Жил-был Рон

      Магия.       Ма-ги-я.       Одна из тех энергий, на которых держится мир. Бесконечно загадочная, невообразимо прекрасная, хаотичная и непредсказуемая.       Та, что дарует и отбирает. Та, что созидает и разрушает.       Хаос в чистом виде. Неконтролируемый, свободный, опасный…       А он является его Богом. Мастером. Властителем, укротителем и искусником, какого еще не видел свет.       Локи.       Его имя — это искристые ленты энергий. Его суть — это звучание в шепоте Вселенной. Его дух — это сила, подвластная ему и потому крепко связанная, вплетенная в само мироздание, в саму суть Вечного Хаоса.       Локи.       Бог Огня, Хитрости, Обмана. Бог Хаоса. Бог Магии.       Многоликий хитрец и лжец.       Дитя враждующих народов, вопреки всему взращенный в любви чужой женщиной, как родной ребенок. Сын.       Огонь и Лед.       Легенда, сказка, быль.       Реальность.       Он был молод. Возможно, самонадеян. Нагл. И самоуверен, но никогда не глуп. У него было много имен и званий, среди которых терялось Первое имя. Сакральное и тайное, на которое завязана его жизнь. Это имя знал лишь он и его мать, которая ни за что бы никому не сказала.       Это имя должно было быть вплетено в потоки магических энергий, но Локи, как всегда, непредсказуем.       Он вплел свое бытовое имя, которое знали все, но прозвучало оно в момент начертания древних, всеми забытых письмен на давно мертвом языке. Просто так не назвать, не узнать, не позвать.       Падение с моста Бивреста превратилось в бесконечность. Он падал. Падал и падал мимо многих миров, но темнота и пустота высасывали его силы, разрушали бессмертное тело, и Великий Хаос при всем искусстве владения им был непреклонен в своем решении оставить его в своих владениях.       И тогда Локи решился.       Невзрачный камень, не имеющий ценности, поднятый на берегу Великого Белого Океана в Йотунхейме, соскользнул с его шеи и упал в хитросплетение миров.       Он нес подсказку. Гравировку на древних письменах с его именем.       Сам бы он не выбрался из вечного падения, но… его могли позвать.       И план сработал.       Его позвали. Неуверенно, тихонько, совсем слабо. Этот зов, спустя бесконечность прорвавшийся сквозь тишину, был его спасением. И Локи всей своей сутью потянулся к слабому голосу и тонкой указующей нити упорядоченной магии, что вела его в какой-то далекий мир.       Но он был в Пустоте слишком долго, и его тело перестало существовать. Бог стал бесплотным, но… далеко не беспомощным.

***

      Локи позвал смертный ребенок. Мальчишка с ярко-рыжими волосами, растрепанными и искрящимися на солнце, с россыпью веснушек и яркой улыбкой, радующейся мелочам. Ребенок был человеком, жившим в одной из многих альтернативных вероятностей Мидгарда, владел магией и был шестым по счету из своих братьев и сестер. Ему было шесть лет от роду. Совсем еще дитя, для Локи — так вообще младенец, но для людей уже вполне самостоятельный.       Слишком маленький и неинтересный для своих старших братьев.       Уже взрослый для своих вечно занятых родителей и не такой важный, как болеющая младшая сестра.       Он донашивал одежду за старшими, прятал свою порцию вкусной еды от них же и частенько сбегал из дома к озеру у самой границы их владений. Неумелыми руками ребенок мастерил подобие игрушечных кораблей, бродил босиком по мелководью, высматривая улиток и другие «интересные» вещи, а потом однажды наступил в воде на затонувший, почти полностью затянутый илом камень. Серый невзрачный камень на простой цепочке. Абсолютно безвкусный и на вид такой дешевый и неказистый, что взгляд соскальзывал с него сам.       Вещичка, не достойная внимания. Локи специально делал его таким, но…       Для того, у кого и этой безвкусицы не было, для того, чей мир еще такой большой и по-детски удивительный, для обычного недоласканного ребенка, проводящего свое время в одиночестве, прогулках и фантазиях о приключениях, — для того, у кого отобрали даже единственную в доме книгу сказок, так как младшая сестра засыпала только под них, это было сродни сокровищу.       Великое открытие. Клад. Приключение!       Полоская в озерной воде находку, смывая с нее ил и тину, маленький человек искренне радовался, его неуемное любопытство витало в воздухе, отчего хаотичная, не имеющая контроля магия отозвалась завихрениями на его восторг, растрепав рыжие волосы, мокрую и грязную рубашку с дырками на подоле. Поднявшийся ветер вмиг высушил грязные разводы на детском лице, но ребенок не замечал этого совершенно. Его мысли были заняты вопросами.       Откуда эта вещь здесь? Как она сюда попала? А чья она? А кто ее владелец?       Проступившие на камне неровные непонятные письмена вызвали и радость, и одновременно разочарование.       Он не мог прочитать эти буквы. И это было так обидно! Вот если бы он знал, что там написано!..       Детская магия неконтролируема и опасна.       И в то же время прекрасна.       Ведь никто не может мечтать и желать настолько искренне и жадно, как это делает ребенок.       Рон Уизли пожелал узнать. Прочитать.       И его магия вплелась в письмена и озвучила имя самого настоящего Бога. Не голосом, совсем нет. Задев линии связи, сыграв на ней. Позвав его. Эхом прокатившись по бесконечности.

***

      Потревоженная озерная вода отбрасывала на детское, удивленное и чуть-чуть напуганное грязное лицо блики. Сотканный из магии Локи, лишенный физического тела, но способный сплести из магических потоков иллюзию, позволил себе слабость облегченного вздоха, а после обратил внимание на того, кто вытащил его из вечного падения в бездну.       — За помощь мне, смертный, я исполню одно твое желание.       У Локи было воистину прекрасное настроение. С первого взгляда на ребенка было ясно, что у маленького смертного, пусть и наделенного магией, будет не самое сложное желание…       И в этом Локи действительно оказался прав.       Вот только Рон Уизли был воспитан в большой семье, где вместо объяснений часто отмахивались словами «нельзя», не поясняя почему. Эти правила вбивались в головы всех детей.       И первое из них — ничего не брать у странных незнакомцев.       А второе — защищать свое до самого конца.       Для шестилетнего Рона Уизли протянутая рука странного мужчины в сторону находки была чем-то… очень печальным.       — Мне ничего не надо, мистер, — сжимая в пальцах «свою драгоценность», скомканно проговорил мальчишка. — Мне хватит и этого.       Эти слова были решающими.       Не вина храброго мальчишки, так отчаянно желавшего иметь «что-то свое», что он вцепился в кусок камня на цепочке, как в самое настоящее сокровище. Которое, по сути, и было им. Не вина Рона Уизли, ведь Локи сам не сумел сдержать язык за зубами, а еще не удосужился сообщить, что вещь в руке мальчика принадлежит ему.       И совсем не его вина, что в уплату Долга Жизни бог был вынужден отдать, по сути, себя в рабство.       Порыв ветра прокатился по озерной глади, потревожив камыши и рыжие волосы. Магия смешливо фыркнула, накатив особо шумной волной на босые ноги ребенка.       — Знаешь что, смертное дитя… — Локи сумел сохранить лицо и ровность голоса лишь благодаря мастерству в обмане. — Я думаю, ты об этом пожалеешь. Потому что эта побрякушка связана со мной. А я — бог Локи!       Мальчишка, который должен был испугаться, внезапно посмотрел на него своими невозможно синими глазами как на…       — Врете вы все, мистер. У бога Локи волосы рыжие, как у меня. И вообще, что вам надо?       Для Рона Уизли все было крайне просто.       Со стороны территории соседствующих с ними Лавгудов постоянно приходили всякие сумасшедшие. И все в семье Уизли были наслышаны о них и знали, что верить в их россказни нельзя.