Старые обиды

      Виноградное Ущелье встретило «семейную пару» достаточно тихо. Даже в гостиницу заселились без приключений. Агенты следкома жили в трёхзвездочном отеле на окраине города — там было тихо и по меркам Виноградного Ущелья спокойно. По улице никто с пушкой не ходит — и то ладно. Удостоверение капитана следкома возымело своё волшебное действие, равно как и толстая пачка денег, которую Чинк ненароком показал администратору, и для заселяющейся пары сразу нашёлся двухкомнатный номер на первом этаже. В Виноградном Ущелье первый этаж считался самым безопасным — в случае необходимости можно было моментально смотаться в окно.              — Итак, подведём промежуточные итоги, — флегматично произнёс Чинк, опускаясь в кресло. — Полностью скрыть прибытие агентов областного следкома в Виноградное Ущелье, по-видимому, не удалось. Будем надеяться, что Гребень пока ничего не знает.              — Вы думаете, капитан? — спросила Оливия. Обычно хладнокровная и непрошибаемая, она выглядела так, будто видела в окне вражеских парашютистов.              — Стажёр, в нашей работе бывает всякое. Конверт со взрывчаткой — трюк старый, как сам мир. Вряд ли эта история с бомбистом говорит о том, что Гребень в курсе нашего присутствия. Скорее всего, просто кто-то решил свести старые счёты.              Оливия кивнула, но по её лицу Чинк понял, что она в такой вариант не верит.              — Действовать надо, само собой, осмотрительно. Не хочу Вас запугивать, стажёр, но если о нашем присутствии и вправду узнает местное бандитское руководство, то придётся солоно… — Чинк помолчал. — Вот что, стажёр. Сегодня отдохнём, а с завтрашнего дня приступим к работе. На Вас, как обычно, оперативная сводка и добыча информации.              — Есть.              Помолчав снова, Чинк сказал:              — Признаться, у меня самые нехорошие предчувствия касательно этого дела. Гребень — тот ещё… ну, Вы меня понимаете. Не говоря уже о том, что у него больше опыта, больше денег и меньше совести. В общем, вечная история. Бандиты могут идти по головам и пускать в ход любые средства — подкуп, шантаж и заказные убийства, а детективам приходится действовать хитростью и умом, потому что ни денег, ни права на крайние меры у них нет!              Оливия грустно улыбнулась:              — Или же детективы идут по головам. Бывает и такое, насколько мне известно.              — Меньше смотрите кино, стажёр. В жизни головотяпство часто оборачивается для нас плачевными последствиями. Проще говоря, ты раскрыл дело, а тебе вместо награды — увольнение с «волчьим билетом» и десять-двенадцать лет лагерей.              Оливия ошарашенно посмотрела на куратора.              — Бывает всякое, стажёр, — повторил Чинк. — Поэтому нам с Вами и нужно соблюдать осторожность. А у Гребня и его бандитов руки развязаны. Понимаете, в чём главная сложность?              — Так точно, — Оливия кивнула.              — Отлично. В таком случае… — Чинк помолчал несколько секунд. — Ладно, сегодня, как было сказано выше, отдыхаем.              — Есть.              Вздохнув, Чинк ровным голосом сказал:              — Хватит солдафонства, стажёр. Мы не в армии. На задании общение куратора и стажёра носит куда более свободный характер. Это на базе приходится расшаркиваться друг перед другом, чтобы новичков приучить к дисциплине и субординации. А Вы, стажёр, уже не новичок. Дисциплину поддерживаете, субординацию понимаете — и этого достаточно.              — Да… поняла, — сдавленно произнесла Оливия.              — Боитесь? — сухо спросил Чинк.              Оливия кивнула.              — Чего именно? Поверьте, вопрос не праздный. Есть страхи, которые естественны для стажёра областного следкома. А есть те, которые ясно говорят, что Вам следует, пока не поздно, сменить профессию.              Оливия пожала плечами.              — Не понимаете? Что ж, продемонстрируем.              С этими словами Чинк неожиданно выхватил револьвер, направил его дуло в потолок и щёлкнул курком. Оливия отшатнулась, закрываясь руками.              — Об этом и речь, — хмуро сказал Чинк. — Одно дело, когда стажёр боится погибнуть на первом серьёзном задании, боится получить серьёзное ранение, стать инвалидом. Такое случается. Мы всё-таки не вышиванием занимаемся… Эти страхи преодолимы. Они не пройдут, но Вы привыкнете. А вторая группа страхов уже непростительна. Это, например, боязнь крови, стрельбы, боли и так далее.              — Боли? — спросила Оливия с таким лицом, будто её собирались растерзать.              Чинк ободряюще улыбнулся:              — Не принимайте так близко к сердцу, стажёр. Боль неприятна каждому человеку, если только он не мазохист. Но одно дело, когда боль просто неприятна, и совсем другое, если стажёр страдает альгофобией.              — Я вообще-то психиатра сама прошла, — срывающимся голосом возразила Оливия.              — Знаю. Но психиатр такие вещи обычно не спрашивает. Его задача — установить, нет ли у новобранца набора стандартных отклонений. А вот такие вещи выясняются обычно уже по ходу работы. И кончаются такие вот «выяснения» обычно очень плачевно для всех.              Оливия ничего не ответила, но её бледное лицо говорило яснее всяких слов.              — Ясно… — Чинк многозначительно вздохнул. — Ладно, стажёр, располагайтесь на отдых. Завтра предстоит много работы.              Оливия кивнула, явно борясь с тошнотой.              

***

             Работа не пошла с самого начала. Три дня показались вечностью. Чинк перерыл все полицейские архивы, к которым у него был доступ. Оливия взломала базы данных и извлекла оттуда остальную информацию, просеяла её мелким ситом. Но ни там, ни там информации, которая позволила бы скомпрометировать Гребня или хотя бы навела на след, ни нашлось.              На четвёртый день Чинк вместе с Оливией возвращались в гостиницу из полиции уже затемно. Оба были в мрачном настроении. Чинк чувствовал, что зацепка где-то рядом, но не мог её нащупать. Помощи ждать было неоткуда. А та самая зацепка, словно издеваясь, ускользала прямо из рук. Оливия же чувствовала раздражение скорее от бесполезной работы… и от ощущения, что куратор никак не может рассмотреть её чувства. Она гнала, как могла, подобные мысли от себя, но получалось плохо. Чем дальше, тем больше Оливия убеждалась, что чувства безответны, и тем больше распалялась. А чем больше распалялась, тем безумнее становились планы по завоеванию легендарного капитана, рождающиеся у неё в голове.              Проехав на парковку гостиницы и припарковавшись, Чинк вышел из-за руля. Встал у стены, прямо под табличкой «НЕ КУРИТЬ», демонстративно затянулся. Докурив сигарету, кинул её в урну, стоящую метрах в трёх. Раздражённо пробубнил:              — Проклятье! Такое чувство, что нас водят за нос…              — Возможно, так оно и есть, капитан, — заметила Оливия.              — Возможно… — задумчиво повторил Чинк.              Со стороны входа в гостиницу появился енот в чёрной униформе с резиновой палкой на ремне.              — Здесь курить вообще-то запрещено, — енот указал глазами на табличку.              Чинк раздражённо отмахнулся.              — И ещё на Вас там засада, — так же флегматично продолжил охранник.              Оливия поперхнулась слюной. Чинк отреагировал более спокойно. Убрав пачку сигарет обратно в пиджак, ровно спросил:              — Кто и сколько?              — Бандиты. Четверо. Вооружены до зубов, — ответил охранник, нервно дёргая ремень. — Всего не слышал, но явно Вас хотят взять… живьём. Только Вас.              Чинк, положив руку на кобуру, спокойно ответил:              — Пусть попробуют. Стажёр, обратно в машину. Рвём когти отсюда.              — Есть, — Оливия кивнула, мелко вздрагивая.              Со стороны входа послышалась какая-то возня. Чинк прыгнул за руль. Едва дождавшись, когда Оливия сядет на переднее сиденье и закроет дверцу, Чинк вдавил акселератор в пол. Машина рванула с места, визжа и оставляя на асфальте чёрный след. Вслед ей раздались несколько выстрелов. Одна пуля попала в заднее стекло, пролетела насквозь и вылетела через переднее. Оливия, едва успевшая пристегнуться, вжалась в кресло. Чинк дёрнул руль в сторону, свернул на боковую улочку. Начал петлять. Выехал на шоссе, проехал под железнодорожным мостом. Мимо пролетел знак «ВИНОГРАДНОЕ УЩЕЛЬЕ». Наконец Чинк свернул с шоссе, остановив машину в поле. Отпустил руль. Облегчённо перевёл дыхание.              — Соблюсти конспирацию не удалось, — подчёркнуто спокойно сказал Чинк.              — П-п-похоже на то, — заикаясь, произнесла Оливия.              Чинк вместо ответа достал из кармана пачку жвачки с перечной мятой, протянул её белочке. Оливия забросила в рот сразу три пластинки и начала их жевать.              — Не хотите повиниться, стажёр? — флегматично спросил Чинк.              — Прошу прощения, капитан, — Оливия с трудом заговорила ровно. — Оперативная работа, скажем так, оказалась далека от моего представления…              Чинк улыбнулся краем рта:              — Да, такое бывает. Теперь Вы — одна из нас, так сказать. Осталось только побывать на месте первого убийства. Если Вас там не стошнит, то волноваться больше будет не о чем.              Оливия слабо улыбнулась в ответ, активно работая челюстью.              — Зря думаете, что это смешно. Многих первый раз тошнит… Это нормально. Поначалу все боятся. Потом привыкнете.              — Т-так точно, — запнувшись, ответила белочка, сплёвывая жвачку в бумажку. — Извините.              — Не стоит извиняться, стажёр. Повторюсь, поначалу страшно всем.              Помолчав, Чинк продолжил:              — Признаться, мне тоже страшно. Как нас так быстро вычислили? Прошло ведь всего три дня… Чувствуется рука профи.              — И мы даже знаем, какого именно, — Оливия уже достаточно отошла, чтобы говорить спокойно.              — Да. Похоже на то. Хотя я сильно сомневаюсь, что это Гребень, — Чинк покачал головой.              — Почему? — брови Оливии превратились в два знака вопроса.              — Гребень церемониться бы не стал. Прислать «братков» с оружием — явная ошибка. Палево, в конце концов, страшное. Гребень бы куда скорее снайперов поставил напротив входа в гостиницу, чтобы нас незаметно снять. Против «Винтореза» или СВД козырей нет, знаете ли, стажёр. Тут скорее кто-то из его шестёрок подсуетился. Хотел выслужиться.              Оливия медленно кивнула:              — Возможно… Возможно. Не возьмусь судить, капитан, за отсутствием опыта.              Заглушив мотор, Чинк сказал:              — Спать нам придётся здесь. Надеюсь, нас не выследили.              

***

             Утром Чинк проснулся первым. Поправив кресло, он вышел из машины и набрал Софи. От города они отъехали не слишком далеко, и сеть, пусть и посредственно, но ловила. Дозвониться удалось раза с четвёртого. На экране появилась зевающая Софи. Вместо привычного пиджака на ней была лёгкая нежно-салатовая ночнушка.              — Разбудил? — спохватился Чинк.              — Как раз собираюсь спать, — ответила Софи, подавив зевок. — Что-то срочное?              — Да, вроде того. Нас явно вычислили, и вчера в гостинице была засада.              Софи потрясённо выругалась в таких выражениях, которых не позволяла себе никогда.              — Никогда бы не подумала, что вас так быстро найдут… То, что найдут, было легко предугадать. Но чтобы через несколько дней…              — Виноградное Ущелье под колпаком, — мрачно произнёс Чинк. — Вдвоём можем и не выгрести…              Софи грустно улыбнулась:              — Чинк, я бы с удовольствием прислала вам подкрепление, но свободных людей у меня нет. Позавчера в областном следкоме была комиссия. Разбирались, почему раскрываемость так упала. Не представляешь, сколько… — Софи широко зевнула. — Сколько сказок мне им пришлось рассказать. Чудом ксивы не лишилась. В общем, прилетело всем, начиная с самых низов. Теперь у меня никого нет, кого я могла бы отправить тебе на помощь. Всех, кто был, пришлось разослать по имеющимся делам. Свободных рук не осталось ни одной пары…              — Чёрт! — раздражённо чертыхнулся Чинк.              — Я понимаю, Чинк, что вы вдвоём не справитесь… — Софи запнулась. — Сделайте всё, что от вас зависит. Большего я не прошу. В ближайшее время будет приказ, дающий тебе наивысшие полномочия детектива. Это — максимум, что я могу сделать для тебя. Любые ресурсы, переданные вам с Оливией, дадут комиссии повод придраться…              Чинк кивнул:              — Ясно-понятно. Справляться будем сами.              Софи снова грустно улыбнулась:              — Помни, что всегда можешь обратиться ко мне за советом. Кое-что могу сказать уже сейчас… Филипп Гребень был близким другом Ричарда Траста. Возможно, в его доме были какие-то дневники… Траст записывал практически всё, что с ним происходило. А теперь… — сова снова широко зевнула. — А теперь прошу меня простить. Я вторые сутки на ногах…              — Да, конечно. Спокойного дня, Софи, — иронично попрощался Чинк, сбрасывая связь.              Сев в машину, Чинк пристегнулся. Оливия пошевелилась во сне. Усмехнувшись, Чинк включил радио, настроил его на утреннюю программу и выкрутил звук на максимум. Оливия подскочила в кресле так, что ударилась головой о крышу.              — С добрым утром, — Чинк едва сдерживал смех. — Как спалось, стажёр?              — Капитан, в следующий раз, пожалуйста, заведите будильник, — пробормотала Оливия, едва собирая глаза в кучку.              — Стажёр, у нас принято именно так. Подшутить над новичком — дело святое.              Заведя мотор, Чинк сказал:              — Кое-какие зацепки появились. Филипп Гребень дружил с Ричардом Трастом. Думаю, в его доме можно кое-что найти.              Увидев, каким фанатичным огнём загорелись глаза белочки, Чинк усмехнулся:              — Да, именно так. Траста в живых уже нет, а последствия его дел ещё живы… Тем более, что он был до чёрта дотошен и вёл подробные дневники.              — Это может оказаться полезным, — согласилась Оливия. Поймав любимую волну, она не желала с неё слезть.              Расположение дома Траста Чинк помнил ещё со времён того клятого дела, когда раскрыл главную тайну своей матери. Остановив машину с тыльной стороны, Чинк подошёл к чёрному ходу дома, мимоходом достав из багажника ломик. Подцепил дужку замка, сбил его. Открыл дверь, на всякий случай переложив ломик в левую руку, а правой достав из кобуры револьвер.              — Обыщите второй этаж, стажёр, — коротко бросил Чинк. — Первый на мне.              — Есть, — Оливия кивнула.              Дом Траста не изменился. Чинк обыскал гостиную. Прощупал диванные подушки, перевернул столик, обшарил тумбочки и простучал стены. То же самое проделал на кухне и в прихожей. Когда Чинк ни с чем вернулся в гостиную, со второго этажа донёсся победный крик:              — Есть! — и по лестнице скатилась Оливия, размахивающая над головой толстой тетрадью.              Чинк взял из рук стажёрки тетрадь и пролистал её. Обычная общая тетрадь, девяносто шесть листов. Внутри оказалась какая-то галиматья, среди которой изредка попадались осмысленные фразы. Чинк пролистал тетрадь практически до конца — до последних записей.              «Тринадцатое октября. Предприятие провалилось. Лев промахнулся. Пришлось зачистить концы».              «Двадцатое ноября. Расчёска продолжает рвать и метать».              «Двадцать второе ноября. Расчёску зачистили».              «Пятое декабря. Продолжается второе предприятие. Цирковое представление закончилось».              «Шестнадцатое января. Цирк уехал».              «Одиннадцатое марта. Второе предприятие закрыто. Завещанию расчёски дали ход».              «Четырнадцатое марта. Третье предприятие провалилось, не успев начаться. Зачищаем концы».              «Одиннадцатое апреля. Начинаем новое предприятие».              «Двадцатое апреля. Предприятие успешно».              «Двадцать второе апреля. Назначили нового районного. Бестолковая башка…».              «Четвёртое мая. Острая нехватка времени».              «Шестое июля. Тому, кто это найдёт: я отправляюсь на поиск Арно. Если не вернусь — значит, меня нет в живых».              — Шифр, — заметила Оливия, заглядывающая через плечо куратора.              — Вот Вы дешифровкой и займётесь, стажёр, — Чинк захлопнул тетрадь. — Кое-что понятно и так… Под «расчёской» явно имеется в виду Гребень. «Предприятия» — это какие-то дела их компании. Вопрос в том, какие…              — Разберёмся, — Оливия осторожно взяла из рук Чинка тетрадь. — Не впервой.              — Надеюсь… — Чинк одёрнул пиджак. — Траст умел хранить свои тайны.              — Посмотрим, насколько хорошо, — Оливия сверкнула глазами.              — Не горячитесь, стажёр. Наша задача — накрыть Гребня, а не…              Осёкшись, Чинк зашевелил ушами.              — Так, нам тут лучше не задерживаться. Пойдём, стажёр.