Склон Зимородка

Затихло. Благоговейная тишина, нарушаемая лишь треском горящего поленья, заполнила округу и, казалось, поглотила весь Яшмовый лес. Широкая тропа, ведущая к ближайшему водопою, изуродована: больше она не была живой, она не дышала. Испепелена, как и близлежащая деревня. Он это сделал. Ноги не держали. Свинцом налитое тело то и дело силилось безвольно упасть в пепел, желая слиться с прахом тех, кто полёг в битве с ним. Нельзя. Измазанные кровью пальцы обвились вокруг сломанной ручки копья и с силой выдернули его, безразлично отбрасывая в сторону. Он не ощущал собственных ран. Наполненный предсмертными снами падших, неспешно шагал в сторону виднеющейся вдали реки. Хотел умыться и посмотреть на себя. Ещё раз убедиться, что былой свет в глазах не погас, что человеческая кожа не покрылась чешуёй, оставаясь такой же светлой. Живой. Что он оставался собой. Остановился. Посмотрел. В клочья разрезанная ткань безобразно свисала с тела, исполосованного в бою, а маска… Искропленная кровью маска, до этого прикрывающая лицо, треснула под напором трясущихся пальцев. Голоса в голове завопили с большей силой, смрад горящих тел вновь ударил в нос. Упал на колени. Окунул руки в воду, рассеянно смотря перед собой, и принялся старательно смывать засохшую кровь. Умыл лицо, ещё раз всматриваясь в искажённое отражение. Непохож. Тот мальчишка, блёклой тенью изредка мелькающий в памяти, был непохож на это. Нечто тёмное, иное, сродни демону. Наказание — страшная сказка, которую боялись произносить вслух. Он поднялся. Всмотрелся в чернильное небо, выплёвывающее первую звезду, и еле слышно вздохнул. Пора возвращаться. Демон, коим считали его, был цепным псом. Не озлобленным, не просящим кость, не падающим хозяину в ноги. Но и огрызаться не смел. Приказы выполнял беспрекословно, убивал всех без разбора, с каждым разом очерняя свою душу, — она и так была осквернена. Опустошённые глаза поймали след бабочки, парящей во мгле, и резво метнулись на клёкот журавля. Земля задрожала. Липкий холод проскользнул между лопаток, тело пронзила острая судорога, и он, слегка пошатываясь, немедля бросился на зов. Бежал так быстро, насколько мог. Не думал ни о чём: и так знал, что не успеет. Будучи уже на подступах к Долине, услышал грохот, затем — пронзающий тело рёв. Неуклюже споткнулся, падая лицом в грязь, и сразу же подхватился, вдыхая ртом захваченный пылью воздух. Наспех надел разломанную маску, подхватил воткнутый в дерево меч, готовясь ринуться в новый бой. Но, выбежав из-за скалы, замер: чертога не было. Лишь обломки. Человек, стоящий к нему спиной, безразлично толкнул ногой отрубленную голову хозяина, и та, словно мячик, послушно скатилась в воду. Незнакомец обернулся, наверняка заметив его присутствие, и холодно произнёс: — Твой хозяин мёртв. Он молчал. Держал меч наготове, следя за тем, как незнакомец сбрасывает расшитый золотыми нитями капюшон. Бледная кожа, тёмные волосы, суровый взгляд не обделён крупицей милосердия и запах… От него пахло камфорой. Незнакомец сделал несколько шагов вперёд. — Я наслышан о тебе, мальчик. Ты многое пережил. — Когда ответа не последовало, он продолжил: — Предлагаю контракт. С этого момента и до последнего вздоха ты становишься моей тенью. Тем, кто будет защищать слабых и незнающих. В замен же обретёшь дом, получишь прощение и постепенно очистишься от тьмы — то, чего ты больше всего желаешь. Живые за мёртвых. Рука его опустилась, меч выпал из рук. Недоверчиво покосившись на незнакомца, всё же пошёл к нему на встречу: нечего терять. Не нашёл слов, чтобы ответить — опустился перед ним на колено и склонил голову. Выразил преданность. Лишь так умеет. — Я, Моракс, дарую тебе новое имя. Имя, принадлежащее демону из легенд другого мира, демону, перенесшему великие страдания. — Жестом руки приказал поднять голову и коснулся лба появившейся в ладони кисточкой. — Пусть этот знак дарует тебе усмирение и успокоение. — Лёгкий мазок. — Сяо. Думаю, оно тебе подойдёт.