Клуб убийц композиторов

— Вы, дорогой Антонио, так увлеклись своим заданием, что к нам и носа не кажете, — сказал Розенберг, доставая бутылку. — Не пьете? С каких пор? Впрочем, дело ваше. Итак, Моцарт вам, по всему, доверяет. Сальери склонил голову. Скучающие «убийцы» разбирали бокалы. Чадили свечи в высоких канделябрах. Было душно и муторно, как бывает всегда на исходе зимы. — Прекрасное вино, советую, — заявил Анфосси, сразу ополовинив свой бокал. — Чего вы хотите от меня, Розенберг? — спросил Сальери. Директор устремил на него долгий взгляд. В его черных глазах зловеще-оранжево отражался огонек ближней к нему свечи. — Скажите ему, что мы готовы принять его в наше Общество. Что нам понравилась его музыка. И он достоин стать членом Ложи. Он, насколько нам известно, очень к этому стремится. Но масоны его не получат. Свою карьеру он закончит у нас. — В каком смысле, закончит? — ощущая холод в животе, спросил Сальери. — Это будет зависеть от него. Но он покинет Вену, живым либо мертвым. — Вы… его убьете? — Только в том случае, если не сможем убедить поискать своего счастья где-то еще. Например, в Праге… — И как вы намерены его убеждать? — О, не волнуйтесь, я уже все придумал, — хмыкнул Розенберг. — Таким, как Моцарт, довольно насмешки и пинка под зад. — Нужно, чтобы он отдал что-то ценное, — вмешался Касти. — Заплатил большой взнос… — Или привел с собой жену, — мерзко усмехнулся фон Винтер. — Мелко, мелко, господа, — замахал руками Розенберг. — Это его, несомненно, опозорит, но вряд ли кто-то из вас захочет дуэли с ним, не так ли? Нет, нужно найти его слабое место… Ударить по больному… Я закажу ему в качестве вступительного испытания торжественную кантату. Мы разыграем перед ним целый церемониал посвящения… а в финале освищем его и все вместе хорошо посмеемся. Если и после этого он не покинет Вену, состряпаем какое-нибудь дело против него. Но я думаю, он слишком гордый, чтобы повторно стучать в двери, которые я сам лично захлопну перед его носом. — Синьоры, кто за открытие второй бутылки? — спросил Анфосси. — Я вас оставлю, — поднялся Сальери. — Много работы. — Задержитесь на два слова, — сказал ему Розенберг. — Вижу, вы хмуритесь, дорогой Антонио. Наша маленькая затея вам не по душе. Что ж, я скажу прямо: если не выгнать Моцарта сейчас, он останется при дворе и займет чье-то место. Может быть, ваше. Подумайте на досуге, готовы ли вы пойти на это. И, если вы по-прежнему с нами, тогда передайте Моцарту, что я нахожу его музыку очаровательной и готов принять его в нашу Ложу. Пора повеселиться.