Я не боюсь

Я вальяжно села за пластиковый столик, поставила мелкий рюкзак на пол и скрестила руки, пожирая ее презрительным взглядом. Она положила телефон и также откинулась на спинку неудобного стула, но я видела, как неловко она дергала пальцами. Юлия стойко встретила то, как я пялюсь на нее, и спокойно выдохнула. — Ну привет. — Ты хотела поговорить, — я не собираюсь тут заниматься какой-то херней и устраивать милые посиделки. Мне хватило, я сыта этим по горло. Она усмехнулась и повернулась куда-то вбок. — Теперь ты такая уверенная и холодная. — А что ты ожидала? После всего того цирка, что ты устроила, ты серьезно думала, что я буду относиться к тебе нормально? Ну уж нет, не дождешься. — Я понимаю. Ее абсолютно спокойное смирение слегка ввело меня в ступор. Я ожидала, что она, позвав меня, попытается в очередной раз переманить на свою сторону, но… Зачем же ты тогда пригласила меня? Тишина. Вначале это молчание начинало меня раздражать: я думала, она специально тратит мое время, чтобы позлить. Но, вглядевшись в ее лицо, я поняла, что она думает, собирается с мыслями. Юлия была заметно уставшей. Я видела круги под ее глазами, которые она безуспешно пыталась замазать тоналкой, и ее взгляд был совсем не похож на тот энергичный, которым она приветствовала меня тогда. Измученный, отстраненный, смиренный, абсолютно наплевательский и незаинтересованный. Что, больше нет сил давить из себя фальшивое веселье, да? Но, почему-то, мне действительно стало любопытно увидеть ее реальной. Узнать, какова на самом деле моя биологическая мать. — Наверное, я должна перед тобой извиниться, — наконец, она заговорила. Но, честно, лучше бы молчала дальше. — Мне не нужны твои извинения, — я ответила холодно, — нужно было сразу вести себя нормально, еще лет десять назад. Совершив столько ошибок, легко извиняться разом за все свои грехи. — Да, я согласна. Именно поэтому я и не буду этого делать. Я невольно дрогнула. Хах. Какая наглая. Она потянулась к своей очередной сумочке (небось, ее ебырь купил) и достала пачку сигарет. Вытащив вслед явно дешманскую зажигалку, она подожгла одну из них и закурила. — Не куришь? — она обратилась ко мне. — Мерзость, — я не стала сдерживаться. А она лишь сдавленно рассмеялась. — Да… Вновь молчание. Что творится в ее голове? — Знаешь… Я и не надеялась, что ты меня простишь. Я бы сама не простила. Вот как? А нахера тогда звать меня? — И я не прошу меня понимать, любить и вся эта херня. Мне, в конце концов, тоже это не было нужно. Она стряхнула пепел прямо на стол. Это место было явно не для курящих. Но, на удивление, от нее не разило этим самым мерзким запахом, а даже наоборот: я чувствовала некий фруктовый аромат. — Если не нужно было, то к чему было все это «семейное воссоединение»? Юлия опустила взгляд. Она думала. — Не знаю. Ее пустой ответ, честно, заставил меня удивиться. «Не знаю»? Так просто? — Может, я хотела знать, что оставлю что-то позади. Просто... Порой мне кажется, что меня вообще в этом мире не существует. Что я лишь пустая оболочка когда-то бывшей себя, аха. — И что, — я отвела взгляд, — мне теперь жалеть тебя? — О, нет-нет. Конечно нет. Мои проблемы нисколько не оправдывают мою стервозность. Я не собираюсь обелять свои поступки. Она посмотрела на меня и в очередной раз затянулась. Весь разговор ее веки были устало опущены. — Наверное, я просто хотела сказать, что я отдавала отчет в своих действиях. Я отдавала отчет, когда бросала тебя наедине с… Ну понятно. Когда… Ха! Трахалась с богатеньким челом, чтобы жить в комфорте. Я отдавала отчет и в том, что все это было полной гадостью. Наверное… Я просто пыталась быть такой, как и все. — Не все бросают своих маленьких дочерей. Она усмехнулась. — Быть такой как все — это быть живой, понимаешь? Я опустила взгляд. Какой же все это пустой треп… Но, почему-то, меня пугало то, что ее ощущения я находила похожими на свои. Нет… Все это лишь какое-то дерьмо. Я совсем... На нее не похожа. — Зачем ты позвала меня? — на главный вопрос я так и не услышала ответа. Она вновь отвернулась. — Наверное показать, какая я херовая мать. Моя бровь невольно поднялась. — И зачем? — Чтобы больше всего на свете ты боялась быть похожей на меня. Я дернулась и усмехнулась. — У тебя отлично это получается. Она улыбнулась. Так жалко и ничтожно. — Не думай, что это какая-то забота или материнский инстинкт… «И не собиралась», — я промолчала. — Все это — чистейший эгоизм. Просто… Если ты станешь мной, то я действительно… Однажды сдохну, не сделав ничего стоящего. Она закрыла глаза и сбила пепел. — Перегулявшись, перепившись, перетрахавшись… И сдохну, аха. Жалкое зрелище, не находишь? — Да, действительно жалкое. Но знай… Если бы это не было меньшим злом, я бы сделала все возможное, чтобы ты все же умерла несчастной. Она опустила взгляд и слегка улыбнулась. — Это успокаивает меня. Я хмыкнула. Мда. Молчание. Снова молчание. Наверное, мне стоило начать расспрашивать ее о всякой херне, но в моей голове крутился лишь один вопрос. — Я хочу знать… Юлия подняла взгляд. И я увидела в нем краткую заинтересованность. — Я была незапланированным ребенком? Она дернула бровями и тут же безэмоционально рассмеялась, покачав головой. — Когда там у тебя день рождение? В ноябре? Вычти девять месяцев — получишь февраль. Она вновь затянулась. — А ты сама-то как думаешь? Я усмехнулась. Впрочем, я так и знала. Тишина растянулась еще на несколько минут. Я поняла, что ни ей, ни мне больше нечего сказать. На этом наша встреча подошла к концу. — Я ухожу, — мне не нужно было ни приглашение, ни разрешение. — Удачи. Я на секунду посмотрела на нее странным, противоречивым взглядом и, развернувшись, молча ушла. *** Дверь открылась, и Юлия расслабленно вошла в курилку. Остальные офисные клерки испускали никотиновый дым, периодически о чем-то живо беседуя. Женщина встала у стенки, рядом со своим коллегой. — Надо же, какие люди, — он слегка ехидно повернулся к ней, а она даже и глазом не повела. Он спокойно опустил взгляд и также оперся на белую пластиковую стену, затягиваясь и испуская клубок дыма. Мужчина заметил, что Юлия достает из пачки сигарету. — От тебя уже пахнет, — среди гадкого дыма фруктовый аромат различался невероятно четко, — ты вторую уже скуриваешь. — Да. Женщина повернулась к коллеге, и тот, наклонившись, позволил ей зажечь сигарету от его. Юлия затянулась и закрыла глаза. — Я закурила на встрече, но невольно закончила ее. — Встрече? — Да. Я встречалась со своей дочерью. Мужчина вскинул брови и уставился на коллегу. — У тебя есть дочь? Она усмехнулась. — Считай, что нет. Я ее таковой не считаю толком, да и она… Да, аха… Молчание. — Зачем тогда встретились? Юлия опустила веки. — Захотелось. Издержки человечности? Он засмеялся. Было неожиданно слышать это от нее. Юлия вытащила сигарету изо рта и оглядела ее. — Самое то. С этими словами она сбросила туфлю на неудобной шпильке и села на стул, стоящий прям рядом с ней. Мужчина как-то тревожно и напряженно отвел взгляд. — Когда ты уже бросишь? Вопрос проследовал от курильщика, но Юлия все равно ответила: — Ты знаешь, что они безникотиновые. — А ты знаешь, что я не о сигаретах, — с долей разочарования парировал он. Юлия усмехнулась и закинула одну ногу на другую. Секунду спустя она вновь взяла сигарету в рот и начала снимать один из чулок. — Люди увидят, — мужчина не унимался, словно пытаясь ее отговорить. — Думаешь, они не знают? Он печально усмехнулся. Бесполезно. Стянув капрон, Юлия небрежно положила его на колени. Ее коллега невольно опустил взгляд и увидел характерные ожоги на ее ступне. Недолго думая, Юлия небрежно взяла сигарету в пальцы и вжала ее в собственную ногу зажженной стороной. Тут же последовало болезненное шипение, она закрыла глаза и откинулась на стуле, слегка стукнувшись головой о стенку. Мужчина вновь затянулся. Он уже привык. Наконец, Юлия убрала сигарету и бросив ее в мусорное ведро, промахнулась. Она вновь оперлась и, тяжело дыша, смотрела в потолок. И мгновение спустя неловко засмеялась. — Скажи удачно, что у моего парня фетиш на чулки, а? — она улыбалась, болезненно и жалко. Ее коллега лишь вздохнул. Неловкая тишина, Юлия смотрела куда-то вверх. — Миш, — от собственного имени мужчина повернулся к женщине, — ты счастлив? Тот подвис на секунду, а затем усмехнулся. — А ты думаешь, что хоть кто-то на этой планете счастлив? Юлия усмехнулась в ответ. — Может быть, моя дочь. Кажется, она счастливо любит. Он вновь вопросительно на нее посмотрел. Она по-странному улыбалась. — Прикинь, — его коллега повернулась, — она, походу, лесбиянка. Теперь лицо Михаила изображало неподдельное удивление. — Ого, — произнес он отстранено, — и что ты думаешь? — А это разве имеет значение? Краткая пауза. Снова дым. — Если бы у меня была возможность, я бы тоже никогда больше не пихала в себя член, аха. Ее коллега вновь усмехнулся. — И что тебе мешает? Неужто деньги твоего парня? — Неа, — Юлия начала натягивать чулок обратно, — ну, это точно не главная причина. Просто это практически единственное, что позволяет мне чувствовать себя хоть ненадолго живой. Сигареты и секс. Боль и оргазм. Ирония, да? — Ты не знаешь значение этого слова. Женщина вновь рассмеялась. — А вот твои шутки наоборот заставляют меня хотеть сдохнуть, аха! Михаил отвернулся. Это не было ни капли смешным.