Сквозь стены и мосты

      Собравшаяся толпа радостно гудит.       — Идём! — Кинг тянет Сола за рукав рубашки. — Посмотрим поближе!       Сол решает, что, в общем, и правда нет в этом ничего плохого. Он встаёт и следует за Кингом, оставив на столе недопитую бутылку фрутонда. Пространство перед низкой сценой уже заполнилось людьми. Первым делом Кинг направляется к четвёрке, половину из которой Сол уже видел в грави-зале — это те самые ребята, что были «за анархию», один с корректирующими линзами, черноволосый, другой с белыми волосами, двое других ему незнакомы. Сол, впрочем, не сомневается, что они тоже из «Мёртвоголовых».       — Гектор. — Кинг указывает на парня с линзами. — Эдди. — (Это о беловолосом.) — Вы уже виделись в «Созвездии». — (Сол кивает.) — Марки. — (Круглолицый и чуть ниже прочих, смешанных кровей; тёмные глаза, пушистые ресницы, бородка и усы; длинные прямые волосы, возможно, при свете дня выявили бы свой оттенок, но сейчас кажутся просто чёрными.) — Бен. — (Повыше Марки, но очень похожий на него, с таким же круглым лицом, тёмные вьющиеся волосы взбиты над выстриженными висками и головной повязкой, лихим водопадом опускаются на одну сторону.) — Это Сол.       Что-то пробегает через четверых, какое-то общее чувство, общая глубинная связь; они переглядываются, а затем по очереди (в том же порядке, как их представлял Кинг) протягивают руки для пожатия. Солу приходит на ум реакция Сержа, когда он впервые назвал ему своё имя — звукоинженер как будто «завис» на несколько секунд. Размышлять о сходстве не остаётся времени — окружающие начинают аплодировать, и внимание Сола, как и остальных, переключается на сцену, на знаменитого Ника Люка.       Ник Люк оказывается красивым высоким мужиком с кельтской внешностью. Волосы — белые, как и у Эдди, но намного длиннее, убраны в пучок, голову украшает пара ветвистых оленьих рогов, длинная борода заплетена в две косы. В руках он держит чёрную волынку. Ник Люк улыбается, демонстрируя ровные белоснежные зубы с острыми клыками, и берёт мундштук в рот. Его глаза находят глаза Сола, и музыкант неожиданно подмигивает, а в следующее мгновение извлекает из своего инструмента первый протяжный звук. Всё окружающее словно стягивается для Сола в одну точку. Он не видит ни обнажённого торса волынщика, покрытого рисунками в стиле «трайбл», ни кожаного винно-красного килта и этнических сапог с чуть загнутыми носами, и уж конечно он не видит двух аккомпанирующих музыканту дев — ту самую «Фаэрию», надо полагать, — действительно в высшей степени эльфийского вида. Всё, что видит Сол, заключено в ярко-голубых глазах играющего на волынке человека, и это сочетание — очень бледная кожа, белые волосы, голубые глаза — внезапно вызывает у него резкую головную боль, бирюзовая вспышка неназываемого имени пронзает сознание молнией.