Новый день и Новый год!

XXXangi ты надулся?

18:06

Capitan_L Я даже не буду на это отвечать.

18:07

XXXangi надуууууулся :о

18:07

Capitan_L Тебе не пора отключить телефон?

18:08

XXXangi еще нет. моблит наврал про вермя чтобы я не опоздала. самолет через полчаса (; _ ;)

18:09

Capitan_L А ты опоздала?

18:09

XXXangi чутьчуть

18:10

Capitan_L Благодари бога, что тебе дали такого стажера.

18:11

XXXangi я вас познакомлю когда приедем. зануды должны держатся вместе

18:13

так ты дуешься или нет :\

18:14

Capitan_L Все нормально, пустоголовая. Бесплатные путевки на дороге не валяются. Ректор решил вас выгулять, пока вы вконец не чокнулись со своими пробирками. Правильно сделал.

18:20

XXXangi я тоже тебя люблю

18:20

а как там кенни? он уже приехал?

18:24

Capitan_L Он в тюрьме. Опять. Выпустят после праздников.

18:25

XXXangi а мама

18:26

Capitan_L У нее новый старый любовник.

18:29

XXXangi подожди

18:30

секунду

18:30

леви

18:30

ЛЕВИ ТЫ ОСТАЛСЯ ОДИН НА НОВЫЙ ГОД????

18:30

ЛЕЕЕЕЕВИ

18:31

я никуда не поеду

18:32

Capitan_L Спокойно, чумная.

18:33

Езжай.

18:33

Новый год каждый год, а тебя второй раз не позовут.

18:34

И тебе нужно стеречь Моблита, пока его не увел какой-нибудь магистр алхимических наук.

18:36

XXXangi Пересланное сообщение от 18:36 И тебе нужно стеречь… хаха ('_')

18:37

ты серьезно?

18:37

ты же стухнешь

18:37

Capitan_L

18:37

Успокой свою совесть. Ты же вернешься еще до конца праздников. И купишь мне торт. Шоколадный.

18:42

XXXangi и чая

18:43

Capitan_L Разумеется.

18:43

XXXangi люблю :-З

18:44

— Ты домой собираешься? — спросил Майк и навязчиво покосился на монитор. Эрвин успел в последний момент переключиться на сводку о планируемом теракте. По глазам Майка было видно, что он давно обо всем знает, но друг милосердно молчал и не задавал вопросов. — Не надейся, что Шадис выдаст тебе премию за переработки, — с серьезным видом пошутил Майк. — А вдруг. Будешь завидовать? — поддержал Эрвин, нелогично боясь, что вкладка с Леви откроется сама собой. — Я сделаю вид, что рад за тебя, — заявил Майк, обматываясь шарфом. — Ты точно не поедешь ко мне? — Точно. Иди, — махнул на прощание Эрвин. Днем офис казался тесным, но теперь, когда вокруг не осталось ни одного занятого стола, он походил на гигантский необитаемый аквариум. Часть верхнего освещения уже отключили, в углах горбились мрачные тени. В тишине удары по клавишам казались необычайно громкими и разносились во все стороны. Когда Эрвин оставлял клавиатуру в покое, он мог расслышать гудение холодильника, стоявшего в двух комнатах отсюда. Оставшись в одиночестве, он снова открыл переписку Леви, которая не обновлялась уже несколько дней. Эрвин вышел на этого парня совершенно случайно. Система обнаружила, что кто-то использовал слово «взрыв» больше тридцати раз на неделю. Вчитавшись в диалог, Эрвин понял, что здесь ничего серьезно. Ханджи Зоэ, доцент местной химической лаборатории, проводила очередной безумный эксперимент. Эрвин хотел вернуться к работе, но зацепился взглядом за круглое изображение в углу экрана. Молодой мужчина в зеленом плаще сунул руки в карманы и смотрел вдаль, будто и не знал, что его снимают. Лицо маленькое и острое. Оно казалось бы почти женственным, если бы не серьезные прищуренные глаза. Ветер приподнимал длинную челку, на фоне цвела аллея. Недолго пораздумав, Эрвин сохранил фотографию. Три дня он ходил вокруг да около, прежде чем впервые за все время службы воспользовался служебным положением и навел справки. Леви Аккерман, тридцать два года. Основное общее образование. Место работы — Эльдийский институт биологии и химии. Должность — уборщик. Имеет две судимости: за воровство и разбой. Разочаровавшись, Эрвин закрыл вкладку и старался не думать о Леви, но фотографию так и не удалил. К концу месяца он знал о его жизни все, вплоть до семейного положения бывших одноклассников. Волна неприязни схлынула, как ни бывало, когда Эрвин узнал про неблагополучный район, нищету, мать-проститутку, дядю-рецедивиста. Похоже, в последние десять лет жизнь Леви наладилась. Он не ввязывался в сомнительные компании, не опаздывал на работу и проводил большую часть времени с подругой, которую встретил в институте. Непримечательный мужчина, который не заслуживал, чтобы за каждым его сказанным в сети словом следил персональный агент ФСБ. Эрвин не мог остановиться. Его очаровывали длинные рассуждения обо всем на свете, саркастичные замечания и мудрость, которую не ожидаешь встретить у человека с его образованием и социальным статусом. Выдержки хватало только на то, чтобы не следить за Леви вживую. Эрвин просматривал переписки со всех концов страны, но по нелепому совпадению оказалось, что в этот его раз его «аватар» живет на другом конце того же города. Между ними всего сорок остановок метро с одной пересадкой. К девяти часам Эрвин все-таки вышел из офиса. Торопиться некуда — дома его никто не ждал. Невеста ушла к бывшему лучшему другу, родителей давно не стало. Эрвин не мог завести даже собаку, потому что все время пропадал на работе и не хотел оставлять ее одну. Улицы пустели, по домам разъезжались последние автомобили. Новый год — семейный праздник. Если утром за кассами можно было оглохнуть от ругани, то теперь сквозь уличное стекло проглядывались пустые торговые залы. Эрвин заглядывал в каждый магазин, жалея продавцов, которых руководство оставило дежурить в новогоднюю ночь. Супермаркет, и еще один супермаркет, и еще, винно-водочный, супермаркет… кондитерская. Эрвин остановился и после недолгого колебания вбежал по ступеням, топая, чтобы стряхнуть снег с ботинок. Лицо приятно обдало теплом. Кассирша смотрела на телефоне сериал и не обратила на него никакого внимания. Взгляд Эрвина упал на единственный укрывшийся под стеклянной витриной шоколадный торт.

***

Эрвин снял шапку и сунул за шиворот. Куртка некрасиво топорщилась, но карманы слишком маленькие, а хотя бы одну руку хотелось оставить свободной. Во второй Эрвин держал перевязанную лентой картонную коробку. Подъезд был чистым, дверь — стандартной и старой. Перед ней лежал черно-желтый коврик с надписью «Добро пожаловать», которая из-за угловатого шрифта казалась недружелюбной. Эрвин поднес палец к звонку. Даже впервые в жизни стрелять из ружья было не так страшно, как надавить на кнопку. Пронзительный перезвон был слышен даже снаружи. На дорогу ушло полтора часа, время быстро близилось к полуночи, и если Леви решил спать пораньше, то сюрприз получится, мягко говоря, неприятным. Эрвин сам себе казался смешным и жалким. Внутри что-то упало на пол. Эрвин наклонился к двери, прислушиваясь, и чуть не получил по носу, когда Леви распахнул ее сразу наполовину. — Ты кто? — голос у него оказался неожиданно грубым для такого невысокого и субтильного человека. Эрвин узнал, какой рост у Леви, когда нашел его медицинскую карту, и все же удивился, обнаружив, что возвышается над мужчиной больше, чем на голову. Стало еще противнее от собственной слежки: он пришел домой к одинокому человеку, который гораздо слабее него. С другой стороны, если верить старым полицейским протоколам, видимая хрупкость Леви обманчива. — Пьяный, что ли? — буркнул Леви. Он был одет в синюю пижаму — длинные свободные штаны и свитшот с изображением «Сокола Тысячелетия» Скорее всего, подарок Ханджи. Эрвин не мог насмотреться на Леви. Тот не любил фотографироваться, поэтому только сейчас удалось приметить маленький шрам над бровью, четко очерченные ключицы, подбритые волосы на висках и затылке, идеальную кожу без единой родинки. Последним открытием стали холодные серые глаза. Именно в этот момент Эрвин осознал, что пялится на Леви, как придурок. — Извините, — спохватился он. — Я хотел сделать сюрприз тете Марте, но ее нет дома. Даже не думал, что она будет отмечать с кем-то еще, в ее-то годы. Эрвин без труда изобразил замешательство. Он знал, что Леви не общается с соседями, а его соседка — одинокая вдова, чьи родственники живут в Сигансине. Последняя операция старушки Марты по карте — покупка билета на вчерашний рейс. Эрвину пришлось подключиться к уличной камере, чтобы убедиться: ее точно нет дома. Леви вряд ли станет расспрашивать о племяннике-неудачнике, а значит, никогда не узнает правду. Леви приподнял бровь. Даже в таком положении она казалась неестественно прямой, будто отрисованной по линейке. Выглядело необычно, но кто Эрвин такой, чтобы называть чьи-то брови странными. — Время уже позднее, к тете без ключей не зайти, домой доберусь под утро, — продолжил Эрвин, и его смущение было более чем искренним. — Да и, знаете, не хочется такой день провести в одиночку. Не хотите отпраздновать вместе? Эрвин приподнял коробку с тортом. Он не стал брать алкоголь, потому что Леви ни разу не упоминал его в переписке с Ханджи. Кажется, этот мужчина пил только чай, но Эрвин не разбирался в сортах и не стал хватать с полки первый попавшийся пакет. Леви замер. Нелюдимый, недружелюбный, угрюмый, недоверчивый к чужакам — он должен был отказать. Эрвин почти не рассчитывал на успех. Он сразу подумал о том, как будет добираться обратно среди ночи, и носки ботинок уже сами разворачивались в сторону лестницу, когда Леви небрежно бросил: — Заходи. Эрвин был уверен, что ослышался, но дверь осталась открытой. Квартира была бедно обставлена, но вычищена до блеска. В подставке для обуви обнаружилась пара пушистых женских тапочек — Эрвин надеялся, что они принадлежат Кушель. Хотя Леви не курил, по углам было расставлено не меньше десятка пепельниц. Он как-то жаловался Ханджи, что Кенни всегда стряхивает сигарету в первый же предмет, который попадается под руку. В зале стоял черный кинескопный телевизор. Эрвин не видел таких с десяток лет и рассматривал издалека как музейный экспонат. Диван был аккуратно накрыт покрывалом — ни единой складки или въевшегося пятна. Помещение выглядело почти стерильным. Эрвин понял, чего не хватает, когда услышал переливчатую мелодию новогодней рекламы. — Вы елку не ставите, да? Леви вернулся в прихожую, чтобы переставить ботинки гостя с верхнего яруса подставки на нижний, протереть шваброй мокрые следы у порога. Вернувшись, он ответил: — Ставили раньше. Эрвин отдал коробку ему в руки. Картон потемнел от растаявшего снега. Леви предсказуемо направился на кухню. В квартирах с подобной планировкой она была очень маленькой, поэтому Эрвин не пошел следом — не хотел смущать хозяина, нависая над ним в похожей на кладовку комнатушке. Хотя, Леви будто не замечал ни его выдающегося роста, ни присутствия в целом. Эрвин даже жалел, что так и не решился подглядеть за Леви через камеры в институте. Тогда он бы знал, насколько сегодняшнее поведение Аккермана отличается от нормального. — Я тоже не ставлю, но гирлянду вешаю, — поделился Эрвин, чувствуя, что говорит со стенкой. К удивлению, Леви откликнулся. — У меня есть гирлянда. Если хочешь, возьми на антресоли. Эрвин огляделся. Мебели было немного, и в глаза сразу бросился уродливый красно-коричневый шкаф. Эрвин вслепую достал с верхней полки обычный пакет из супермаркета, истертый от многолетнего использования. Внутри оказалась не только гирлянда с крупными стеклянными лампочками, но и пара подсвечников в форме голубок, фигурки эльфов, поделка из шишек, огромные красные банты, несколько шаров на веревочке, пучок мишуры, украшенная настольная елочка и дырявая шляпа. Отверстие подозрительно напоминало пулевое, и Эрвин не хотел знать, кому эта вещь принадлежит и как здесь оказалась. Леви, похоже, устроил настоящую чайную церемонию. Со стороны кухни изредка звякала посуда, доносилось шуршание. Эрвин решил потратить время с пользой. Он убрал шляпу на антресоль и повесил украшения на подоконник и окно, тумбочку, полку. Елочка вместе с голубками очутилась на кофейном столике перед телевизором. Нельзя сказать, что комната превратилась в уютную гостиную из голливудских фильмов, но все же разноцветные игрушки ее преобразили. Когда Эрвин воткнул вилку от гирлянды в розетку, пространство тут же озарили красно-зеленые огни. Впервые за декабрь в груди заворочалось новогоднее настроение. Леви не было слишком долго. Эрвин даже убавил громкость телевизора, что убедиться: на кухне тихо. До официального наступления Нового года оставалось десять минут, и Эрвин, не сдержавшись, потревожил хозяина. От чашек чая все еще поднимался пар, но внимание Леви было направлено на торт. Отставив крышку от коробки в сторону, он разглядывал глянцевую шоколадную обливку на шоколадном корже и прослойки шоколадного крема. — Что-то не так? — невинно поинтересовался Эрвин. — Нет. Все хорошо, — с сомнением ответил Леви и кивнул сам себе для убедительности. Эрвин попытался помочь ему с посудой, но Леви поставил блюдца с чашками на поднос и деловито, как опытный дворецкий, донес их до стола. Хотя он ничего не сказал по поводу украшений, Эрвин видел, что подозрительный прищур исчез. — Я видел твое удостоверение, — совершенно спокойно сообщил Леви. — Да, я работаю в ФСБ, — ответил Эрвин, не меняясь в лице, хотя внутри похолодело. Наверно, Леви успел пошарить по карманам, пока прибирался в коридоре. Эрвин даже не заметил — вот что значит сноровка бывшего вора. — Племянник Марты — ландшафтный дизайнер. Она рассказывает про него каждый раз, когда мы едем в лифте. — Значит, я соврал, — признался Эрвин, наблюдая за реакцией. Реакции не было. Леви вернул прежнюю громкость, сел на диван и принялся за торт. Ел медленно и маленькими кусочками — с такой скоростью порцию можно растянуть до утра. — Мне уйти? — спросил Эрвин, недоуменно глядя на вторую кружку. — Сиди, раз пришел, — позволил Леви. Новогоднее шоу заканчивалось. Ведущие обещали вернуться после курантов, на экране появилось лицо президента. Эрвин взял чашку. Впервые он встречал Новый год без шампанского, но так оказалось даже уютнее. Теперь, когда Леви знал часть его секрета, тревога схлынула. Этот удивительный человек сидел рядом с ним, а не с неизвестным родственником соседки. К каким бы выводам не пришел Леви, его, похоже, все устраивало. — Как зовут-то тебя? — спросил он, когда картинка сменилась башенными часами. — Эрвин. Леви кивнул и не назвался сам. Эрвин не стал спрашивать, чтобы не лицемерить. Он поднял чашку и сказал: — С Новым годом! — С новым счастьем, — монотонно ответил Леви. Красно-зеленые всполохи падали на его лицо, стучали куранты. Эрвин прикрыл глаза и пожелал, чтобы правило «как Новый год встретишь, так его и проведешь» оказалось правдой.