Прекрасное

— Ну, ты же знаешь: обычно я не прикасаюсь к прекрасному, иначе — уничтожу. Всё вовремя, как и загадала, осталось только найти в себе силы сыграть последнюю сцену. Вовремя и не вовремя: голова страшно разболелась: переволновалась от проделанного, но оно того стоило. Остался последний штрих. Рука и тут не дрогнет, я знаю. — А с этим что не так? Вроде прекрасное же, — ты психуешь, но не подаёшь виду: всё за шуточками, только голос громче обычного… Нет, не так. Ты не психуешь: ты рад, что позвала обратно, и готов стерпеть всё. Терпи. Осталось недолго. — Так тебя же не было рядом, я и решила — можно, — и я делаю вид, что на одной волне с тобой: тоже отшучиваюсь, но совсем неудачно. Впрочем, а что не так? Вполне комичная ситуация: труп на кухне, который куда-то теперь надо деть, и кто поможет, если не ты? Тем более в праздничную ночь. Скоро Новый год, а у меня тут — беспорядок. И этот беспорядок надо выкинуть, оставить в старом году. — Резко у тебя вкусы изменились,— продолжаешь ты, ногой повернув голову трупа; усмехаешься, пряча настоящую горечь от происходящего. Ничего, скоро всё кончится. Потерпи. — Ну, не сразу, конечно: все стадии принятия прошла, прежде чем до такого дойти — всё банально, вообще-то, — нелепые оправдания, но ни капли правды. Хочу, чтобы для тебя всё прошло безболезненно. На самом деле, стоило тебе уйти, я тут же нашла вот это — прекрасное. Нашла, и что-то ёкнуло в груди словами: «Вот оно то самое». Это была ловушка. Самая настоящая. Месть за то, что раньше ненавидела подобное. — Совсем никого рядом не оказалось, что ли? — продолжаешь ты, но я терпеливо молчу. — Лютый год вышел у тебя, если с таким бесом связалась, — не сдаёшься ты. Ох, как же тебе нужно от меня признание того, что лучше тебя не найти. На самом деле — найти, но раз уж по-другому труп из моей кухни не исчезнет — пожалуйста: — Ты же в единственном экземпляре, — отвечаю я и отвожу взгляд к окну: нет больше желания смотреть на прекрасный труп. Теперь уже, впрочем, не такой уж и прекрасный — обычный, как все. И как раньше не рассмотрела? А всё, действительно, потому, что тебя не было рядом. Такого же обычного. Сколько нам тогда было, когда мы познакомились? И мир в тот день сразу стал понятен и прост — все и всего боятся, а нас боятся больше всего на свете — стоило нам только объединиться. — Ладно, надо на части его разбить, я так целиком — не сожру. Где у тебя топор? — ну, наконец-то. Впрочем, я ещё чуть поиграю, чтобы не передумал: — Ну, не здесь же! Мне лень убирать потом всю эту кровищу; хочешь, чтобы я вот так Новый год и встретила? И голова болит! Даже слышать не хочу этот хруст костей и чавканье! — А где? — внезапно возмущаешься ты. И правда: где, если не здесь? Только не отступать же. — На крыльце! — и выдаю хоть что-то. На крыльце, на холоде. В самый раз. Гениально же — так от обоих и избавлюсь сразу. И труп волочится за тобой, и двери открываются, в дом стелется холод. Ты что-то ворчишь на своём зверином, но мне уже нет до этого дела. Провожаю взглядом. Вижу последний раз. Ты не задал самого главного вопроса: как так вышло? Ты просто поверил, что я заигралась, но одумалась — уничтожила, и осталось решить лишь последнюю проблему. Поверил и попался. Прекрасный бес — отравлен, потому и стал обычным трупом, но отравой для тебя. Здорово я придумала, правда? Говорю же: обычно я не прикасалась к прекрасному, потому что точно знаю: уничтожу чисто из интереса. А интерес только в том, что рядом с прекрасным быть невыносимо. Сколько я пробыла с этим? Почти год. Он, вообще-то, сам ворвался в мою жизнь, сам напросился. А чего ждал? Счастья, что ли? Ну, а ты — никак не мог забыть, уснуть, исчезнуть. Кстати, с тобой тоже было невыносимо, ты ведь тоже — прекрасное. Мне вообще со всеми невыносимо. Вот я и решила: в одну ночь избавиться от всего, что так надоело. И начать новый год с новой жизнью. Жалости во мне нет ни к тебе, ни тем более к нему. Вы мне оба осточертели. Сколько там времени прошло? Думаю, ты уже успел пожалеть о том, что снова связался со мной. Глупый, глупый, ничему так и не научился. Накидываю тёплое на плечи, открываю дверь и выхожу. Прекрасного трупа нет, есть только немного крови. А рядом ты — свернулся и лежишь, будто спишь. Спи. Больше не надоедай.