Не одни

— Юнжи, прекращай. Так и будешь таращиться из-за двери? Вообще-то это бесит. — Ну оппа… — жалостливо замяукало это чудовище, однако с места не сдвинулось. И если Юнги хотел доделать проект в спокойной обстановке, то есть без неупокоенного духа за плечом, было бы неплохо выяснить проблемы молодежи. Видит бог, Юнги еще слишком хорошо помнил схожий период собственного взросления, чтобы желать держаться от его проблем так далеко, как это было только возможно. Но сестра… Еще десять, семь, даже еще три года назад Юнги не всерьез, но частенько мечтал придушить ее. Ибо неуемная умела творить вокруг себя (а, значит, в непосредственной близости от живущего с ней в одном доме брата) такой хаос, которого даже хлебнувшему андеграунда Юнги было чересчур. Сейчас же, отрастив мозги и научившись рассказывать, что творится на просторах ее беспокойного ума, Юнжи стала для него внезапной отдушиной. Тем, как могла совсем иначе смотреть на мир и показывать его таким брату. Тем, как неуловимо чувствовала приливы хронической тоски Юнги, и ловила их в лассо своих тонких рук, не позволяя утаскивать на глубину. Она, конечно, уже тоже была в курсе, что давно не в списке брата на выпил, а вполне себе главная неприкосновенность. Но пользовалась этим с умеренностью, которая заставляла подозревать большего подвоха в перспективе. Возможно, сейчас это был он. — Иди сюда, — поманил Юнги. Кроме как в сексе, он терпеть не мог долгих прелюдий и предпочитал узнать о масштабах надвигающегося пиздеца сразу, чтобы тут же приступить к решению или тупо забить, потому что это не его проблемы. — Ну чего? Потому что если ничего, то дверь ты сама знаешь где. На гангансуле под полной луной нет времени, это тебе к традиционщикам, а у меня другая специализация. На все его гениальное, изящное в своей иронии остроумие Юнжи лишь неопределенно фыркнула, но покинула облюбованный островок тьмы в дверях и влезла боком к брату на колени, попутно обхватывая за шею руками. — Что? Что это… такое? — заерзал Юнги. Он был максимально нетактильным человеком. Даже в кругу семьи. Даже со своими пассиями. И его без преувеличения пугало до чертиков, как Юнжи могла без спросу и предисловий вдруг оказываться к нему так близко, а Юнги почему-то не тянуло выкинуть ее за это в окно. — Обнимай, иначе не скажу, — буркнула Юнжи. — Да не за коленку, дурак… — Эй! Ты вообще-то сама пришла, что за ультиматумы, Юни? — Побудь ты братом, что тебе, жалко? Юнги было открыл рот, потому что по правилам рэп-баттлов привык оставлять последнее слово за собой, но тут что-то его удержало. И вовсе не то, что эта соплячка могла случайно постирать все его пацанские футболки нейтральных цветов с каким-нибудь своим розовым линяющим, как ад, топиком. Юнги закрыл рот и так же молча, немного неловко уместил ладони на ее узкой спине. Юнжи от неожиданности вздрогнула. Да, они оба были хороши, примерные дети вечно занятых родителей. Каждый из которых жил в своей голове настолько, что им не пришло на ум поискать заботы друг у друга. Ну, вернее, это Юнги не пришло, он, видимо, к тому моменту уже слишком закостенел. Но Юнжи оказалась умнее и приспособленнее. — Ну и? — спросил Юнги. — Я дождусь своей награды в категории «заебавшийся, но самый охуенный брат»? Юнжи снова фыркнула, но уже мягче, а потом пробормотала, уткнувшись Юнги в шею: — Мне нравится Чонгукки. — Что прости? Нет, Юнги расслышал. Просто, во-первых, его сначала расчесало мурашками от макушки до самого копчика, а во-вторых, нужно было время посчитать, а сколько вообще этой мадмуазель лет, чтобы… — Мне пятнадцать, оппа, — вздохнула Юнжи, слегка отстраняясь, чтобы наконец посмотреть прямо в глаза. — Ты такой очевидный, — ухмыльнулась она, тыкая пальцем между его нахмуренных бровей. Ее улыбка, не в пример волчьему оскалу Юнги, была совершенно лисья, красивая, и тоже совершенно не безопасная. — У тебя же вот тут все написано, — как будто посетовала Юнжи, а потом, соскальзывая от лба, прихватила еще за нос, что окончательно помогло Юнги опомниться. — Так, блин, ты сейчас по жопе получишь. — По жоооопееее? — хихикнула Юнжи с прищуром и на ставшие квадратными глаза брата наконец захохотала так, как в их семье умела только она, звонко и заразительно. — Ну прости, Юни, я не специально. Ты такой смешной… Нет-нет-нет, я не уйду, пока мы не поговорим… Она вцепилась в Юнги, когда тот попытался стряхнуть ее с колен. И Юнги, размазня и тряпка, не смог довести дело до конца, потому что попросту не хотел ненароком сделать больно. Чтобы отвлечь себя от этих мыслей, он почесал нос и растрепал отросшую челку: — Как по мне, ты пришла развлекаться, вместо того чтобы говорить о чем-то. — А как по мне, так ты сильно приукрасил, когда вручал себе премию «лучшего брата». — Юни, мы можем пререкаться до бесконечности, ты же знаешь… — Поэтому помолчи секунду, — Юнжи даже для верности поднесла к губам Юнги палец, впрочем, прикасаться ей не пришлось, Юнги и так замер в священном ужасе, скосив на него глаза. — И послушай еще раз: мне нравится Чонгукки. — Да кто это? — Он с этим твоим Хоби-хеном ходит, высокий, темненький. За Хосоком ходило пол-универа, люди на улицах просто так останавливались, и спасибо, что самолеты в небе не притормаживали, а то было бы опасно. Высокий-темненький… Они в Корее, але, таких была большая часть мужского населения. Особенно по молодости, пока идиотская жизнь не пережует этих мачо в потрепанных невзрачных аджосси. — Он еще на мотоцикле ездит, — добавила Юнжи тихо, так тихо, что можно было не расслышать, если бы она в буквальном смысле не сидела у Юнги под носом. — Ах это… чтоооооооо? — То есть все-таки самый лучший брат? — снова по-лисьи зафыркала Юнжи, хватая Юнги за щеки и успевая попутно отбиваться от его попыток контратаки. — Или что? Что значит твое «чтооо»? — А какого-нибудь плюшевого ботаника ты не могла себе выбрать? Зачем сразу с мотоциклом и в кожаной куртке. Это же такое клише. — Я тебя укушу. Он же зайка. — Скорее твой зайка меня укусит своими заячьими зубками. А ты разве что поцарапаешь, женщина-кошка. — Хочешь проверить? — Не хочу. Хочу понять, что тебе от меня нужно. Родительское благословение? Так ты вертеть его хотела, раз уж сама все выбрала и перед фактом ставишь. — Не родительское, а братское, — тихо, но настойчиво поправила Юнжи, расковыривая нитку где-то на вороте у Юнги. — Ну, может, мне… Совсем чуть-чуть… Просто допустим, как предположение… — Короче, Юни, а то я сам к традиционщикам подамся, у них там хотя бы хороводы и весело, а тут ты и мямлишь. Юнги, конечно, ляпнул сгоряча и сразу пожалел. Потому что тут уже Юнжи начала выворачиваться из его рук, как та самая кошка, сосредоточенно сопя и отворачивая лицо с обкусанными кукольными губами. Как кошку в итоге Юнги ее и сгреб — под коленями и за плечи — прижимая к себе. Сам охуел от своей смелости, но рук не разжал. — Юни, — коротко позвал он, вкладывая в этот звук и сожаление за резкость, и надежду на понятное объяснение. — Давай коротко и по делу. Я же тебя слушаю, но ты не говоришь. Юнжи немного поерзала у него на груди, отогреваясь, и наконец решилась: — Ну, может, мне немного страшно. Он старше… — На сколько? — Ему семнадцать, оппа, не триста, как тебе, не переживай. — И чего же ты боишься? Есть поводы? — Просто боюсь, Юни, — Юнжи еще крошечнее сжалась в его руках и уткнулась носом в грудь. — А вдруг я ему не понравлюсь? — О мой бог, — беспомощно проскулил Юнги. Ему самому сейчас срочно требовалась чья-то помощь и моральная поддержка, но вряд ли кто-то из его друзей-обормотов сильно разбирался, как вести такие разговоры с сестрой-подростком. — А, может, ну его… Выждем, соберем данные… — Поздно, я уже позвала его на свидание. Юнги был настолько ошеломлен таким поворотом событий, что чуть не выронил Юнжи на пол. — Так и какие варианты? — прочистил он горло, прикидываясь сильным и уверенным. — Я чем могу помочь? — Пойдешь со мной? — Чтобы что? Дуло у его виска держать, чтобы он свои зубы не распускал? — Оппа! — Еще могу матный дисс на него написать, хочешь? Если он окажется не джентльмен, об этом узнают все его знакомые, причем в рифму. Очень удобно будет дразнить. — Ох, Юни… Просто побудь рядом, за соседним столиком там. Хотя бы недолго. Мне будет спокойнее, а потом я сама. — Где хоть договорись-то? — буркнул Юнги, уже зная, что проиграл этот бой, сдался сестре и ни о чем не жалеет. — Где-где, в Старбаксе. Много ты знаешь вариантов для школьников, чтобы не убого и не дорого. — А разве этих ваших миленьких девчачьих кафе не миллион на каждом шагу? — Ага. Но там вы с Чонгукки будете выглядеть еще более странно. — То есть ты заранее все предусмотрела? — прищурился Юнги. — Гордишься мной? — зеркально прищурилась в ответ его маленькая женская копия. Горжусь, подумал Юнги про себя. И еще кое-что, что немного больно скреблось в груди, чего он не хотел туда пускать, но, обнаружив, был бережно рад. Потому что это означало, что он больше не один. И Юнжи тоже. В назначенный день сестра за компанию к своим сборам зачем-то принялась еще крутиться вокруг Юнги и обряжать его в Старбакс, как на чертовы смотрины. — Да бл… зачем? — пытался отбиваться Юнги. — Я иду пить долбаный кофе, в отличие от некоторых. Чем тебе моя кожанка не угодила? Чонгукки, видите ли, можно… — А ты будь выше этого, — вынырнула из-под руки Юнжи, закрутила, запутала его в какую-то рубашку, задурила мозги своими пряными духами и всунула в руки университетский бомбер. В любом случае у Юнги не было запала спорить. Он до глубокой ночи сидел над нотами и теперь страшно хотел (умереть) спать. Однако братская доля требовала ни больше ни меньше, чем кровавых жертв, потому что эти дети договорились встретиться в полдень. И только мысль о самом большом, самом карамельном маккиато в самом банальном кофешопе мира поддерживала Юнги в вертикальном положении. А еще то, что Юнги из вредности купит этот кофе на карманные деньги Юнжи. Должны же кровавые жертвы хоть как-то окупаться, иначе не отметить ценности момента. — Юбка не коротка? — буркнул Юнги, выходя из дома следом за сестрой. — Так под ней же шортики, — задрала Юнжи подол. — Господи, блядь, боже, ну не с утра же, Юни, пощади. — Ты такой старпер, оппа, — заулыбалась сестра, свеженькая в эту ©рань до тошноты. Но сжалилась, мягко подсунула ладонь ему под локоть и коротко чмокнула в уголок губ. — Я ценю это, никогда не меняйся. В самом Старбаксе, пока Юнги ждал свой халявный кофе, он искоса наблюдал за сестрой, которая устроилась у витрины на улицу и беспечно болтала ногами на высоком стуле. Во-первых, вот ни фига не походило на то, что она волнуется, и зачем тогда весь этот цирк? А, во-вторых, было плевать зачем и немного смешно. Выперлись, понимаешь ли, в кофешоп на свидание, как какие-то шпионы. Юнги разве что газеты с дырками для глаз не хватало, ну кому расскажешь, все же уржутся. А ведь он расскажет. Или нет. Нет, точно нет. Сам Юнги сел поодаль за общим столом в центре, который в этот ранний час, само собой, пустовал. И чтобы не сверлить спину в приталенном пиджачке маньячным взглядом, принялся между делом лениво оглядываться по сторонам. Людей было немного. Двое парней неподалеку от Юнжи: один читал книгу, рассеянно постукивая кончиками пальцев по столу, пока второй с ним рядом тянул через трубочку что-то розовое из высокого бокала и отщипывал длинной ложкой пирожное с чужого блюдечка. За стойкой лучезарно улыбался местный бариста. Неподалеку от него протирал бокалы второй, в фирменном фартучке, то и дела бросая на напарника многозначительные взгляды из-под кудрявой челки. И еще один парень сидел от Юнги чуть наискосок, в тени разлапистого цветка, расслабленно потягивая кофе и листая какой-то глянцевый журнал. Парень и сам напоминал какую-то модель, несмотря на то, что был одет в обычную белую футболку, просторный кардиган и светлые драные джинсы. Но его мягко подвивающиеся волосы, крупные сережки, аккуратные руки, выразительные губы… Юнги сморгнул и смог отвести глаза, только когда хлопнула дверь, и с улицы зачерпнуло утренних звуков и неловко замявшегося на пороге Чонгука. Можно валить, с облегчением выдохнул Юнги в чашку, этот зайчик точно не посмеет сделать Юнжи ничего дурного. Он с цветами пришел, ангел небесный. И, кажется, так переволновался, что, запнувшись о коврик, чуть ни рухнул к ногам сестры в прямом смысле. Юнжи, умница, не растерялась — ободряюще обняла его в качестве приветствия и тут же под руку потащила к кассе выбирать самые вкусные тортики. А еще исподтишка послала брату через зал смеющийся взгляд. Чонгук в приступе мимолетного подозрения тоже обернулся, но Юнги успел со скучающим видом уткнуться в планшет, на котором планировал править новый текст (или кропать свеженький дисс на хренового ухажера, если того потребуют обстоятельства), так что, кажется, Чонгук его не опознал. Юнги с такими синяками под глазами мама бы родная не признала… Зато с любопытством перевел взгляд тот парень, на которого до этого залипал Юнги. Юнги едва ли не щекой ощутил его настойчивое пристальное внимание. А затем тот легко поднялся со своего места и пересел со своим журналом и кофе к Юнги напротив. — Подглядываешь, старший брат? — шепнул он, чуть наклоняясь вперед через широкий стол. — Приглядываю, — сухо буркнул Юнги и далеко не сразу нашел в себе силы посмотреть на собеседника. А когда нашел, то понял, что зря. Надо было сразу сваливать задами-огородами. Потому что вблизи захватывало дух так, что все слова — умные, смешные или колкие — заблудились где-то в глотке. — Я Чимин, — улыбнулся парень, окончательно добивая. — Поздравляю, — кивнул Юнги. Он просто не знал, что тут еще сказать. Потому что Чимина было можно разве что поздравить. Где еще встретишь такой талант лишать людей слов, воли и связных мыслей. — А ты Мин Юнги, — подсказал Чимин. — И вот там твоя малышка-сестра и мой насмерть влюбленный в нее друг. — Подглядываешь? — нащупал логичную деталь Юнги. — Выступаю в качестве группы поддержки, — вздохнул Чимин и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Как и ты, полагаю. — Да не съест она его. — А он — ее. И все-таки мы здесь. Не составишь компанию? — Я не очень интересный собеседник. — Почему? — Ну… — Юнги растерялся. — Потому что я это я? — Гениальный пример для подражания на всем музыкальном факультете и непобедимый в баттлах рэпер Agust D. По-моему, звучит очень даже нескучно. — Откуда ты… — нахмурился Юнги. — Это что, прикол какой-то? Ему резко сделалось не по себе от того, что незнакомый человек, даже такой ошеломительно красивый, вдруг знает о нем что-то (или, что хуже, думает, что знает), когда сам Юнги оказался так беззащитен перед одним его видом. Сразу стало как-то слишком шумно, то ли вокруг, то ли в голове, и Юнги уже готов был встать. — Нет-нет, никакого прикола, — будто через вату, пробился к нему голос Чимина. — Прости, мы не с того начали… Хён, — мягко позвал он, и шум разом смолк, сменяясь ощущением тепла, которое окутало ладонь Юнги. — Прости, что трогаю без спроса, но мне показалось, что ты запаниковал. Давай еще раз. Я Пак Чимин, учусь на танцевальном на два курса младше. Поэтому немного знаю о тебе. Вернее, столько, чтобы любить твою музыку и считать тебя интересным. — Это музыка интересная, а не я, — возразил Юнги, однако руку не отнял, хотя та уже начала нервно мокнуть. Но так и правда почему-то оказалось проще. Когда Чимин прикасался к нему, это как будто делало самого Чимина и происходящее реальным. — Музыка — это и есть ты. Даже если ты будешь молчать, она продолжит звучать в том, что ты делаешь. — По-моему, у тебя не все в порядке с кукушечкой, — буркнул Юнги, окончательно смущенный. Но Чимин не обиделся. — Пусть так, — улыбнулся он, подтягивая Юнги за руку еще чуть ближе. — А теперь мне уже можно получить твой гениальный автограф, хён? — Я не раздаю автографов. — Тогда просто поболтаем. — И в разговорах не силен. — Посидим молча? — Звучит вообще ни разу не заманчиво… — Чимин-щи? — вдруг раздалось из-за плеча Чимина, и тот вдруг по-смешному округлил глаза и губы с видом «о-оу». — Моральная поддержка? — с возмущением процедил Юнги одними губами. — Он не должен был узнать. Я сидел не на виду, но ты… — Ох ну, конечно, давай свалим все на меня… — А давай, чего уж теперь терять. — Чт… Когда льющийся из окна свет загородила чья-то тень, Юнги вспомнил, что они все-таки в общественном месте, и напоследок мстительно цапнул Чимина за вкусную губу. Вообще по факту мстить было не за что. Чимин умел снести башку с вертушки и без стеснения этим пользовался. Для самого Юнги такая легкость была чем-то из разряда фантастики. И вопреки славе в определенных кругах вкусно целовали его тоже нечасто. — Ой, оппа, а что ты здесь делаешь? — спасла ситуацию Юнжи, потому что обалдевший Чонгук смотрел на все происходящее, хлопая ресничками, как совенок-переросток. — Так это… — У нас свидание, — подсказал Чимин. — Вам можно, а нам нет? — Я не думал, что ты в самом деле решишься… — пробормотал Чонгук едва слышно. — А что он согласится — и подавно. — Ну, может, он еще передумает, — усмехнулся Чимин, глядя Юнги в глаза. — Но попробовать ведь стоило? — Ох, простите, Юнги-щи, — вдруг опомнился Чонгук, принимаясь кланяться. — Меня зовут Чон Чонгук, мы с вашей сестрой учимся в одной школе. — Ага, а по выходным пьете кофе подальше от дома, она в короткой юбке, а ты с цветами. Чимин хрюкнул от смеха, Чонгук начал заливаться краской, а Юнжи вместо логичного в такой ситуации возмущения довольная ущипнула Юнги за щеку с ласковым «оппааааа». А потом они ушли, и у Юнги закончились силы. Он уронил голову на руки и немножечко мечтал, что когда поднимет обратно, окажется, что все это ему просто привиделось и никакого непонятного дерьма, вроде потенциально влюбленного в него мальчика-супермодели, разгребать не нужно. Но потом в его волосы вплелись осторожные пальцы, вычесывая усталое напряжение, и так, пожалуй, тоже было хорошо. Все еще ни черта не понятно, но хорошо. И даже спокойно с какого-то перепугу. — Хён, — шепнул голос Чимина над головой, — ты выглядишь уставшим. Сегодня выходной, может, пойдем досыпать ко мне? Я живу тут неподалеку. — Я едва узнал, как тебя зовут, а ты уже успел меня поцеловать и зовешь к себе домой спать. Что с тобой не так, Пак Чимин? Над головой ненадолго замолчали, и Юнги уже почти задремал под ласковыми руками, как Чимин заговорил опять, наклоняясь к самому его уху: — Как-то раз, возвращаясь домой, я встретил очень красивую, смутно знакомую на вид девочку, которая своим изящным ботиночком мутузила в переулке у круглосуточного какого-то парня. Я думал помочь, но к тому моменту она уже и без меня прекрасно справилась, попросила только купить ей воды, чтобы обмыть поцарапанную коленку. — Она сказала, что упала. — Ну сама она упала или кто-то случайно упал на нее несколько раз, по-моему, это такие мелочи. Но коленка болела, и я предложил девочке помочь ей добраться до дома. Она оказалась такой хрупкой, что я не раз и не два задумался, как она смогла накостылять тому парню с такой легкостью? Юнги многозначительно промолчал, а потом вдруг опомнился: — Ты трогал ее за ноги? — А она меня — за шею. И, помня о ее предыдущем неудачливом партнере, даже не придушила в процессе. Так что, я очень рассчитываю, что все было в рамках приличия, и ничья честь не пострадала. И пока мы шли домой, то болтали о том, о сем. Но вместо того, чтобы в красках рассказывать о произошедшем, девочка говорила о том, что не хочет показывать свою коленку брату. Не потому что он будет ругать, а потому что расстроится. Он делает для нее бенто по утрам… — Я не делаю… — Она знает, хён. Что это делаешь ты, а не мама, просто прими. И вот, значит, брат, как может, заботится о ней, а она не может даже коленки не царапать. Но тот парень заслужил. Он назвал Agust D шепелявым гномиком. Нервно заерзавшего Юнги Чимин мягко, но настойчиво придавил ладонями между лопаток обратно, погладил там же и, уже не скрываясь, напрямую ткнулся губами за ухо. Юнги зажмурился до пятен под веками, потому что горькой нежности, грусти вперемешку с благодарностью и мурашек было в этом утре для него слишком много. — На тот момент я уже знал, кто такой Agust D, но видел тебя лишь мельком и издалека. Для меня оказалось новостью, что в противоположность твоему отстраненному образу в университете и на сцене, ты можешь быть таким бережным и заботливым братом этой очаровательной леди. И мне так захотелось познакомиться с тобой… — Ты… не знаешь, какой я, Чимини. Потому что делаешь выводы на основе чужих слов. — Мы уже любим тебя, хён. Такого, какой есть. Отстраненного внешне и заботливого исподтишка. Просто позволь нам узнать о тебе чуточку больше. — Все еще звучит очень и очень сомнительно. — Я хочу завернуть тебя в одеялко, кормить и отгонять любого, кто покусится на твои щеки. — Продано. Говоришь, ты здесь живешь неподалеку? Чимин улыбнулся, все еще не отрываясь от нежного места у Юнги за ухом. — Я вызову такси, чтобы ты не успел проснуться. — И сбежать, — хмыкнул Юнги. — Вот видишь, мы уже понимаем друг друга с полуслова. Уже в такси, Чимин вдруг поймал сонный рассеянный взгляд Юнги и постучал пальцем по губам, с удовольствием замечая, как Юнги тут же прикипел туда глазами. — Как думаешь, Юнжи могла это подстроить? Нашу сегодняшнюю встречу? Я не помню, что наговорил тогда, насколько я твоя фанючка. Юнги заморгал в попытке осмыслить его вопрос, потом зевнул, прикрывая рот ладонью и сползая ниже на сиденье, устроился головой у Чимина на плече. — Какая разница. Даже если нет, я все равно… горжусь ею.