Клуб убийц композиторов

— Первая скрипка, — сказал Сальери. — Ответ на твою загадку. Или я чересчур самонадеян. За кулисами царила толчея и волнение, слуги гасили свечи и подбирали со сцены букеты и венки. Прямо на них двигалась декорация, изображавшая финиковое дерево из сада Селим-паши, с которого расторопный Осмин еще в начале собрал щедрый урожай. Сальери увел Вольфганга в сторону, в безопасный карман сцены, и наконец обнял. — Какой прекрасный финал, — продолжал он. — Я уверен, твоя музыка смягчила бы даже сердце султана, если бы в тексте либретто он оставался таким же злым, как его слуга Осмин. Лицо Моцарта как будто светилось изнутри. — Ты плачешь, Антонио? — спросил он, проводя ладонью по его щеке. — Не надо. Это была комическая опера. Сальери издал нервный смешок сквозь слёзы, и они оба снова потянулись друг к другу, соприкоснувшись лбами. — Ты должен идти теперь принимать поздравления, — сказал Сальери, отстраняясь. — Я и так задержал тебя. — Что Розенберг? — спросил Вольфганг, удерживая его руку. — Очень… доволен, — запнулся Сальери. — Он назвал музыку очаровательной и хочет беседовать с тобой о принятии в нашу Ложу. — Вот как! — воскликнул Вольфганг. Сальери уже сожалел о каждом произнесенном слове и надеялся, что Вольфганг своим тонким чутьем распознает фальшь. Но Вольфганг смотрел на него так открыто и радостно... «Ты мой самый близкий человек в Вене…». Вольфганг доверился, а Сальери... Сальери был только приманкой, орудием в руках «Клуба убийц»... — Я буду счастлив оказаться в Ложе, так мы с тобой сможем видеться еще чаще, — сказал Вольфганг и напоследок еще раз сжал пальцы Сальери в своих. — Надо идти, — добавил он виновато. — Розенберг не любит ждать. Наверное, он сейчас мне всё расскажет про Братство! Благодарю тебя за помощь, Антонио! — Постой, — возразил Сальери. Эта музыка перевернула ему душу. Высветила ложь во всем ее беспощадном уродстве. Но Розенберг и прочие уже слетались на сцену, будто падшие ангелы. Их силуэты возникли за спиной Моцарта, и Сальери безвольно уронил протянутую к Вольфгангу руку: — Нет, ничего. Ступай. Он так и не успел спросить, правильно ли отгадал загадку.