уличный хулиган

Больше всего юному стажеру Хану под Новый год не хватало только взявшегося из ниоткуда уличного хулигана. Начальник, бросив пару слов, сбежал праздновать с семьей, поручив еще совсем зеленому новичку разобраться с парочкой элементарных, на его взгляд, дел. Джисон смотрит на оставленные ему бумажки, словно надеется испепелить их взглядом. Конечно, даже уничтожение несчастных документов не освободит его от участи допроса парня всего на пару лет младше него. Почему гораздо проще общаться с убийцами, наркоманами, ворами, чем просто отчитать несовершеннолетнего пацана? Там даже протокол не нужен — всего лишь пригрозить рассказать родителям, напугать немного, чтобы желания повторить еще где-нибудь огромное граффити в виде мужского полового органа не возникло даже в мыслях. Джисон усмехается, читая в документах эту формулировку. Поправив очки и стукнув стопкой бумаг по столу, он встает с кресла, в которое радостно плюхнулся, стоило начальнику испариться, наворачивает несколько кругов по кабинету и снова садится на место. — Ладно, Хан Джисон, это твоя работа. Придется выполнять. Парень с длинными выбеленными волосами сидит на стуле, вальяжно развалившись, сложив руки на груди, и плюет в потолок. Его уши пестрят различного размера и рода украшениями от обычных колечек до огромной серьги в форме черепа, свисающей почти до плеча. Челка прикрывает острое полукольцо в брови, а из-под рукава выглядывает татуировка. Распознать рисунок не представляется возможным, но взгляд Хана цепляется за нее, что не остается незамеченным ее владельцем. — Хван Хенджин, верно? — Хан присаживается напротив, сцепляя руки в замок на столе. Он намеренно повторяет позу своего наставника, стараясь таким образом занять доминирующее положение в диалоге. Нехорошее предчувствие колет под боком. — Нет, Дед Мороз, — паясничает Хван, не переводя взгляд с потолка на полицейского. — Если вы воздержитесь от хамства, то мы закончим довольно быстро, — Хан пытается вывести диалог в дружелюбное русло, при этом не теряя лица. — Перейдем на ты? Хван приподнимает одну бровь, переводя взгляд на полицейского. К счастью или нет, но за свою короткую жизнь он успел довольно много раз пообщаться с полицией и уже знает, что обычно эта игра в «друзей» ничем хорошим не заканчивается. А Хан смотрит в ответ забито, словно это он сам нарушитель общественного порядка. Как с языка слетело это халатное предложение? Начальник точно голову оторвет, если узнает. — Мы почти одного возраста, — пытается оправдаться Джисон, но ловит на себе хищный взгляд. Хенджин слишком резко опускает голову и наконец начинает изучать собеседника взглядом. Глаз цепляется за пластиковый прямоугольник на груди, и Хван гаденько усмехается: — Нормальный значок еще не выдали, Хан Джисон? Хан вздыхает, в очередной раз поправляя очки и снова стукая стопкой бумаг по столу. Дурацкий набор автоматических действий, но, кажется, не соверши он их, провалился бы от неловкости и страха под землю. Хенджин продолжает бегать взглядом по его форме, иногда задерживаясь на лице. Спустя минуту молчания он задумчиво хмыкает: — Мне кажется, или я где-то тебя видел? Хан поднимает голову и встречается со взглядом черных, как ночь, глаз. Кажется, Хван смотрит не на него, а куда-то сквозь. В эту же секунду осознание проносится в голове ураганом, и на щеках появляется заметный румянец. — Нет, — Джисон не умеет врать. Глаза и придыхание выдают его с потрохами, сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. — Да как же нет? — Хван принимает еще более расслабленную позу, смеряет Хана взглядом и хихикает. — Это ведь ты тот ботан, который подбрасывал мне валентинки в средней школе. — Вернемся к изначальной теме нашего разговора, — румянец на щеках сменяется бледностью; воспоминания накрывают лавиной и Джисон задыхается, теряется в воображаемых сугробах, замерзая под пристальным взглядом глаз цвета крыла ворона. — Вы осознаете тяжесть своего преступления? Хенджин резко встает и опирается локтями на стол так, что оказывается с Ханом почти лицом к лицу. Его хищный взгляд пугает, а ледяная ухмылка, застывшая на лице, так и притягивает внимание. Джисону хочется протянуть руку и коснуться пальцами пухлых, немного потрескавшихся от холода губ, ощутить их мягкость подушечками пальцев... Хван элегантным движением достает из кармана паспорт, а затем, очень медленно и осторожно, вытягивает оттуда помятую розовую бумажку в форме сердца. Края у нее слегка порваны, виднеются мелкие пятна от кофе. Хенджин разворачивает бумажку и пододвигает ближе к Хану, чтобы тот смог рассмотреть. По центру написаны те самые слова, которые он так тщательно и бережно выводил целых пять лет назад.

«Ты мне очень сильно нравишься.

P. S. Но ты все равно придурок.»

Сначала Хана пробивает приятным чувством ностальгии — он даже улыбается сдавленно, читая эти строки и узнавая свой еще совсем нелепый детский почерк. Но осознание простреливает в сердце слишком неожиданно: он только открывает рот, то ли чтобы задать очевидный вопрос, то ли просто от удивления, как сразу же чувствует приставленный к своим губам указательный палец. — На обратной стороне мой номер телефона, — Хван бесцеремонно закидывает на плечо свою слишком легкую для декабря курточку и направляется к выходу. — С Новым годом, Хан-и. А Хан так и остается сидеть на своем стуле еще пятнадцать минут кряду. Его мало волнует, что придется врать в отчете, а потом еще устраивать спектакль перед начальником, рассказывая о том, как грозно он отчитывал того вчерашнего школьника. Он лишь сжимает в ладони розовую, потрепанную жизнью бумажку, периодически проверяя, действительно ли на ней написан номер.