этом рассказать. Веришь? — Чонгук легко прикусил сладкую губку, отчего Тэхён всхлипнул. — Я бы съел тебя. — Он опустился ниже, скользя губами по подбородку, шее, выцеловывая нежную кожу. — Самый-самый вкусный. — Он обхватил губами сосок, посасывая, толкаясь языком в твёрдую вершинку. Тэхён охнул, выгибаясь, и Чонгук тут же просунул руку ему под спину, прижимая ближе к губам. — Такой чувствительный. — Кожа на мягком животике покрылась мурашками, когда он скользнул по ней языком. — Только мой! — Лишь на секунду замешкавшись, он опустился ещё ниже, устраиваясь между раздвинутых ножек, лаская взглядом небольшой член. — Невероятный. — Он обхватил чужое возбуждение ладонью, слегка огладив пальцами, едва сдерживаясь, чтобы не кончить прямо сейчас от одного только услышанного сверху стона. Он лизнул розовую, блестевшую от смазки головку, чувствуя, как Тэхён пытается отползти от него, протестуя, но он не позволил ему этого сделать, прижав его бёдра крепко к кровати. — Ч.что ты делаешь? — Пропищал красный, как помидор омега. — Н.ненадо. — Шшшш. — Чонгук ласково провёл ладонью по внутренней стороне бедра. — Всё, что я делаю, это нормально. Не бойся. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Но я тут же остановлюсь, если тебе будет неприятно. Ты веришь мне? Омега некоторое время молчал, обеспокоенно кусая губы, затем качнул головой. Слишком это всё было для него ново, незнакомо, пугающе, а ещё жутко смущало. Но одновременно с этим хотелось — чего не знал и сам. — Прости, — тихо прошептал он. — Я такой неумелый. — Если бы ты только знал, как я счастлив от этого, — тут же успокоил его Чонгук. Он снова переместился выше, покрывая лёгкими поцелуями любимое лицо, не пропуская ни миллиметра, ощущая, как щекочут его губы трепещущие реснички. Одновременно с этим рука двигалась ниже, лаская всё, что встречала на пути. Когда пальцы скользнули между ягодиц, омега вздрогнул, тут же напрягаясь. — Что случилось? — Чонгук замер, вглядываясь в обеспокоенно блестевшие глаза. — Мне… Мне будет больно? — Тэхён смотрел жалобно. — Маленький. — Сердце внутри наизнанку вывернулось. — Никогда, слышишь, никогда я не сделаю тебе больно! — Он ласково смял искусанные губы своими, успокаивая, возвращая руку на место, легко поглаживая нежную кожу бёдер. — Такой хороший. — Под пальцами ощущалась скользкая влага, аромат усилился, и это сводило с ума. Никогда ещё ему не приходилось так терять голову от одной лишь близости к омеге. И никогда не приходилось так усиленно себя сдерживать. — Ты просто не представляешь, какой ты. — Он шептал ему на ушко всякие нежности, толкаясь внутрь одним лишь кончиком пальца, ловя тихий всхлип у своей шеи. Такой горячий, такой тугой. Как вообще от этого всего не свихнуться? Он прикусил покрасневшую мочку и тут же принялся её зализывать, одновременно проникая пальцем глубже уже на всю длину. — Всё хорошо? — Он замер, боясь сделать что-то неправильно и принести дискомфорт. Но Тэхён отрицательно замотал головой, цепляясь руками за его плечи. Добавив второй палец, Чонгук поймал слетевший с губ омеги первый стон своими. Тот, явно смущаясь этого, хотел отвернуться, но Чонгук не позволил. — Не нужно. — Он развернул его обратно, ласково оглаживая щёчку. — Не прячься. Только не от меня. Я хочу видеть тебя. И слышать тоже. Я хочу чувствовать, что тебе хорошо. — А что сделать мне. — Тэхён смотрел неуверенно. — Что сделать мне, чтобы тебе тоже было хорошо? — Малыш. — От умиления Чонгук точно сейчас растает. — Мне хорошо уже просто от того, что ты сейчас со мной. Ты просто расслабься. Третий палец вошёл легко, почти не встречая сопротивления. Аккуратно ощупывая нежные стеночки, Чонгук, наконец, нашёл то, что искал, наблюдая, как распахнулись изумлённо серые глаза, а сам Тэхён несдержанно ахнул. — Сделай так ещё, — пропищал он, ёрзая под ним, а Чонгук и не думал останавливаться, с удовольствием наблюдая, как омега неосознанно делает бёдрами движение навстречу пальцам. — Всё, что ты захочешь, маленький, — прохрипел Чонгук, утыкаясь лицом в тонкую шею, которую омега инстинктивно открыл для него, задирая голову. Рот наполнился слюной, прокусить нежную кожу хотелось неимоверно, но он лишь глубоко вдыхал в себя сводящий с ума запах и не прекращал двигать пальцами. Не прошло и нескольких минут, как Тэхён громко простонал, выгибаясь в спине, крупно вздрагивая от первого в своей жизни оргазма. Глядя на это зрелище, Чонгук чуть сам не кончил, ни разу даже к себе не прикоснувшись. — Умничка, — зашептал он в приоткрытые губы, убирая с мокрого лба омеги прилипшую чёлку. Затем подтянул рукой конец простыни, вытирая с его живота следы его удовольствия. — Хочешь отдохнуть? — Но Тэхён быстро быстро замотал головой, одновременно снова заливаясь краской. — Чего же ты тогда хочешь? — Чонгук вплёл пальцы в мягкие белые локоны. — Я хочу, чтобы и ты. — Ему явно было неудобно говорить о таких вещах, но он старался побороть себя. — Чтобы и ты тоже…. — Он замолчал, глядя с мольбой, не сумев договорить. Чонгук хмыкнул, понимая, о чём речь. — Главное, что хорошо было тебе. Может, сейчас на этом остановимся? Для первого раза тебе, наверное, слишком много всего. — Но омега был явно другого мнения, умилительно надув губки, а Чонгук сцепил зубы, потому что собственное возбуждение никуда не делось, лишь разгораясь ярче от этого шевеления под ним. Может, пока и неосознанно, но Тэхён предлагал ему продолжить, предлагал ему себя. И отказаться не было сил. Да и желания не было. — Обними меня ножками. — Голос стал совсем низким, Чонгук сам себя не узнавал. — Смотри на меня. Смотри мне в глаза. — Он утонул в серых, бездонных омутах, когда медленно толкнулся внутрь горячего тела, стараясь не сорваться на быстрый темп, давая привыкнуть. Это вам не пальцы. Тэхён захлебнулся стоном, вцепляясь в сильные плечи до следов от ногтей, было непривычно, но больно не было точно. А когда Чонгук почти вышел, чтобы снова войти уже полностью — вскрикнул, чувствуя, как знакомый жар разливается внизу живота, ожидая, что он вот вот снова взорвётся внутри него, как в первый раз. Никогда ещё он себя не ощущал омегой…настолько. Как сейчас. Таким беспомощным в чьих-то руках. Таким нужным. Он бесконечно прислушивался к себе, к своей внутренней сущности, которая и не думала возражать, впервые в жизни подпуская к себе альфу так близко. Нежный цветочный аромат переплетался со сладким шоколадным, казалось, что из мира пропали все запахи, остались только эти два, создавая новый неповторимый букет. Вообще, в этом моменте никого больше не существовало, лишь только он сам и этот самый чудесный на свете человек, который так бережно прижимал к себе, так нежно целовал, так правильно наполнял собой. И которому он отдавал сейчас свою душу, своё сердце и тело целиком и полностью. И, распадаясь снова на миллион дрожащих от наслаждения частиц, не в силах сдержать громкого вскрика и рвущегося наружу признания, Тэхён крепко, насколько хватило его сил, обнял своего альфу за шею, будто хотел слиться с ним в одно целое, и, чувствуя на щеках мокрые дорожки, прошептал так тихо, что едва сам себя услышал: — Люблю тебя. И это стало последней каплей, после которой Чонгук с глухим стоном, содрогаясь всем телом, излился внутрь, загнанно дыша, просунутой под спину рукой прижимая к себе хрупкое тело. Несколько мгновений всё, что он видел перед закрытыми веками — это лиловые круги. Боги… Никогда ещё не было так хорошо. Никогда ещё он не ощущал себя настолько сильным и слабым одновременно. Слабым перед этим крохотным, хрупким человеком, у ног которого сейчас свернулся его альфа, поглядывая глазами преданного щенка. Признание такое тихое и одновременно будто оглушившее его — оно ещё звенело в воздухе, кружа голову и сбивая напрочь ещё не пришедшее в норму дыхание. И так хотелось сказать в ответ, вывернуть наизнанку душу. Но чёртов язык, будто приклеенный, не желал его слушаться, произнести такое незнакомое для него слово. И он перевернулся на спину, утягивая Тэхёна за собой, укладывая сверху, укутывая его руками, словно в безопасный кокон, баюкая, будто маленького, в колыбели своих рук. И так отчаянно сейчас желал, чтобы омега понял всё без слов, почувствовал сам. Почувствовал, как нужен ему. Как воздух нужен. Без которого уже никак. — Останься сегодня со мной. — Единственное, что он смог выдохнуть из себя. Короткий кивок в ответ. Щекотавшие лицо мягкие волосы, тихое дыхание у самой своей шеи, маленькие ручки, покоившиеся на его груди. Никогда ещё Чонгук не засыпал таким счастливым.

💥💥💥

— Где его черти носят? — Согнувшийся перед ним омега из прислуги вздрогнул от громкого голоса, сжимаясь ещё сильнее, будто от этого мог стать незаметным. — Он ночевал сегодня дома? — Господин, — пропищал несчастный, которому не посчастливилось первому попасться на глаза хозяину. — Я не видел молодого господина со вчерашнего дня. — Чёрт. — Хотелось обрушить сейчас на голову этого дрожащего жалкого омеги весь свой гнев, но он лишь рыкнул. — Пошёл вон! — Его как ветром сдуло. — Чёртов щенок! — Альфа с силой стукнул кулаком по столешнице. — Вздумал не подчиняться мне? — Он уселся в кресло, сдвигая брови на переносице, барабаня пальцами по подлокотнику, подхватил со стола телефон, задумавшись лишь на секунду. Затем набрал нужный номер. — Ну, мы ещё посмотрим. Сын.

💥💥💥

Первое, что понял Чонгук, ещё пребывая в полусне — он в постели один. Нахмурившись, провёл руками по подушке рядом с собой и приоткрыл глаза, сонно моргая. Жалюзи были опущены, отчего комната тонула в полумраке, через небольшую щель проникал солнечный свет, но по нему нельзя было определить время суток. Телефона рядом не оказалось, посмотреть время. А батарейку на настенных часах он так и не заменил. Какой-то неясный звук за спиной заставил его развернуться, и он застыл, не в силах отвести взгляда от явившегося ему зрелища. Тэхён, босой, в его рубашке, доходившей ему до середины бёдер, с влажными, взъерошенными волосами, видимо, был в душе. Он стоял к нему спиной в свете небольшого бра, освещающего кухонную зону, разглядывал что-то в настенном шкафчике и тихо напевал себе под нос какую-то песню. Чонгук улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло. Такую картину он хотел бы наблюдать каждое своё утро. Тихо, стараясь не шуметь, он сполз с кровати, заметив, что разбросанные вчера вечером вещи аккуратно сложены на спинке, натянул свои брюки и медленно приблизился, хотя очень не хотел разрушать творившуюся на его кухне идиллию. Видимо, двигался он всё же не так тихо, потому что Тэхён обернулся, вздрогнув, явно не ожидая увидеть его за своей спиной. Взгляд его скользнул по голой груди, и он тут же его отвёл, моментально покраснев. Всё ещё смущается, ну до чего же милый. — Доброе утро, — тихо пробормотал он, разглядывая свои босые ноги. — Я не услышал, как ты встал. — Доброе. — Чонгук подошёл ближе, цепляя чужой подбородок рукой, чтобы не отводил глаз. — Ты давно проснулся? — Около часа назад. — Тэхён смущённо закусил губу. — Но я не знаю, сколько сейчас времени. Я вспомнил, что ты просил приготовить тебе оладушки. Но продуктов нет. Зато, оказывается, тут есть вся необходимая посуда. — Я бы на завтрак съел тебя. — Чонгук невольно опустил голову, разглядывая стройные ножки и тонкие щиколотки. Умопомрачительное зрелище. А собственная рубашка на хрупком теле, явно ему большая, смотрелась очень волнительно. — Вместо оладушек. — Он опустил руки, проведя ими по плечам, скользнув ниже по спинке, обхватывая Тэхёна за талию и неожиданно для него поднимая и усаживая его на столешницу, отчего он охнул, округляя глаза. — Ты как себя чувствуешь? — Чонгук устроился между раздвинутых ножек. — Ничего не болит? — Нет. — От такого положения у него покраснели даже кончики ушей. — Поставь меня обратно, — слабо запротестовал он. — Неа. — Чонгук запустил руку под рубашку, обжигая кончики пальцев о горячую кожу. Под рубашкой не было больше ничего. Святые угодники. Низ живота тут же свело, но он попытался взять себя в руки. Нужно было в душ. А ещё заказать доставку готовой еды. Хотя хотелось совсем другого. Хотелось прижать к себе такое желанное тело, отнести его обратно на кровать и повторить вчерашний вечер. Почувствовать вновь на себе эти нежные пальчики, которые он готов был целовать каждую секунду и от прикосновения которых он плавился вчера. — Кстати. Я только сейчас подумал. Ты не пришёл ночевать, тебе ничего не будет за это? — Папы вчера не было, он на смене. — Тэхён качнул головой и вдруг погрустнел. — Но сегодня вечером мне придётся вернуться домой. — Эй. — Чонгук прижал омегу к груди. — Только грустить не надо. Когда-нибудь… — Он почувствовал волнение от того, что собирается сказать. — Когда-нибудь ты останешься со мной уже насовсем. И я не отпущу тебя. — Утыкается носом в мягкие волосы. — Если ты захочешь, — тихо закончил он. Несколько секунд тишины и маленькие ручки обхватывают его в ответ. — Когда-нибудь останусь. А сейчас я бы чего-нибудь поел. А ещё в ванной нет зубной пасты и щётки, почистить зубы у тебя не получится. — Я сейчас всё закажу. — Как бы ему не хотелось вот так постоять как можно дольше, но он не мог позволить Тэхёну быть голодным. — Так как ты ещё болеешь сегодня, мы не пойдём гулять. Останемся дома? Кстати! — Спохватился вдруг он. — В машине кое-что есть. Я совсем об этом забыл вчера. Надеюсь, тебе он понравится, — договорил он на вопросительный взгляд Тэхёна. — Он? — Я сейчас принесу. Только вот. — Чонгук опустил взгляд, осматривая свой голый торс. — Интересно, если выйти прямо так, я вернусь обратно? Или какой-нибудь расторопный омежка встретится мне по пути и утянет меня в свою квартиру. — Он тихо засмеялся, глядя на округлившиеся глаза, а затем сердито надувшиеся губки. — Шучу я. — Он легонько провёл пальцем по щёчке. — Опусти меня вниз, и я отдам тебе твою рубашку. — Только если ты снимешь её прямо тут, — подмигнул Чонгук, обхватывая руками тонкую талию и опуская омегу на пол. Что-то невнятно пробормотав, Тэхён густо залился краской, подхватил свою одежду и закрылся в ванной. Если Чонгук от умиления сегодня не лопнет, это будет чудом. Пока омеги не было, он зашёл на сайт доставки и сделал заказ готовой еды. Немного подумав, добавил ещё две зубные щётки, пасту и несколько пузырьков с гелем для душа и шампунем. На экране высвечивалось несколько пропущенных от отца и одно сообщение от него же. Услышав звук за спиной, он оглянулся, окидывая одетого Тэхёна взглядом. — В моей рубашке тебе было здорово. — он подошёл ближе. — А без неё ещё лучше, — тихо закончил он. — Перестань такое говорить. — Румянец на пылающих щеках грозился остаться там навечно. — Мне просто очень нравится тебя смущать. — Чонгук наклонился и чмокнул кончик носа. — Я быстро вернусь. А скоро привезут еду. Пока спускался, прочитал сообщение, чтобы срочно перезвонил. Вздохнув, подумал проигнорировать. Но это был первый раз, когда он не ночевал дома. Чонгук, конечно, не тешил себя мыслью, что родитель волнуется за него. Но всё же воспитание брало верх над безрассудством, к тому же, каким бы он не был, это всё же его отец. Да и ругаться не хотелось, не хотелось ничем омрачать развивающееся внутри теплом тихое счастье. — Да, отец. — Трубку взяли после третьего гудка. Голос, ответивший ему, был недовольным. Впрочем, как и всегда, ничего нового. — Я не слышал звонков. Я буду вечером…Да я ведь сказал, я буду!..Срочно? Дела фирмы?..Хорошо поговорим об этом дома. Он опустил телефон, когда абонент отключился, и вздохнул. Даже если он из кожи вон вылезет, отец никогда не будет им доволен. Чонгук тряхнул головой, отгоняя от себя мрачные мысли. Теперь в его жизни будет всё по другому. Теперь у него есть смысл жить. И никто, ни даже собственный отец, этого у него не отнимет. Если будет нужно, он просто уйдёт из дома. Он крепкий и здоровый, голова на плечах есть, образование не позволит ему остаться без работы. У него есть жильё, которое они вместе обустроят. Вместе… Он мечтательно улыбнулся, счастливо жмурясь. Воспоминание о сегодняшней ночи пробежало мурашками по спине. Цветочный запах, которым пропиталась рубашка, кружил голову. Так вкусно. Так сладко. Так пахнет только он. Чонгук чувствовал, как трепыхаются за спиной невидимые крылья. Он всё сделает для него. Если нужно — весь мир положит к его маленьким ножкам. Задумчиво покусав губу, он отыскал номер в телефонной книжке. Ответили почти сразу. — Алло? Намджун здравствуй… Ты здорово говоришь на английском, жизнь в стране пошла тебе на пользу… У меня к тебе одно дело, очень личное и деликатное, я могу тебе доверять?.. Хорошо. Мне нужно узнать кое что… Договорив, Чонгук отключился, барабаня пальцами по рулю. Всё обязательно получится, всё, что он задумал. А сейчас. Он подхватил с заднего сиденья игрушку с пакетом и захлопнул дверцу. Скорее обратно. Так долго уже его не обнимали самые любимые на свете ручки…

💥💥💥

Чонгук вряд бы вспомнил хоть один день из своей жизни, который он бы проводил так умиротворённо. Очень хотелось, чтобы он ни заканчивался никогда. Счастливо горящие глазки, когда он вернулся с игрушкой, точно того стоили. Тэхён вцепился в медведя и ни за что не хотел его отпускать. Чонгук даже шутливо проворчал, что начнёт ревновать. Дождавшись доставки, они, наконец, позавтракали. От стоявших в ванной в стаканчике зубных щёток хотелось заурчать. Эта картина очень громко говорила сама за себя: он больше не один. Что-то невероятно чудесное принадлежит теперь ему, и он никому это не отдаст! А потом они валялись на кровати и даже пытались что-нибудь посмотреть по телевизору. Но жмущийся к его боку Тэхён был явно против такого времяпровождения. А Чонгук и не сопротивлялся, когда снова прочь летела его рубашка… Уже стоя у подъезда, обнимая на прощанье счастливого Тэхёна, который едва удерживал рукой огромного медведя, он сказал. — Я совсем забыл спросить. У тебя есть телефон? Я хочу быть на связи с тобой. Из дома ты больше один не выйдешь! — Мне он никогда не был нужен, — пожал плечами омега. — Но я уже думал об этом. Я куплю. Ведь теперь мне есть кому звонить, — улыбнулся он робко. — Я куплю сам. Шшшш. — Чонгук прижал палец к губам возразившего было омеги. — Позволь мне, пожалуйста, позаботиться о тебе. Это будет подарок. Я больше не вынесу таких переживаний, как вчера. — Он уткнулся лицом в сладко пахнущую макушку. — Самое главное для меня — твоя безопасность. Я не могу позволить тебе больше так рисковать. Мы договорились? — Хорошо, — вздохнул наконец Тэхён. — Но ты тратишься на меня, и это… Но слова утонули в поцелуе, которым альфа не дал ему договорить. — Если ещё раз скажешь так, я рассержусь. — Чонгук притворно нахмурился. — Ты для меня теперь не чужой человек. Так что привыкай. Надеюсь, больше мы к этому разговору никогда не вернёмся? — Не злись. — Голос омеги дрогнул. — Пожалуйста. — Ну что ты. — Чонгук обвил руками тонкое тело, бережно прижимая к своей груди. — Разве на тебя можно злиться. Маленький. Я просто никогда ни о ком не заботился. И мне столько всего хочется для тебя сделать. У меня к тебе будет очень серьёзный разговор. Но сначала я дождусь одного звонка. — И о чём же? — В голосе сквозило любопытство. — Всё потом. — Чонгук последний раз чмокнул такие манящие губки. Как же не хотелось его отпускать. — А сейчас тебе нужно идти. Я заеду за тобой вечером в пять. Тебе нужно отдохнуть. Надеюсь, завтра ты будешь чувствовать себя лучше. — Я буду скучать. — Неприкрытая грусть в голосе словно тисками сжала сердце. — А я уже по тебе скучаю. — Альфа погладил пальцем нежную щёчку. — Я обещаю тебе, настанет день, и мы больше никогда не расстанемся. У нас будет один дом, в который мы будем возвращаться. Ты веришь мне? — Верю, — прошептал омега, доверчиво вглядываясь в чужие глаза. — Я верю тебе. — Хорошо. А сейчас до завтра. Чонгук долго смотрел на закрывшуюся за омегой подъездную дверь. Они только что расстались, а сердце уже ноет. Как же не хочется возвращаться домой. Хочется обратно в квартиру, где на целые сутки он позабыл о том, что вокруг всё та же жестокая реальность и вечно ворчащий отец. — Тэхён, — одними губами прошептал, поднимая взгляд к горящим окнам многоэтажки. — Ты так нужен мне. Он долго ещё сидел в машине, когда подъехал к дому. И последующий разговор с отцом, который выбил его из колеи. Но в этом он увидел и плюс для себя, для того дела, которое он поручил своему давнему знакомому. Ведь находясь там, он может сам разузнать то, что интересовало его. Только вот. Как он скажет Тэхёну, что они не увидятся несколько дней… Ах, если бы он только знал, какие последствия это всё принесёт, он, ни секунды не думая, мчался бы подальше от дома, который, уже после, он никогда больше не назовёт своим.