Сквозь стены и мосты

      — С Весельчаком что-то происходит.       — Весельчак сам не свой.       — Весельчак совсем не весёлый…       — Как и не Весельчак…       Высказываются все, кроме Слепого Гектора, Слепой Гектор молчит. Шестое место за столом пустует.       «Мёртвоголовые» сидят в задней комнате «Синей бабочки». Когда-то в этом же помещении располагался легендарный бар «Полунож», от него осталось немало сюрпризов — например, такие вот тайные укрытия. Второй этаж, правда, больше недоступен, но сохранилась старая лестница, ведущая теперь в забетонированный люк. Наверху конторы, работающие только днём. Здесь — странное круглое помещение, словно временнáя капсула. Слепой Гектор не знает, что видят остальные, а для него самого это утроба какого-то огромного существа, тайное лоно, где тихо и спокойно. Тёмные стены и потолок пронизаны чуть светящимися жилками, круглый стол посередине. Этот стол особенно важен Гектору. Скрытую под одеждой мёртвую голову с нимбом — не ту, что на плече, а ту, что на спине — у него пронзает меч Экскалибур. Они не просто «Мёртвоголовые», они — тайные Рыцари Круглого Стола в самом сердце Старого Бруклина…       Эдди осторожно дотрагивается до локтя Гектора — ждут его ответа. Слепой слышит собственный голос:       — Может быть, ему надоело быть Весельчаком.       В голове эта фраза имеет продолжение: их детские прозвища давно должны были измениться, как изменились они сами. Бронированные костяшки Эдди Кастета далеко не самая его примечательная черта, Два Ножа пора бы переименовать в Бабочку, если судить по рисункам на его теле, Саранча ни разу в жизни не повторял своего подвига, которым ославился в неразумном возрасте девяти лет, когда с голоду съел кастрюлю картошки, а Текс, в отличие от своей мамаши, никогда не был в Техасе. Да и сам он был слепым по-настоящему не такое долгое время, спасаясь кодировками и корректирующими линзами. Что до Весельчака, тот и правда стал серьёзнее… Эдди, всегда чутко улавливающий ход мыслей Гектора, кивает:       — Весельчак повзрослел.       — Поздновато, — фыркает Марки, на полтора месяца младше Кинга. Бен, самый младший, благоразумно молчит.       Гектор обводит присутствующих взглядом. Неужели они не разглядели?       — Может быть, он нашёл то, что искал.       — Того, — бормочет Эдди, и Гектор, найдя его руку под столом, сжимает пальцы.       — Уязвлённая гордость. — Игорь, откинувшись на спинку кресла, выпускает дым в потолок.       — Нет, — качает головой Гектор. — Ты же видел его.       — Мы все его видели, — напоминает Бен.       — Как его перекрыло на концерте, — добавляет Марки.       — Он говорил с Оракулом. Звукач уверен, что он — тот самый.       — Не маловат? — морщится Игорь.       — Рядом с тобой кто угодно маловат будет, — отзывается Эдди. — Он двигается, как убийца.       Некоторое время все молчат. Потом Марки кивает:       — Да. Я видел. Это точно.       — Весельчак сказал, что он вроде как ослеп. — (Это Бен, взмочаленная шевелюра полностью закрывает левый глаз.)       — Он не видит, да, — подтверждает Эдди. — Мы приходили на следующий день к Весельчаку… Чёрт, не знаю, как его теперь и называть!       Смешки вокруг стола.       — Будем называть, как называется, — отмахивается Гектор. — Раз ты до сих пор Кастет, — (Эдди морщится.) — А я до сих пор Слепой.       — По ходу дела, это он сейчас Слепой, — осторожно говорит Марки.       Гектор скалит зубы. Оба верхних клыка у него золотые.       — Будем проводить смену имён? Сейчас? Без Кинга? — Он по очереди смотрит на сидящих. Марки опускает взгляд, Бен прячется за чёлкой, Игорь индифферентно закатывает глаза, наблюдая, как дым уходит к вентиляционной решётке в потолке. Эдди глядит прямо в глаза Гектору, Слепой внутренне улыбается. Это его банда, его семья. Вышколенные, выдрессированные. Впервые без одного из них не по «уважительной» причине. То есть, Кинг-Весельчак сейчас не в реанимации, не в заключении, не за пределами Города.       — Нет, конечно, — наконец отвечает Марки. Напряжение уходит.       — Сол не Слепой. — Эдди формирует в словах мысли Гектора, как обычно. — Он ослепший. Такое чувство, будто он видит… но видит что-то совсем не то. Что-то другое. Что-то внутри своей головы.       — Меня интересует, — медленно произносит Игорь, прикручивая свою сигарету и возвращаясь к более прямому положению за столом, — как солдат, о котором говорил Оракул, может быть ослепшим? Это что, шутка такая? Или это вообще не он и мы тут все облажались?       — Оракул ещё ни разу не облажался, — говорит Бен. — Может быть, смысл именно в том, что он такой. Это как в «Затоичи», типа, странствующий ронин, который предпочитает сражаться с закрытыми глазами. — («Затоичи» — любимый стрим Бена с одиннадцати лет.) — Может быть, Весельчак тоже так решил…       — Весельчак его увидел впервые у Конста, Сол тогда ещё был зрячий, а его уже перекрутило всего. — Эдди, не удержавшись, ухмыляется одной половинкой рта. Реакция Кинга на новичка в грави-зале долгое время была предметом шуток. — Ладно, я согласен, Оракул ещё ни разу не облажался.       — Значит, это всё-таки он? — Игорь смотрит на Гектора и обращается именно к нему.       — Похоже на то. Оракул говорил о том, что солдата первым разглядят Звукач и Белый Пёс. И о последователях. Вот тебе, пожалуйста. Всё сходится. Даже Весельчак.       — Не очень приятно, когда кто-то из близких становится частью пророчества.       — Согласен. Но пока что Оракул только помогал нам.       — Кто-нибудь знает, что именно он сказал о солдате? — не выдерживает Бен.       — Он сказал Звукачу. У нас нет причин не верить ему. — Гектор говорит это так, что дальнейшие вопросы прекращаются. Звукача «Мёртвоголовые» считают едва ли не блаженным и любят его по-своему. Одно из хорошо известных качеств звукоинженера — он не врёт. Иногда говорит странно, но не врёт. Именно поэтому Оракул с ним и разговаривает охотнее, чем с кем-либо иным.       Марки смотрит на часы.       — Собрание окончено, — объявляет Гектор, не трогаясь с места. Мало кому эта комната кажется уютной, а вот его успокаивает.