Сквозь стены и мосты

      Ониро, вздохнув, выключает синтезатор и некоторое время сидит в темноте. За окнами медленно падают хлопья снега, то и дело подсвеченные разнообразной праздничной иллюминацией. Он тоже попытался немного украсить свою маленькую студию — повесил гирлянды, добыл миниатюрную еловую пирамидку, но всё это не то, словно неуклюжая имитация праздника… Ониро вспоминает предыдущие годы — Сочельник в приюте, потом — в Академии, скромные официальные поздравления в «Клёнах»… Пожалуй, одиноко ему никогда не было. Немного подумав, Ониро решает одеться и выйти на улицу. Может быть, зайти в какое-нибудь кафе. Что угодно, просто чтобы быть поближе к людям, ощутить особое праздничное настроение.              На улице ему и правда становится легче — Ониро видит спешащих по домам людей, видит освещённые окна, кое-где в них угадываются силуэты украшенных огоньками еловых пирамидок. Ноги сами несут Ониро — куда-то, куда-то… Он приходит в себя, когда понимает, что слышит звук волынки. Ониро останавливается и крутит головой, пытаясь определить источник звука. Мелодия — игривая и задорная, так и хочется пуститься в пляс! Вот оно! Вывеска «Бар Синяя бабочка», по затемнённой поверхности окон развёртывается рождественская анимация, складывающаяся в надпись: «ТОЛЬКО ОДИН ВЕЧЕР! НИК ЛЮК И ФАЭРИЯ! С РОЖДЕСТВОМ!» Ониро округляет глаза совпадению — не далее, как в прошлый четверг его напарница Мэй Ким из Центра помощи подросткам восторженно упоминала этого самого Ника Люка, сетуя, что ей никак не удаётся попасть на выступление из-за наезда родственников. Значит, просто необходимо зайти и послушать знаменитого волынщика поближе!       «Синяя бабочка» — первый из местных баров, в который Ониро вообще решается заглянуть, сам он больше предпочитает кофейни, за те несколько недель, что Ониро обитает в Примостовом районе, у него даже появились собственные фавориты вроде заведения на набережной, ближе к клубу «МОСТ». Когда он был Сетом Мори, ещё до начала работы с Дэйлом Эдвином Джойсли, он временами мог заглянуть в паб «Зелёный Жук» — обычно вместе с кем-нибудь из знакомых. Впрочем, вряд ли «Зелёный Жук» имеет много общего с «Синей бабочкой», если только оставить в стороне общую насекомую тему.       Ониро проходит через выкрашенные чёрным двустворчатые двери и оказывается в праздничной тесноте — народу сюда набилось, как селёдок в бочку! Этот бар и правда не слишком-то похож на паб «Зелёный Жук», внутреннее убранство так и вопит об окружающем бар городе и, особенно, районе, а Н-Й — это совсем не канадский Лондон, наиболее крупный населённый пункт неподалёку от «Клёнов». А ещё — посетители не просто пьют горячительные напитки, они ещё и танцуют! Не так, конечно, как в клубе «МОСТ», публика здесь менее гламурная, что ли? Взгляд выхватывает несколько кожаных курток, всполохи закодированных в яркие цвета волос, светящиеся в ультрафиолете татуировки. Но, вроде бы, особо страшных личностей не заметно, ни одной из этих жутких звериных морд… Ониро приподнимается на носочках, чтобы лучше разглядеть волынщика на низкой сцене. Тот, похоже, вошёл в раж — торс блестит от пота, лицо покраснело, глаза зажмурены. Две эльфийского вида девушки извиваются чуть позади, одна с арфой-трёхстрункой, вторая у перкуссионного пульта. Какая-то сумятица возникает в первых рядах, пара молодых людей в чёрном выносит перепившего завсегдатая. Ониро, чуть улыбнувшись, качает головой.       — Что будете пить? — звучит в самом ухе вкрадчивый голос, и Ониро морщится, укоряя себя за то, что не выключил звукоприёмники. Но спорить не собирается, в конце концов — это бар. Поворачивает голову, и, быстро изучив меню, с облегчением делает заказ:       — «Осу».       «Осу» он не пил со времён до-Дэйла-Джойсли. А сегодня всё-таки — праздник, да и атмосфера хоть куда!              Спустя полчаса Ониро обнаруживает себя в первом ряду, яростно кивающим головой в такт мелодии, которую абсолютно точно знает, но никак не может вспомнить, откуда. Надо будет спросить или поискать потом… Кажется, он выпил даже не одну «Осу». Или, может быть, и правда одну, а всё остальное — волшебная сила музыки.       — Да! — кричит Ониро вместе со всеми, когда Ник Люк спрашивает, хотят ли они услышать ещё одну песню?       — Самую последнюю, самую первую! — объявляет Ник Люк и начинает «Тихую ночь», а Ониро чувствует, как по щекам катятся слёзы счастья, и все присутствующие, обняв друг друга за плечи, поют слова старинной песни. На Ониро с одной стороны наваливается здоровенный мужик с трайбл-шрамами по всем открытым участкам кожи, с другой виснет чуть сильнее выпившая, чем надо, девушка с растрёпанной копной ярко-жёлтых волос и довольно смелым декольте. Декольте Ониро замечает уже после того, как все в третий раз пропевают заключительный куплет и наконец завершают и песню, и концерт.       — Вы лучшая публика! — кричит Ник Люк со сцены. — Я бы играл для вас всю ночь, но, признаться, подустал!       В зале смеются, хлопают в ладоши, восторженно кричат — те, кто ещё стоит на ногах, а таких немало.       — С РОЖДЕСТВОМ! — гремит Ник Люк, поднимает свою волынку в салюте, кланяется, берёт за руки волшебную «Фаэрию» и тоже выводит её на поклон. Снова — восторги, смех и аплодисменты.       Троица уходит со сцены, и Ониро наконец соображает, что пора бы отпустить тех двоих, что прибило к нему людскими волнами. Здоровяк стискивает его плечо и протягивает лапу для пожатия.       — Ортега, — представляется он.       — Ониро, — в тон ему отвечает Ониро, пожимая ладонь.        — Это Би-Ви. — Ортега указывает на девушку. — Мож, сядем куда? Вся ночь впереди! А ты парень, что надо. — Он заглядывает в лицо Ониро. — Новичок здесь?              Ортега оказывается бруклинцем в неведомо каком поколении, даром что воспитывался в местном детском доме.       — Слепой Гектор и Два Ножа, они тоже там были, но позже. Это которые хозяева бара, из «Мёртвоголовых».       Ониро кивает, ощущая, как кружит голову. Би-Ви успела привалиться к нему и тихо посапывает.       — Я тоже рос в приюте. Но не здесь.       — Понятно, что не здесь. Я даже спрашивать не буду, почему ты тут оказался. Раз оказался — значит, так надо, а если бы что-то серьёзное было, то Оракул бы предупредил, а он после того раз вроде как молчит… Эй, Би-Ви! — Ортега осторожно касается плеча девушки. Та приподнимает отяжелевшие веки.       — Чего?       — Я про Оракула говорю. Он же вроде молчал с тех пор как предупредил о солдате?       — Угу. — Би-Ви закрывает глаза и тут же снова начинает посапывать.       — Ну вот. Значит, с тобой проблем не будет. На солдата ты не похож, уж прости.       — А что за солдат? — спрашивает Ониро, решив оставить вопрос об Оракуле на потом.       — Хотелось бы мне знать. — Ортега задумчиво тянет ярко-голубую жидкость из стакана через соломинку. — Я думаю, всем бы хотелось знать…