Дети желтого Солнца

Еще один стандартный цикл назад Крайс и представить не мог, что удастся найти такое место работы. Ебливого ящера не выдерживала ни одна команда, каким бы прекрасным пилотом он не был. Космический корабль «Дети желтого Солнца» стал очередным в его послужном списке. Капитан, он же навигатор судна Норман Чхве, выходец со старушки Земли, задумчиво посмотрел на свисающие по колено тентакли, почесал в затылке, задумчиво потеребил штангу в соске, четко выделяющуюся под обтягивающей майкой, взял документы и задал один единственный вопрос: — А когда ты скафандр надеваешь, то в одну штанину их складываешь или в разные? — Внутрь вбираю, — продемонстрировал Крайс. — А сейчас развесил.? — Для солидности. — Понты. — Да, — не стал отпираться Крайс. Все должны знать с кем имеют дело. — У тебя длинный послужной список, — не отрывая взгляда от вновь расправившихся тентаклей, сглотнул Норман и заверил назначение на должность. «Сработаемся», — подумал Крайс, и не ошибся. Команда «Детей желтого Солнца» состояла из капитана-навигатора Нормана, стрелка-механика Лети, и стюардессы-поварихи Изольды, которую все звали Изя. Занимались они грузо-пассажирскими перевозками по проклятому тринадцатому сектору, но Крайс был не суеверен. Норман любил ртом. Большеротый от природы, модифицированный по собственному желанию, он с трепетом и чувством отсасывал всем, кто был к этому приспособлен. Крайса он заглотил в первый же свободный от вахты вечер, с мазохистским удовольствием ощущая тонкий щуп всем пищеводом. Толстый он заглотить так глубоко не мог по физиологическим причинам, но страдал от этого ровно до того момента, как Крайс повертел перед ним кружком презерватива, способного удержать тентакль от неудобного раздувания. — Не порвется? — Реанимирую, — заверил его Крайс, и Норман не смог отказать себе в удовольствии. Теперь толстый щуп трахал его до самого желудка, а тонкий обвивал горло, усиливая ощущения. Норман кончал фонтанами спермы, но это была игра в одни ворота. Крайс не мог кончить в человека, иначе бы и правда понадобилась реанимация. Приходилось терпеть и идти к кому-нибудь другому, или… — Открой рот, — потянул Нормана за подбородок бесцеремонный ящер. — Что это? — выхватил у него из рук конструкцию с ремешками и непонятной трубкой Норман. — Расширитель для рта. — А зачем он нам? — Сейчас узнаешь, раздевайся. Нормана пробила дрожь предвкушения. Он обожал, когда Крайс им командует в постели. На мостике оба соблюдали субординацию, но за закрытыми дверьми… Он быстро скинул одежду и выжидающе уставился на партнера. — Открой рот, высунь язык. Трубка скользнула в глубину рта, Норман сглотнул, направляя ее в пищевод, схватился за член, когда она удачно надавила на кадык изнутри, делая каждое сглатывание возбуждающе-ощутимым. Крайс закрепил ремешки на затылке, указал на кровать. Норман лег на спину, раздвинув колени, старательно дыша модифицированной гортанью и посекундно сглатывая в такт дрочке. Крайс посмотрел на это, нахмурился одной бровью, посадил Нормана на край кровати, схватив за плечи, завел тому руки за спину и стянул ремнем. — Потом подрочишшшшь. Возразить безголосый Норман не мог, только возмущенно вытаращил глаза. А Крайс вновь повалил его на спину, схватил за ногу и сложил пополам, максимально приближая друг к другу два необходимых ему отверстия. Теперь тонкий щуп мог щекотать горло извращенного человека, а толстый стоило запихнуть в зад как можно быстрее, пока он не раздулся. Крайс умел находить решение в неразрешимых ситуациях. Скользкий конец тентакля легко проник в поднятый к потолку зад, погружаясь все глубже с планомерностью горного бура. Синтетическая пища, которую употребляли люди, усваивалась настолько полно, что кишечник, к радости и удобству ящера, не загаживался отработанными продуктами, а полностью принадлежал ему. Шелковистый, извивающийся и изумительно горячий. Тонкий тентакль тоже требовал тесноты и тепла, поэтому Крайс решил, что горло человека сегодня обойдется игрушкой, взял в руку налитой член Нормана и надавил на головку, любуясь приоткрывшейся уретрой. Для первого раза даже тонкий тентакль был толстоват, но он умел вытягиваться, подобно червю, и проникать в отверстия и поуже чем в человеческом члене. Почувствовав, куда ему собираются вставить, Норман задергался, но тут же был крепко схвачен за яйца, да и сильно дергаться, насаженным на полуметровый хуй, было страшновато. Свесив набок язык от наслаждения, Крайс пропихивал тонкий тентакль в человека, поглаживая и потирая чувствительную головку. Мягкие поступательные движения делали свое дело, смазка обеспечивала скольжение, и через бесконечное время сдерживания изо всех сил, Крайс с наслаждением почувствовал, что добрался до святая святых, человеческого мочевого пузыря, наполненного восхитительно обжигающей жидкостью. Не удержавшись, Крайс кончил тонким тентаклем, заполняя человека солидной порцией кончи. Норман забился, свел ноги, глаза наполнились слезами, Крайс поспешил снять с него расширитель, чтобы тот мог нормально дышать и говорить. Норман кашлянул и хрипло выругался. — Что ты делаешь, придурок! Порвешь все внутри, и реаниматор не соберет! — Тшшшш, ты не знаешь, а я знаю. Молчи. Иди ко мне, — наклонился, позволяя обхватить себя за шею, осторожно подхватил когтистой пятерней под зад, придержал спину. — Тут все зальем, убирать придется. Пойдем в санузел, там удобно. Норман только судорожно вздохнул. В нем все еще находились два тентакля и они не стояли на месте, продолжая непрерывно двигаться в медленном тягучем темпе. Испуг проходил, и Норман чувствовал, как возвращается возбуждение. Они зашли в душевую кабинку, Крайс встал поудобнее, упираясь спиной в одну стенку, а Нормана, которого так и держал на руках, опер лопатками о противоположную. Теперь оба тентакля могли действовать свободно, ничем не зажатые. — Это твой член? — потрогал движущуюся шишку на животе Норман. — Впечатляет? — самодовольно облизнулся Крайс. — Я его почти не чувствую. Только внизу. — Это правильно. Ессссли бы ты порвалсссся, было бы больно. Ззззакрой глазззза. — Тебе приходилось рвать людей? — Сссслучайно. Ззззакрой глазззза. — Ты меня не успокоил! — Молчи, а то уроню. Норман послушался, прикрыл глаза и тут же ощутил оба тентакля, будто видел их на экране медсканера. Они двигались, раздвигая мягкие стенки, и вновь позволяя им сомкнуться, искорки удовольствия собирались в животе и вспыхивали под веками, сливаясь в сплошной поток, который смывал все мысли, оставляя только чистое удовольствие. Странное, извращенное, но такое… Крайс присел на корточки, опуская Нормана себе на колени, и положил одну руку ему на горло, чуть прижимая. Это стало последней каплей. Норман задергался, кончая, наполненный мочевой пузырь резонировал с пульсацией мышц, тонкий тентакль потянулся наружу и Нормана скрутило с новой силой. — Кажется у меня расплавились мозги, — прохрипел он, ловя ртом капли воды, текущей из душевого распылителя, когда в голове немного прояснилось. Крайс уже ополоснулся, тентакли расслабленно свисали меж его ног, будто концы пояса от банного халата или что-то подобное. Норман, действительно, соображал не очень для более четких ассоциаций. — Не рассссплавились, а перезагруззззились. Вы ссссегодня должны ссссдать все таможенные бумаги и откорректировать курсссс. Ззззавтра вылет, капитан. Норман глухо выругался. — Умеешь испортить удовольствие. Ой, кажется ты вывернул мне кишки наружу, — потрогал себя Норман. Внешне ничего лишнего не нащупывалось, но это еще ничего не значило, они могли вывалиться, как только он встанет. — Вссссе на мессссте, но вы можете ссссходить в медблок. — Почему ты начинаешь выкать после секса? — Ссссубординация? — Смешно. Кряхтя и причитая, Норман встал на ноги и тут же попал в лапы к ящеру, который намылил его универсальным шампунем, растер губкой и собственной шершавой ладонью, приятно почесал под лопаткой и ополоснул, под конец врубив ледяную воду. — Придурок! — завопил Норман и выскочил из кабинки. Ящер хрипло заперхал, изображая смех, вышел следом, затолкал Нормана под теплые струи воздушной сушилки, покрутил, заметил блеснувшую в соске штангу, наклонился и быстро лизнул шершавым языком. Нормана как током дернуло. — Документы, — напомнил он. — Это чтобы ты обо мне помнил. Посссследняя ласссска. — О тебе все помнят, падишах хренов, — нахмурился Норман. Он знал, что Крайс потрахивает всю их небольшую команду, и временами на него нападала ревность. Хотя, если подходить объективно, только наличие «гарема» позволяло всем жить без травм и увечий. Одного ящер давно бы заебал до смерти. — Хорошшшшие человечки, — лизнул его в губы ящер и выключил горячий воздух. — Напомни, почему я тебя еще не уволил, как предыдущие работодатели? — Ты меня любишшшшь. — Крайс был в хорошем расположении духа и веселился. — Даже не думай! — вспыхнул Норман. — Я хорошшшший пилот и трахаль. Ты от меня тащщщщишься. — А еще языкастая зараза! Крайс не стал спорить, еще разок лизнул человека в губы, звонко шлепнул по заднице и оставил в гордом одиночестве.