Напёрсток

Бонус Сколько времени он её целовал? Неужели всю ночь до рассвета? Он точно, точно сейчас не спит? Мм…! М! Мм!!! Мир, как будто, перестал вращаться, или, напротив, летел с нечеловеческой скоростью, в глазах плавали разноцветные круги, с губ срывались стоны, слишком уж чувственные для мужчины, а в волшебном напёрстке, который леди позволила себе подарить капитану, и который он, чуть дыша, снял с её сахарных уст несмело и невесомо, участвовал жадный, бесстыжий язык, он обнимал Венди, ласкал её, хотел запомнить каждый оттенок лучшего во всём мире вкуса, м-м-м! Мм!!! И… зубки… острые, немного озорные зубки, они покусывали… Джеймса! Оттягивали его нижнюю губу в отчаянном порыве прижать капитана ещё ближе к трепещущему женскому телу, хотя ближе было просто некуда, захватывали его в плен, когда он хотел отстраниться, чтобы вдохнуть, не позволяли бежать от этого ярко окрашенного неразрешённой страстью напёрстка. Джеймс и не смог бы бежать, он пошёл ко дну, утонул в пряной пучине этого сумасшествия, едва только коснулся губами губ, а теперь – лежал на дне и мечтал умереть здесь же. Он всё равно ведь умрёт, умрёт вне всякого сомнения, сгинет, как только нежная леди опомнится и оттолкнёт его, а он – не сумеет дальше без неё жить. Кровь давно уже прилила туда, куда ей не следовало, Джеймс как-то пытался вначале утихомирить себя и сопротивляться, позабыв, как это вообще происходит, но диктовать условия безупречной мужской энергии, со всей мощью подчёркивающей абсолютное его расположение к красавице-Венди было вне власти капитана. До сих пор одетый в зимний камзол, Джеймс сидел на диване, на котором не помнил, как оказался, горячую как само солнечное пламя, леди он устроил, слава богу, не у себя на руках, а рядом, но обе её ножки оказались перекинутыми через его бедро, и ситуация сильно осложнялась данной деталью, так как рука, ещё и как назло та, которая с кистью, лежала у Венди на коленке и непроизвольно сжимала её в такт пьянящему поцелую. Джеймс вообще никогда не держал – так – женскую коленку, пусть даже сквозь юбку, и никогда также не слышал звуков, хотя бы отдалённо похожих на те, что буквально пропевала Венди с каждым следующим сжатием. Он был давно готов к тому, чтобы проявить последнюю, высшую степень восторга по этому поводу, пока держался, но понимал, что и этому тоже можно даже не пытаться противиться. В конце концов, он двадцать лет не видел женщин, а таких женщин, как нежная Венди, – достойных, – и вовсе не знал. Когда он подумал, на секундочку, о леди Венди в этом смысле, то совсем потерял над собой контроль. Всё тело его налилось силой, дёрнулось, Венди почувствовала, отстранилась, увидела то, что своей грандиозностью так и бросалось в глаза, щёки её зарделись, влажные губы, на которые неотрывно смотрел теперь капитан, открылись в самом сладострастном из всех вздохов, Джеймс изо всех сил напрягал такие интимные мышцы, что и подумать стыдно, чтобы сдержаться, но Венди, не унимая собственные стоны, вдруг дотронулась до него рукой – там. Всё неминуемо случилось, ярко, мощно, Джеймс хрипло рычал и трясся, не отрывая глаз от широко раскрывшихся в томном «О!» блестящих девичьих губ, а Венди держала его – там!!! – и… помогала… Она не убрала руку, когда всё закончилось, а Джеймс – не извинился, не объяснился, не отпрянул… к чему всё это? Когда её лицо горело алым, декольте дрожало, бёдра сжимались… Джеймс просто припал к её губам снова, как только опять смог дышать. В следующий раз он осознал себя и ситуацию, услышав металлический лязг, тот, что преследовал его денно и нощно. Голубые глаза распахнулись. Камзол на нём был расстёгнут, жилет и рубаха – тоже, мягкие пальчики гладили его торс в манере одновременно жадной и осторожной, цеплялись за потёртый кожаный ремень, крепко обхватывающий грудь и удерживающий на руке деревянную гильзу с крюком. Венди наощупь обнаружила замочек, отцепила его, ремешок отстегнулся от эполета, прячущегося под одеждой, и у Джеймса голова закружилась пуще прежнего: красавица, которую он целовал, раздевала его. И с трудом дышала. Стараясь не прерывать этот фантастически долгий поцелуй, капитан помог леди стянуть с себя всё, что было на нём надето, оставаясь в одних лишь бриджах, со всей очевидностью свидетельствовавших о его самом искреннем восхищении Венди и полной готовности испытать это самое восхищение ещё раз. Деревянная гильза с крюком выскользнула из рукава и упала на диван, камзол вместе с другой одеждой отправился на пол. Туда же очень скоро прилетело и платье, которое Венди сняла с себя сама. Она осталась теперь в одном высоком корсетике (грудь едва ли не выпрыгивала из него) и нижней юбке, которая сбилась, аппетитно подскочила с одной стороны и предлагала и без того чуть живому Джеймсу подсмотреть кружево белья и чулочек с подтяжкой. Буквально истлевая от желания, Венди хотела лечь на спину, чтобы Джеймс – тот Джеймс, который капитан Крюк!!! – скорее сделал с ней то, что ему хотелось, и что она сама предвкушала, как никогда в жизни, но капитан вдруг поймал её, и, как маленькую, усадил к себе на руки. – Я влюблён в Вас, миледи - хрипло пробормотал он, – Я в Вас влюблён. Наверное, ему показалось важным сообщить об этом прежде, чем сблизиться окончательно, чтобы Венди знала, что он – не пользуется ситуацией, а – не волен ей противиться, и Венди не нашлась, что ответить, потому что тоже была в него влюблена. Посмертно. Она думала о нём каждый день, видела в снах каждую ночь; неожиданно сама для себя, когда снова «стала взрослой», открыла его тонкую, многогранную натуру, страсть души, сердца и… отчаянное желание найти счастье, которого он был вечно лишён… Это из-за него она развелась с мужем, из-за него перестала общаться с друзьями и братьями, и причиной тому было не только чувство вины, а ещё и осознание, что ни один мужчина в мире ни на грамм не обладает его способностью чувствовать так глубоко и отчаянно. Как продолжать с этим жить – Венди не знала. И не жила особенно, но сильно старалась не подавать виду ради дочери, была прилежной, образцовой мамой и – несчастной, обречённой женщиной. А сегодня Джеймс постучал в её дверь. И, не желай она сейчас так сильно пустить его не только в свой дом и своё сердце, но и в своё тело, она опять расплакалась бы навзрыд. Никак не в силах вернуть себе умение говорить словами, Венди решила ответить действиями, она стала осыпать поцелуями его красивое лицо, шею, плечи, без лишних раздумий устроилась на нём верхом в самом очевидном положении («О! О! О боже..! - выдохнул Джеймс, ощутив, как леди соприкоснулась с ним) и сама оказалась на грани того, чтобы сорваться в пропасть. Джеймс смотрел на неё, как безумец. Рука скользнула под юбку. – А-а-а-ах!!! - выгнулась Венди, а капитан позволил себе лишь слегка тронуть её бедро со внутренней стороны. Крепко прижимая леди к себе, он покачал её немного, она откинула голову назад, и Джеймс, никак не устояв, впервые осторожно сомкнул губы у Венди на шее. Потом, исследуя этот новый, чувственный контакт, сделал это снова, но в другом месте, ниже. И снова. И снова. Когда усы стали щекотать нежную кожу у самого края корсета, Венди вскрикнула, и это был голос чистого блаженства. От корсета пришлось избавляться в срочном порядке. Шнуровка никак не поддавалась ей, капитан был занят декольте и тайным исследованием подтяжки чулочка, так что Венди, совсем хмельная, нашла деревянную гильзу, краем сознания припомнила, что крюк можно было от неё открутить, и – так и сделала. Щёлк! Металл бряцнул и снова выдернул Джеймса обратно в реальность. Венди смотрела на него в отчаянии, всё ещё пытаясь одной рукой победить крепкий узел на своей пояснице, а другой протягивала капитану его острый крюк. Джеймс поморгал. Взял. Сглотнул. А потом с великой осторожностью, медленно и несмело запустил руку за спину Венди, где та оттянула для него корсетную ленту, и, взглянув на раскрасневшуюся леди вопросительно и получив нетерпеливый кивок головы в ответ, с лёгкостью вспорол её. Тугой хват ослаб, протез был сию секунду выкинут на пол, а капитан теперь держал руки у леди на талии, сохраняя пока приватность женского тела, и закусывал губы. Венди больше не торопилась, только дышала быстро, на грани обморока, но ждала, чтобы Джеймс сам её обнажил. И он – сделал это. Столь полных обожания вздохов над своей грудью Венди ещё не слышала, она думала, Джеймс жадно припадёт к ней, искусает и растерзает, и даже предвкушала это, но капитан пока только смотрел и немножко, едва-едва, знакомился пальцами. Поцелуй, который последовал за этим, оказался легче пёрышка, как будто Венди была бесценным сокровищем, он подразнил её в самом чувственном месте, вызывая электрические вспышки во всём теле, а потом на кожу пролился восторженным ручейком горячий выдох: – Вы – совершенство… Он снова стал осыпать её грудь сказочными поцелуями, Венди смелее закопалась коготками в роскошные чёрные кудри, а когда капитан издал звук, до умопомрачения похожий на мурчание дикого кота, сжала его талию своими бёдрами. Кажется, Джеймс чертыхнулся (он сам не понял), Венди была вновь с лёгкостью подхвачена на руки, словно бы ничего и не весила, и уложена, наконец, на диван. Нависнув над леди мускулистой скалой, Джеймс, усомнившийся в реальности происходящего, продолжил целовать её, как пьяный, – наяву всего этого быть ну никак не могло, он направил свои поцелуи вниз, к животу, отметил губами каждую мурашку на мягкой коже, а дальше – воспользовался рукой и зубами, чтобы стащить с Венди юбку, как бы случайно зацепив и бельё. Оставшаяся в одних чулочках и поясе с подтяжками, отстёгнутыми от нейлона, леди закусывала собственный кулак, чтобы не кричать, у Джеймса глаза блестели ярче всех небесных звёзд, он положил робкую кисть на животик, опустил её ниже, остановился, не уверенный в том, что ему действительно дозволено прикоснуться, и Венди тогда сделала что-то такое, что заставило его удостовериться в том, что он, всё-таки, ещё спит. Она разомкнула для него коленки. Что случилось дальше, Джеймс не запомнил. Зато Венди запомнила. Запомнила потому, что никогда раньше не испытывала ничего подобного и, более того, никогда ничего подобного по-настоящему не хотела. Ей было не просто хорошо, с ней случилось… кое-что. То, что, она думала, дано познать только мужчинам. Высшее наслаждение. И… это случилось с ней дважды, второй раз – одновременно с Джеймсом. Джеймс вряд ли осознавал, что делал, а, может, просто он был такой, другой, не похожий на её бывшего мужа, Венди и не знала ведь никого другого, кроме него. Джеймс делал это… медленно… осторожно… и всё время говорил, пока мог ещё говорить, что любит её, называл её своей богиней, своим ангелом, своей сказкой, а когда способность формулировать слова покинула его, стал выражать то же самое тигриным рыком и сладострастными выдохами. Венди в его руках превратилась в бушующий океан. Джеймс не отпустил Венди, когда наступил штиль, он устроил её поверх себя, прижал к груди и, очевидно, намерен был держать свою леди в плену вечно, и Венди не сопротивлялась. Только вытянулась, чтобы поцеловать щёку, капитан закрыл глаза, Венди тоже закрыла и долго ещё качалась без сна на волнах его глубокого, размеренного дыхания. Сон не шёл, к тому же, было уже утро, так что Венди выскользнула из чудесных объятий, села на пол, не менее получаса ещё разглядывала великолепной красоты лицо и тело капитана Крюка, потом накинула на него пледик, задёрнула шторы, тихонечко прикрыла дверь в малую гостиную, где всё и приключилось, наткнулась в коридоре на пунцового цвета Минни и приложила палец ко рту, чтобы та не разбудила ненароком умаянного любовью джентльмена. Джеймс проспал почти полдня: Венди успела позавтракать, собрать дочку в школу, выдать распоряжения нянечке, сделать ещё несколько дел, но всё было для неё, как в тумане. Джеймс проснулся, когда леди вошла в тёмную гостиную, он сладко зевнул, потёр лицо, а потом застыл, вытаращив на Венди свои ясно-голубые глаза. Медленно и неотвратимо он осознал, где находится, кто перед ним стоит, почувствовал, что обнажён, и понял, что ночь с Венди ему не приснилась. Красавица-леди улыбнулась, подошла к дивану, села на пол, взяла в руки длиннопалую мужскую кисть, украшенную золотыми перстнями, и поцеловала её. – Я понятия не имею, что нам теперь делать, - прошептала Венди Джеймсу на ухо, – Я люблю Вас. Джеймс ещё иногда моргал, стараясь, наверное, проснуться, но когда леди сказала это, перестал моргать. И дышать. – Я люблю Вас, Джеймс, - повторила Венди, чтобы капитан понял, что она не ошиблась с формулировкой, – Может быть… я… возьму Вас в плен? Раз уж Вы у меня дома… Или… может, Вы похитите меня? Но только с Джейн. Вы… не станете нас обижать? Вы, как мне теперь видится, и не хотели никого обижать, кроме… и то было поделом… В общем… я… похоже, я теперь Ваша?.. – Венди… - он сел, плед упал, обнажая рельефный торс, на который Венди сразу же уставилась, – Венди… Венди… Капитан помотал головой, кудри растрепались, но Венди перед его глазами не исчезла, не растворилась, он ощупал её лицо, пригладил волосы, тронул плечи, и, решив, что всё это – божественный дар, шанс, о котором он так много лет молил, тоже сел перед леди на пол, ни капли не стесняясь своего нагого тела. – Венди… я ничего не понимаю тоже… я… Венди… всё, что хотите… Буду пленником или тюремщиком, как Вы скажете… и… верным защитником, преданным… другом? Любовником? Мужем? Кем Вы посчитаете уместным… я, Венди, это я – Ваш. Клянусь Вам жизнью, что никогда не обижу Вас, Вашу дочь или других членов Вашей семьи. Моё сердце… я выяснил, что оно у меня есть, да… всегда было, просто я предпочитал его игнорировать… моё сердце принадлежит Вам. Вы мой ангел, Венди. Я брошу к Вашим ногам все города мира. Вы… вчера… Вы предложили мне остаться… давайте… мы начнём с Лондона… – Я согласна.