Потерянные возможности

Норман медленно подошёл к окну и осторожно отдёрнул полупрозрачную штору. Там, на улице, вовсю кипела жизнь. Малыши играли, смеялись, веселились. С ними была и Эмма тоже. Она бегала за детьми, ловила их, поднимала на руки и забавно кружила. На её лице сияла радостная улыбка, и оттого Норману становилось паршиво на душе. Его сердце болезненно сжималось в груди каждый раз, когда он слышал её заливистый смех, видел счастливую улыбку, озорной огонёк в зелёных глазах. Ещё хуже было осознавать, что у него самого этого больше нет. И не будет уже никогда. Норман тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Дети за окном на мгновение замерли, окружив Эмму, однако уже в следующую секунду разбежались в разные стороны. Она постояла немного на месте, осмотрелась, выискивая взглядом свою новую жертву, и тоже побежала. Кажется, они играли в догонялки. Норману тоже хотелось. Хотелось выйти туда, к ним, присоединиться к игре. Хотелось бегать со своими братьями и сёстрами так же, как раньше, в детстве. Но он понимал, что не мог, не имел на это никакого права. У него есть важная миссия, которую он должен, нет, обязан выполнить. Поэтому у него нет времени на такие глупости. Но, чёрт, как же ему всё-таки хотелось… Норман резко мотнул головой, отгоняя нежданное наваждение, опустил взгляд на свои руки. На мгновение белая кожа окрасилась в красный, и он вздрогнул, сделал пару шагов назад. В памяти вспыхнули картинки: лямбда, фермы промышленного производства, пожар. В горле вмиг сделалось сухо, сердце сдавило железными тисками. Он помнил каждого. Каждого ребёнка, которого ему пришлось убить, каждого подопытного, который погиб от рук учёных. Он запомнил их всех, запечатал их образы в голове. Он никого и никогда не забывал. Ведь именно ради них, ради этих детей он старался. Он хотел создать мир, в котором больше никому не нужно будет умирать, выживать, бороться за право на свободу и жизнь каждый чёртов день. Именно ради них он должен был закончить начатое. И именно поэтому ему нельзя отвлекаться. Потому что он — единственный, кто мог их всех спасти. Наваждение прошло так же внезапно, как и появилось. Норман моргнул, и в следующую же секунду кровь, в которой были испачканы его руки, исчезла. Он облегчённо вздохнул, снова посмотрел в окно. В этот момент он встретился глазами с Эммой. Видимо, выглядел он неважно, потому как смотрела она на него взволнованно, обеспокоенно. Он тут же натянул улыбку, сделал вид, что с ним всё в порядке. Для верности даже помахал рукой. Она напряжённо всматривалась в его лицо, пыталась понять, что он чувствовал. Однако Норман выстроил между ней и собой стену изо льда, которую она так и не смогла пробить. Поэтому, покачав головой, она улыбнулась ему в ответ и вновь побежала за детьми. Когда она совсем скрылась из виду, Норман с облегчением вздохнул и опустился в кресло. Закрыл глаза, откинул голову назад. Нет, она не должна узнать. Никто не должен. Он справится сам. Это только его обязанность, как Бога.