Пойманый

***

Чьи-то руки, ладони знакомы, Шептали слова, манили и гнули. Голос, как ветер, звался из дали, Словно бы крики, что мрак нам шептали.

Прикосновения нежные, горькие, страстные, Касались его кожи, были опасные, А вдалеке, словно в плену у слёз, Раздавался визг: "Скорее! Найди меня!"

Сквозь смутный мрак он пытался уйти, Но ноги, как свинец, не хотели вести. Как будто оковы вились вокруг, И снова звучал тот знакомый звук.

Артур проснулся в холодном поту, Сердце стучало, как будто в бою. Сны, что привычно сквозь разум пробегали, Теперь как кошмары с ним постоянно дружили.

***

Он сидел на пожухлой кровати и смотрел в потолок, его мысли запутались в мрачных лабиринтах страха. "Это было слишком напряженно", — пронзило его сознание. Слезы еще не высохли, и его лице все еще ощущалось одурманенное чувство, словно сердце без усталости стучало, напоминая ему о том, что произошло. "Перси... интересно, он живой?" — повторял вопрос младший про себя о старшем. Единственный человек, с которым они оба делили свои страхи. Связь между ними никогда не была простой, но то, что произошло в тот день, изменило их навсегда. Часы показывали три часа сорок минут ночи. Тишина, окутывающая комнату, казалась жуткой. Артур хотел кричать, но внезапный страх сковывал его. Он мог напугать кого-то, напомнить о темных тенях, которые теперь с каждым днем всё чаще посещали его сны. Лежа в пустой комнате, Гастингс ощущал подавленность, желание выговориться, но кому? Кому он мог доверить свои страхи? "Может, пойти к кому-нибудь и выговориться?" — сказал мужчина себе, пытаясь подняться с кровати. "НЕТ! Нельзя. А вдруг меня примут за отказчика?" Мысли кружились в голове, как листва во время шторма. Он боролся с внутренним голосом, который шептал ему о том, что токи оказались слишком сильны. Страшно, но он ясно чувствовал, что не справится с этим один. И тут ему на ум пришел тот полицейский. Краткая встреча, когда он оказался в офисе, истощенный и испуганный, обрисовавшись на грани безумия. Полицейский тогда оказался добрым человеком, который явно понимал его страдания. "Он толковый, кажется, да и он мне помог", — думал Гастингс.

***

Собравшись с силами, Артур выдвинулся в зловещую ночь, укутанную густым туманом, который стелился по улицам, заключая каждый шорох и каждое движение в мрачную симфонию. Он понимал, что завершит что-то, что уже давно давило на его душу. В голове крутились неясные мысли, и пульс стучал в унисон с тактами тревоги. Не хотелось признаться, что в прошедшие недели ему уже не раз снился один и тот же кошмар — темное, безжалостное лицо, которое смотрело на него из тени. Когда мужчина пришел к довери газеты, его ослепил яркий свет, заполнивший комнату, и на секунду он потерялся в бликах. - Мистер Гастингс? — спросил полицейский, его голос был усталым, отдельные слова звучали как пули в пропущенном ритме. — Да, я... — тихо произнес Артур, опустив взгляд. Внутри него бушевали эмоции, и он боялся их выпустить. Он не знал, как начать. Полицейский устал и изможден, усталая улыбка говорила об этом. — Что вас беспокоит? — наклонившись к собеседнику, спросил полицейский, его глаза зондировали мрак, охвативший Артура. Тот колебался, продумывая каждый вариант событий. Он мог признаться в том, что в последние месяцы он чист от радости. Вместо этого он произнес: — Я... я... устал сильно. Волнер замешкался. Его глаза расширились, и он стал внимательно изучать Артура. — Вы не под радостью? — задал вопрос, наклонившись ближе и взяв парня за подбородок, как будто искал правду в его глазах. Сейчас или никогда. Глядя на полицейского, Артур почувствовал, как его страх отступает, оставляя только дрожь в коленях. Но вместо сострадания он заметил в глазах Волнера напряжение.