Облако и дым

      Примостив хрупкие, ничем не защищённые коленки на неровном асфальте, мальчик старательно выводит линии куском кирпича. Весна только-только добралась до этого места, и лёгкий почти тёплый ветерок, словно сорвавшись с цепи, стремится выплеснуть накопившуюся за долгое время заточения нежность, перебирая мягкие русые волосы мальчишки. На дворе начало апреля, но в Череповце ещё не достаточно тепло, чтобы ходить в летнем. Андрюша сидит на коленках, кутаясь в синюю флисовую кофту, купленную на вырост, а вокруг ребёнка разрастаются витиеватые узоры, образующие цельную картину, понятную одному Андрюше. Они с родителями приехали гостить к тёте. На целые каникулы ребёнок предоставлен сам себе и целому миру рядом с бесконечной железнодорожной веткой и небольним асфальтированным пространством, исполняющим роль холста для двух мальчиков. Второго Андрей заметил не сразу - тот примостился на самом краю площадки, где асфальт исчезает в гуще зелёных зарослей. Он тоже что-то рисовал на своём скромном куске пространства. Андрюша так по-детски загордился, смотря на своё поистине грандиозное творение и на скромное чужое, которое даже распознать с такой дистанции не выходит. Вокруг Андрея расположилась целая цивилизация антропоморфных зверей и насекомых, за которыми приглядывают не имеющие тела рожицы. Мальчик недолгое время был убеждён, что выразил себя в полной мере, пока не почувствовал необходимость присутствия в композиции шипастых кустов роз. Со светлым воодушевлением он обернулся в поисках кирпичного осколка, успевшего за последний час стать ребёнку верным соратриком, но находится только его мелкий обрубок - таким не порисуешь. А по близости ни намёка на что-то более или менее красящее. Андрюша подумал, что это повод познакомится и спросить, где можно достать то, чем можно порисовать. С минуту он прожигал взглядом задумчивый профиль мальчика. В глаза бросилось отсутствие кофты - всего лишь рубашка с коротким рукавом! Как ему не холодно? Привыкший к тёплому, даже жаркому климату ребёнок уязвлённо фыркнул и даже передумал подходить.       Незнакомый мальчик начал прыгать по нарисованным пронумерованным клеткам. Он делал это не так, как ребята, которых знал Андрей, он запрокинул руки за спину, полностью выпярмившись, чуть наклонил голову и с лёгкостью пера перепрыгивал с одной клетки на другую. Сам Андрей прыгал бы в раскарячку, безобразно раскинув и руки, и ноги в стороны, неприменно крича что-то матерное. А этот кадр вёл себя слишком интеллигентно для своего возраста и данной местности. С каждым прыжком на его бледноватое тоскливое лицо приземлялись светло-русые лёгкие волосы, а Андрей не мог перестать смотреть. Ему вдруг захотелось, чтобы этот мальчик заулыбался. - Эй! - Окликнул он незнакомца, на что получил недоумивающий вопросительный взгляд. Мальчик остановился, и Андрей подошёл ближе. - У тебя траур что ли? - Что? - Он нахмурил брови. - Грустный ты. - Незнакомец только взгляд в сторону отвёл и с обречённым выдохом присел на корточки, обняв колени. - Потому что одинокий. - Андрей спустился к нему, уткнув локти в ноги, и, подперев ладонями лицо, пытался поймать взгляд, но не получалось. - Одинокий, но красивый. - У него получилось вызвать улыбку мальчика, даже короткий смешок в сгиб локтя, чем Андрюша был в принципе доволен. - А ты - дурной.       Так завязалась их дружба. Каждый день мальчики выходили гулять. Максим брал мелки, они расчерчивали классики и всегда украшали их различными узорами и рисунками, делая особенными, чтобы таких больше ни у кого не было - только у этих двоих. До первого дождя. А потом заново. - А что ты тогда рисовал? - Спросил Максим об их первой встрече. - Свой мир. - Андрюша обвивает шипастыми стеблями ровные линии клеток, аккурано расчерченных Максимом. Рисовать им нравилось куда больше, чем играть. - Твой мир очень интересный! Хотел бы я туда попасть и разглядеть то, что не успел увидеть тогда. - Я бы тоже хотел, чтобы ты оказался в моём мире. Я всегда ухожу туда, когда мне перестаёт нравиться здесь. Хочется забрать тебя туда и больше сюда не возвращаться. - Андрей заметно поник, понимая, что это всё-таки невозможно. - Вот мой сосед, Федя, говорил, что взрослые заварили кашу, которую не в силах расхлебать. Сказал, что распутает это всё, когда вырастет. Он очень умный, но ничего, конечно, у него не выйдет. - Шмыгнув носом, Андрюша заключил: - В городе очень грустно. - А здесь? Мы ведь почти не в городе. - Мальчики отложили мелки и сосредоточились на важной беседе. - А здесь как будто время остановилось. Такое же небо, голое, как ветки. - Красиво! - Воодушевился Максим. - Не думал стихи писать? - Не-а. Я, когда вырасту, буду известным художником. - А я хотел бы стать поэтом.

Вместе с ветвями быть небо решило голым Я кирпичом на земле вывожу клетки Слева железобетонный квадрат школы Возле железодорожной прямой ветки Рядом с путями стоит без колёс время Губы трещат со знакомым стальным вкусом Люди идут, волоча за собой тени Тени ползут, волоча за собой мусор

- Ты похож на поэта. - А ты не похож на художника. - Андрей, обидевшись, пихнул Максима в плечо, скрестив руки. - Ну правда! Не обижайся! Ты больше меня на поэта похож. Мне нравится тебя слушать. Думаю, мне нравились бы и твои стихи. - Максим улыбнулся, переживая, что мог действительно обидеть Андрея. - Ну-ну, посмотрим. - Он снова принялся за украшение классиков, а Максим старательно стал выводить цифры. - Светить - и никаких гвоздей. - Лепетал под нос Максим. - Что? - Ничего. - Сказал он и вдруг так заулыбался, что Андрей сразу забыл, что переспрашивал и на что обижался. Он не понял, но Максим решил: это их лозунг - его и солнца. - Ты же приедешь ещё? - Конечно я приеду! И заберу тебя в свой мир! - Он наклонился к его уху, как будто готовится вещать что-то тайное. - А Федю тут оставим. - Максим не знал этого Федю, не знал, почему Андрей так много о нём говорит, но хихикал вместе с ним, надеясь когда-нибудь узнать об этом больше, чтобы приблизиться к пониманию души поэта.       Они много друг другу наобещали, наивно полагая, что детская память их не предаст. Через год никто не мог вспомнить даже имён - они сохранили только чувство ожидания чего-то чудесного, ради чего стоит жить.       Много лет прошло, и они встретились. Только никто уже не помнил, как вместе рисовали классики и забывали на них прыгать.